Двое последних из Поттеров.

Посреди комнаты стоял профессор Квиррелл. — Вы? — изумленно выдохнул Гарри, сжав ладонь сестры. Квиррелл улыбнулся. Лицо его, обычно конвульсивно дергавшееся, на сей раз выглядело абсолютно нормальным. — Именно, — спокойно подтвердил он. — А я все гадал, встречу ли здесь вас, Поттеры. — Но мы думали… — ошеломленно пробормотала Лис. — Мы думали… что Снейп… — Северус? — Квиррелл расхохотался, и это было не его обычное дрожащее хихиканье, но ледяной, пронзительный смех — Да, Северус выглядит подозрительно, не правда ли? Похож на огромную летучую мышь, парящую по школе и хватающую невинных учеников. Он оказался мне полезен. При наличии такого Снейпа, никто не мог заподозрить б-б-бедного за-за-заикающегося п-п-профессора Квиррелла. Квиррелл явно издевался, копируя собственное заикание. А Элис все никак не могла поверить в происходящее. Этого не могло быть, просто не могло. — Но Снегг пытался убить нас! — воскликнула она, ухватившись за спасительную нить. — Нет, нет и нет. — Квиррелл категорично замотал головой. — Это я пытался убить сначала тебя, Гарри Поттер, а уже потом переключился на тебя, Элисон Поттер. Ваша подруга мисс Грейнджер случайно сбила меня с ног, когда бежала к Снейпу, чтобы подпалить его мантию. Я упал, и зрительный контакт прервался. Мне не хватило нескольких секунд, чтобы сбросить тебя с метлы. Конечно, ты бы давно была мертва, если бы Снейп не пытался спасти тебя. Ведь это именно он бормотал себе под нос контрзаклятие. — Снейп пытался меня спасти? — Лис показалось, что она сходит с ума. — Разумеется, — холодно подтвердил Квиррелл. — А как ты думаешь, с чего это он решил судить следующий матч? Он пытался помешать мне сделать это снова. Это на самом деле смешно — ему вовсе не надо было так стараться. Я все равно ничего не мог сделать, потому что на матче присутствовал Дамблдор. А все преподаватели решили, что Снейп хочет помешать сборной Гриффиндора одержать победу. Так что Снейп сам себя подставил и стал весьма непопулярной личностью… Зря терял время, потому что сегодня ночью вы всё равно умрëте. Квиррелл щелкнул пальцами. Появившиеся из пустоты веревки впились в Гарри и Элисон, крепко связывая их. — Вы слишком любопытные, чтобы оставлять вас в живых, Поттеры, — пояснил Квиррелл. — Кто шатался по школе в Хэллоуин? Я чуть не столкнулся с вами, когда хотел посмотреть, кто охраняет камень. — Так это вы впустили тролля? — со все возрастающим недоумением спросил Гарри. — Ну конечно. — Квиррелл, кажется, был удивлен тем, что они никак не могут понять, что происходит. — Я наделен особым даром управляться с троллями. Видели, как я обошелся с тем, мимо которого вы прошли по пути сюда? К сожалению, пока все преподаватели искали тролля, Снейп, который уже подозревал меня, пошел прямо на третий этаж, чтобы меня перехватить. И мало того что троллю не удалось вас убить, так еще и эта трехголовая псина не смогла как следует укусить Снейпа и хотя бы отхватить ему ногу. Гарри открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но Квиррелл предостерегающе поднял руку. — Постой спокойно, Поттер, мне надо исследовать это любопытное зеркало. Только тогда Лис увидела то, что стояло позади Квиррелла. Это было зеркало Еиналеж. — В этом зеркале кроется ключ к камню, — пробормотал Квиррелл, постукивая пальцами по раме. — Следовало догадаться, что Дамблдор придумает что-нибудь в этом духе… Но он в Лондоне… А когда он вернется, я буду уже далеко… Элисон судорожно пыталась что-нибудь придумать. Но все, что пришло ей в голову — это втянуть Квиррелла в разговор и не давать ему сосредоточиться на зеркале. — Я видел вас со Снейпом в лесу! — выпалил Гарри, не дав раскрыть Элис рта. — Да, — рассеянно согласился Квиррелл, обходя вокруг зеркала, чтобы посмотреть, что у него сзади. — Он уже был уверен в том, что это я, и пытался выведать, как далеко я готов зайти. Он с самого начала меня подозревал. Пытался меня напугать — как будто это было в его силах! Ведь на моей стороне сам лорд Волан-де-Морт… Квиррелл обогнул зеркало и жадно уставился в него. — Я вижу камень, — прошептал он. — Я собираюсь преподнести его моему повелителю… Но где же этот камень? Лис пыталась ослабить стягивающие еë веревки, но они не поддавались. Казалось, что Квиррелл полностью сосредоточился на зеркале. Лис обязана была его отвлечь. — Но мне всегда казалось, что Снейп нас ненавидит… — О, конечно, — равнодушно подтвердил Квиррелл. — Небо тому свидетель — он вас ненавидит. Он учился в Хогвартсе вместе с вашим отцом, разве вы этого не знали? Они друг друга терпеть не могли. Но Снейп никогда не желал вам смерти, особенно тебе, Элисон. — Но я слышал, как вы плакали несколько дней назад, — не успокаивался Гарри. — Я думал, Снейп вам угрожает… В первый раз с того момента, как Гарри и Элис появились в зале, Квиррелл утратил спокойствие. На его лице отразился страх. — Он здесь ни при чем. — Голос Квиррелла чуть подрагивал. — Просто иногда… иногда мне бывает нелегко выполнять приказы моего господина — ведь он великий волшебник, а я слаб и… — Вы хотите сказать, что в той комнате он был вместе с вами? — воскликнула Лис, не веря своим ушам. — Он всегда со мной, где бы я ни был, — мягко ответил Квиррелл. — Я встретил его, когда путешествовал по миру. Я был молод, глуп и полон нелепых представлений о добре и зле. Лорд Волан-де-Морт показал мне, как сильно я заблуждался. Добра и зла не существует — есть только сила, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней… С тех пор я служу ему верой и правдой, хотя, к сожалению, я не раз подводил его. Ему приходилось быть со мной суровым… Квиррелл внезапно поежился. — Он не склонен прощать ошибки. Когда мне не удалось украсть камень из «Гринготтса», он был очень мной недоволен. Он наказал меня… Он решил, что должен пристальнее следить за мной и постоянно контролировать меня… Голос Квиррелла поплыл по комнате, постепенно затихая. А Лис вспомнила тот день, когда она познакомилась с Гарри и Хагридом в Косом переулке. Гарри рассказывал, как ему пожимал руку их будущий преподаватель. Господи, как она могла быть так глупа? Она давно должна была догадаться, что Снейп тут ни при чем, что это… Квиррелл негромко пробормотал какое-то ругательство. — Я не могу понять, — прошептал он. — Может, этот камень находится внутри зеркала? Может быть, я должен его разбить? Лис судорожно пыталась понять, что ей делать. «Сейчас больше всего на свете я хочу найти камень раньше Квиррелла, — подумала она. — Значит, если я посмотрю в зеркало, я увижу, как я его нахожу, то есть я увижу, где он спрятан! Но как я могу заглянуть в зеркало, чтобы Квиррелл этого не заметил и не понял, чего я хочу?» Лис попробовала сдвинуться с места, но веревки крепко держали еë — она пошатнулась и упала. Квиррелл не обратил на это никакого внимания. Он все еще разговаривал сам с собой. — Что делает это зеркало? Что оно показывает? Помогите мне, мой господин! Лис похолодела от ужаса. В комнате раздался незнакомый ей голос. Казалось, что голос этот исходит из самого Квиррелла. — Используй девчонку… Используй мальчишку… Квиррелл повернулся к Лис и Гарри. — Так, Поттеры, иди-ка сюда. Профессор хлопнул в ладоши, и веревки упали на пол. Лис медленно поднялась на ноги. — Иди сюда, — поторопил Элис Квиррелл. — Загляни в зеркало и скажи мне, что ты видишь. Лис подошла, а рядом с ней встал Гарри. «Я должна его обмануть, — приказала она самой себе, чувствуя, что находится на грани отчаяния. — Я должна заглянуть в зеркало и увидеть то, что мне надо, и соврать, только и всего». Квиррелл встал за еë спиной. Лис ощутила странный запах, исходящий из тюрбана, скрывавшего голову профессора. Она закрыла глаза, шагнула ближе к зеркалу и снова раскрыла их. Она увидела своё и Гаррино отражение — бледные, испуганные лица. Но мгновение спустя отражение Гарри подмигнуло ей и подошло ближе. Оно засунуло руку в карман отражения Лис и вытащило оттуда кроваво-красный камень. А потом, снова подмигнув, засунуло камень обратно. Лис ощутила у себя в кармане что-то очень тяжелое. Каким-то образом — каким-то невероятным образом — камень оказался у неë. — Ну и что? — нетерпеливо спросил Квиррелл. — Что ты там видишь? Лис собралась с духом. — Я вижу, как я пожимаю руку Дамблдору, — выпалила она, стараясь врать поубедительнее. — Я… я выиграла для Гриффиндора соревнование между факультетами. Квиррелл снова выругался. — Отойди отсюда! — скомандовал он. Лис шагнула в сторону. Камень оттягивал карман, и Элис спросила себя, не попробовать ли ей и Гарри убежать. Они не успели сделать и пяти шагов по направлению к двери, когда до них донесся резкий голос. Лис и Гарри обернулись и поняли, что Квиррелл каким-то образом умудряется говорить, не раскрывая рта. — Она врет… Она врет… — Поттер, иди сюда! — крикнул Квиррелл. — Говори правду! Что ты там видела? Квиррелл закрыл рот, и тут снова раздался резкий голос. — Дай мне поговорить с ними… Я хочу видеть их лица, и чтобы они видели меня… — Но, повелитель, вы еще недостаточно сильны! — запротестовал Квиррелл. — У меня достаточно сил… — отрезал резкий голос. — Для этого вполне достаточно… Лис чувствовала себя так, словно снова попала в «дьявольские силки». Она словно приросла к месту и была не в силах пошевелиться. В оцепенении Лис и Гарри смотрели, как Квиррелл начинает разворачивать свой тюрбан. Наконец ткань упала на пол. Без нее голова Квиррелла, сильно уменьшившаяся в размерах, выглядела как-то странно. И тут Квиррелл медленно повернулся к ним спиной. Лис готова была завопить от ужаса, но не смогла выдавить из себя ни звука. Там, где должен был находиться затылок Квиррелла, было лицо, самое страшное лицо, которое Элисон когда-либо видела. Оно было мертвенно-белым, вместо ноздрей — узкие щели, как у змеи. Но страшнее всего были глаза — ярко-красные и свирепые. — Гарри и Элисон Поттеры, — прошептало лицо. Гарри попытался отступить назад и потянуть за собой сестру, но ноги его не слушались. — Видите, чем я стал? — спросило лицо. — Всего лишь тенью, химерой… Я обретаю форму, только вселяясь в чужое тело… Всегда находятся те, кто готов впустить меня в свой мозг и свое сердце… Кровь единорога сделала меня сильнее… Вы видели, как мой верный Квиррелл пил ее в лесу… И как только я завладею эликсиром жизни, я смогу создать себе свое собственное тело… Итак, почему бы тебе, Элисон, не отдать мне камень, который ты прячешь в кармане? Значит, он все знает. Лис внезапно ощутила, что к ней вернулись силы, и, спотыкаясь, попятилась назад, потянув за собой Гарри. — Не будь глупой, — прорычало лицо. — Лучше присоединяйся ко мне и спаси свою жизнь… или ты кончишь так же, как и ваши родители… Они умерли, моля меня о пощаде… — ЛЖЕЦ! — неожиданно для самого себя крикнул Гарри. Квиррелл приближался к ним — он шел спиной вперед, чтобы Волан-де-Морт мог видеть их. На белом лице появилась улыбка. — Как трогательно, — прошипело оно. — Что ж, я всегда ценил храбрость… Ты прав, мальчик, ваши родители были храбрыми людьми… Сначала я убил вашего отца, хотя он отважно сражался… А вашей матери совсем не надо было умирать… но она старалась защитить вас… А теперь отдайте мне камень, чтобы не получилось, что она умерла зря. — НИКОГДА! Лис и Гарри метнулись по направлению к двери. — ПОЙМАЙ ИХ! — завопил Волан-де-Морт. Через мгновение Лис ощутила на своем запястье руку Квиррелла. Еë лоб — как раз в том месте, где был шрам, — пронзила острая боль. Ей показалось, что голова еë сейчас разлетится надвое. Гарри закричал, пытаясь освободить сестру, и, к его удивлению, ему это удалось. Боль стала слабее. Лис поспешно обернулась, чтобы понять, куда делся Квиррелл. Профессор корчился от боли, глядя на свои пальцы, прямо на глазах покрывавшиеся красными волдырями. — Лови их! ЛОВИ ИХ! — снова завопил Волан-де-Морт. Квиррелл кинулся на Лис и сбил еë с ног. Элис не успела опомниться, как Квиррелл уже оказался на ней. Руки профессора держали еë за горло. Боль в голове была такой сильной, что Лис почти ослепла. Тем не менее она отчетливо слышала, как Квиррелл завыл от боли. Гарри бросился на его спину. — Повелитель, я не могу держать еë — мои руки, мои руки! Спина! Квиррелл выпустил шею Лис, скинув Гарри на пол, и с ужасом уставился на свои ладони, а после пытался взглянуть на свою спину. Лис, к которой начало возвращаться зрение, заметила, что его руки покраснели и выглядят сильно обожженными. Казалось, что с них слезла кожа. — Тогда убей их, глупец, и покончим с этим! — хрипло выкрикнул Волан-де-Морт. Квиррелл поднял руку, собираясь наложить на Элисон и Гарри смертельное заклятие, но они инстинктивно рванулись вперед и ударили Квиррелла по лицу, метя в глаза… — А-А-А-А! Квиррелл свалился. Всё его лицо тоже покрылось ожогами. И Лис внезапно поняла. Каждый раз, дотрагиваясь до них, Квиррелл испытывал жуткую боль. Так что у них был единственный шанс. Они не должны были выпускать Квиррелла из рук, чтобы тот от боли позабыл обо всем на свете и не смог наложить проклятие. Элис вцепилась профессору в руку. Квиррелл заверещал и попытался стряхнуть еë с себя. Но и сама Лис, только коснувшись Квиррелла, ощутила, как острая боль пронзила голову. Она снова почти ослепла. Но она слышала дикие крики Квиррелла, слышала голос Волан-де-Морта, вопившего: «УБЕЙ ИХ! УБЕЙ ИХ!» Она почувствовала, как Гарри вцепился в его вторую руку. А потом пришли другие голоса, выкрикивавшие их имена. Но возможно, они ей только почудились. Лис ощутила, как Квиррелл выкручивается из их захвата. Она поняла, что всë кончено, и провалилась в темноту. Она летела всё ниже, и ниже, и ниже…

* * *

— Добрый день, Элисон, — произнес Дамблдор. Лис уставилась на него. И тут в еë голову кадрами начали приходить произошедшие события. — Сэр! — произнесла Лис слабым голосом, тщетно пытаясь подняться. — Камень! Это был Квиррелл! Камень у него! Сэр, торопитесь… — Успокойся, моя дорогая девочка, ты немного отстала от времени. — Голос Дамблдора был приветлив и спокоен. — Камень не у Квиррелла. — Но тогда у кого? — Элис повернула голову и увидела Гарри, который очнулся из-за еë криков. — Сэр, мы… — Гарри, пожалуйста, тихо, — попросил Дамблдор. — Иначе мадам Помфри выставит меня отсюда. Лис тяжело вздохнула и огляделась. Она только сейчас поняла, что, судя по всему, находится в больничном крыле. Она лежала на кровати, а столик, стоявший между койками Элисон и Гарри, был завален сладостями. Казалось, что кто-то специально для них скупил по меньшей мере полмагазина. — Знаки внимания от ваших друзей и поклонников, — пояснил Дамблдор, поймав взгляд Лис. — То, что произошло в подземелье между вами и Квирреллом — это строжайший секрет, и потому нет ничего удивительного в том, что его знает вся школа. Кстати, я полагаю, что именно ваши друзья, Фред и Джордж Уизли, попытались передать вам в подарок сиденье от унитаза. Не сомневаюсь, они полагали, что вас это развлечет. Однако мадам Помфри сочла это несколько негигиеничным и конфисковала сиденье. — Мы давно здесь? — перебил его Гарри. Он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме случившегося. — Три дня. Мистер Рональд Уизли и мисс Грейнджер будут весьма счастливы, что вы наконец пришли в себя. Они были крайне обеспокоены вашем состоянием. — Но, сэр, а как же камень… — Я вижу, что он волнует тебя больше всего остального, мисс Элисон. — Улыбка сползла с лица Дамблдора. — Что ж, поговорим о камне. Профессору Квирреллу не удалось отобрать его у тебя. Я появился как раз вовремя, чтобы помешать ему это сделать. Хотя должен признать, что вы и без меня неплохо справлялись. — Вы были там?! — воскликнул Гарри. — Вы получили сову, которую послала Гермиона? — Должно быть, мы разминулись в воздухе. Как только я прибыл в Лондон, сразу стало очевидно, что я должен находиться как раз в том месте, которое я покинул. Я прибыл вовремя и успел стащить с вас Квиррелла… — Значит, это были вы, — произнесла Лис, вспомнив последнее, что она слышал перед тем, как потерять сознание. Значит, ей ничего не почудилось. — Это были вы… — Я боялся, что опоздал, — признался Дамблдор. — Да, вы чуть не опоздали, — согласился Гарри. — Ещё немного, и он бы вырвал у Лис камень… — Я боялся не за камень, — мягко поправил его Дамблдор, — а за вас. Схватка отняла у вас все силы, и вы едва не погибли. В какой-то момент я даже подумал, что это произошло. А что касается камня, то он был уничтожен. — Уничтожен? — недоверчиво переспросил Гарри. — Но ваш друг, Николас Фламель… — О, так вы знаете о Николасе? — судя по голосу Дамблдор был очень доволен этим обстоятельством. — Вы всё разузнали, не так ли? Что ж, мы с Николасом немного поболтали и решили, что так будет лучше. — Но это означает, что он и его жена умрут, не так ли? — продолжала недоумевать Элис. — У них имеются достаточные запасы эликсира для того, чтобы привести свои дела в порядок. А затем — да, затем они умрут. Дамблдор улыбнулся, видя непонимание на лицах Поттеров. — Таким молодым людям как вы, это кажется невероятным. Но для Николаса и Пернеллы умереть значит лечь в постель и заснуть после очень долгого дня. Для высокоорганизованного разума смерть — это очередное приключение. К тому же камень — не такая уж прекрасная вещь. Представьте себе — он может дать столько денег и столько лет жизни, сколько ты захочешь! То есть две вещи, которые в первую очередь выберет любой человек. Но беда в том, что люди, как правило, выбирают то, что для них является наихудшим. Воцарилась тишина. Лис лежала, глядя в потолок и не зная, что сказать. Дамблдор что-то мурлыкал себе под нос и рассеянно улыбался. — Сэр! — наконец окликнул его Гарри. — Я тут подумал… Сэр… даже если камень уничтожен, Волан… Я хотел сказать, Вы-Знаете-Кто… — Называй его Волан-де-Мортом, Гарри. Всегда называйте вещи своими именами. Страх перед именем усиливает страх перед тем, кто его носит. — Да, сэр. — Гарри поспешно кивнул, ему не терпелось услышать ответ. — Я хотел спросить: ведь теперь Волан-де-Морт будет искать другой способ вернуть себе силы, правда? Я имею в виду, ведь он не исчез навсегда? — Нет, Гарри, — согласился Дамблдор. — Он всё ещё где-то здесь, возможно, ищет новое тело, в которое мог бы вселиться… Так как он не является живым существом в полном смысле этого слова, его нельзя убить. Он бросил Квиррелла умирать — ведь он безжалостен не только к врагам, но и к союзникам. Однако вы не должны огорчаться, пусть вы всего лишь на какое-то время отдалили его приход к власти. Но в следующий раз найдется кто-то другой, кто будет готов сразиться с ним. И это несмотря на то, что наша борьба против него кажется заранее проигранной. А если его возвращение будет отодвигаться все дальше и дальше, возможно, он никогда не будет властвовать. Лис попробовала кивнуть и поморщилась от боли. — Сэр, есть ещё кое-что, что я хотела бы узнать, если вы мне расскажете, — тихо, но настойчиво произнесла она. — Я бы хотела знать всю правду… — Правду… — вздохнул Дамблдор. — Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью. Однако я отвечу на твои вопросы — если, конечно, у меня не будет достаточно веской причины для того, чтобы промолчать. Если я не смогу ответить, прошу меня простить: я промолчу, потому что ложь недопустима. — Хорошо. — Лис прикрыла глаза. — Волан-де-Морт сказал, что убил нашу мать просто потому, что она пыталась не дать ему убить нас. Но я не могу понять, зачем ему вообще понадобилось убивать нас? На сей раз Дамблдор вздохнул куда глубже. — Увы, Элисон, на этот вопрос я не могу ответить. По крайней мере сегодня и сейчас. Однажды вы узнаете… а пока забудьте об этом. Когда вы будете старше… Я понимаю — наверное, это звучит неприятно. Тогда когда вы будете готовы, вы всё узнаете. Лис поняла, что настаивать бесполезно. — А почему Квиррелл не мог прикоснуться к нам? — Задал следующий вопрос Гарри. — Ваша мать умерла, пытаясь спасти вас. Если на свете есть что-то, чего Волан-де-Морт не в силах понять, — это любовь. Он не мог осознать, что любовь — такая сильная любовь, которую испытывала к вам ваша мать — оставляет свой след. Это не шрам, этот след вообще невидим… Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты все равно остаешься под его защитой. Ваша защита кроется в вашей коже. Именно поэтому Квиррелл, полный ненависти, жадности и амбиций, разделивший свою душу с Волан-де-Мортом, не смог прикоснуться к вам. Прикосновение к людям, отмеченным таким сильным и добрым чувством, как любовь, вызывало у него нестерпимую боль. Дамблдор замолчал и начал с интересом изучать сидевшую на подоконнике птичку. А Гарри, улучив момент, тайком вытер навернувшиеся на глаза слезы, которые заметила только его сестра. — А мантия-невидимка, — спросила она, когда к ней вернулся дар речи. — Вы знаете, кто нам её прислал? — Когда-то ваш отец оставил её мне. А я подумал, что, возможно, она вам понравится. — Глаза Дамблдора засияли. — Полезная вещь… Ваш отец в основном использовал её для того, чтобы тайком пробираться на кухню в поисках еды. Это было, когда он учился в Хогвартсе. — И ещё кое-что, — никак не мог успокоиться Гарри. — Давай, — приободрил его Дамблдор, словно почувствовав, что Гарри боится его разозлить. — Квиррелл сказал, что Снейп… — Профессор Снейп, Гарри, — поправил его Дамблдор. — Да, верно, Квиррелл сказал, что он нас ненавидит, потому что он ненавидел нашего отца. Это правда? — Да, они испытывали друг к другу сильную неприязнь, — признал Дамблдор после секундного раздумья. — Примерно как вы и мистер Малфой. А затем ваш отец сделал кое-что, чего Снейп так и не смог ему простить. — Что? — выдохнул Гарри. — Он спас ему жизнь. — Что? Лис не верила своим ушам. — Да-а-а… — мечтательно протянул Дамблдор. — Меня всегда забавляло то, какими странными путями порой следуют человеческие мысли. Профессор Снейп не мог смириться с тем, что остался в долгу перед вашим отцом… Я думаю, что именно поэтому он приложил столько усилий к тому, чтобы спасти вас. Профессор Снейп верил, что таким образом он вернет долг вашему отцу. И спокойно сможет продолжать ненавидеть память о нем… Конечно, это не всë, почему он спас именно тебя, Элисон. Но, думаю, это не стоит раскаиваться именно сейчас. Всему своë время. Лис попыталась понять услышанное, но у неë сразу разболелась голова. — И, сэр, — осмелилась она. — Еще один вопрос… — Всего один? — улыбнулся Дамблдор. — Как нам удалось достать камень из зеркала? — А! — воскликнул Дамблдор. — Я рад, что ты задала этот вопрос. Это была одна из моих самых гениальных идей. Видишь ли, я сделал так, что только тот, кто хочет найти камень — найти, а не использовать, — сможет это сделать. А все прочие могли увидеть в зеркале, как они превращают металл в золото и пьют эликсир жизни, но не более того. Иногда мой мозг удивляет меня самого… А теперь достаточно вопросов. Я предлагаю вам заняться этими сладостями. О! Драже на любой вкус «Берти Боттс»! В юности мне не повезло: я съел конфету со вкусом рвоты. И боюсь, что с тех пор я несколько утратил к ним интерес. Но вот эта конфетка кажется мне вполне безобидной, как вы считаете? Дамблдор улыбнулся и закинул в рот золотисто-коричневую карамельку. И тут же поперхнулся. — Не повезло! — выдавил он. — Вкус ушной серы, не самый приятный на свете, вы не находите?

* * *

Мадам Помфри, хозяйка больничного крыла, была очень приятной, но весьма строгой женщиной. — Ну пожалуйста, всего на пять минут, — умоляющим тоном произнес Гарри. — Это исключено. — Но ведь вы пустили к нам профессора Дамблдора… — сложа руки на груди, произнесла Лис. — Разумеется, но это совсем другое дело, ведь профессор Дамблдор — директор школы. А сейчас вам нужен отдых. — Мы и так отдыхаем, правда, — не сдавался Гарри. — Мы ведь лежим и всё такое… — О, ну хорошо! — смилостивилась мадам Помфри. — Но ровно пять минут. Она открыла дверь, впуская в палату Рона и Гермиону. — Гарри! Элис! — завопила Гермиона, кидаясь к ним. Лис показалось, что сейчас она снова заключит их в объятия, и обрадовалась, когда она этого не сделала. Голова еë по-прежнему раскалывалась, и от объятий ей стало бы только хуже. — О, ребята, мы были уверены, что вы… — Гермиона осеклась, не произнося слово «умрëте». — Дамблдор был так обеспокоен… — Вся школа говорит о том, что случилось, — сообщил Рон. — А что там произошло на самом деле? Это был один из тех редких случаев, когда правда оказывается куда более странной и волнующей, чем самые нелепые слухи. Лис и Гарри рассказали им всё — про Квиррелла и зеркало, про Волан-де-Морта и камень. Рон и Гермиона были очень хорошими слушателями. Они изумленно открывали рты как раз тогда, когда Поттеры от них этого ждали. А когда они рассказали им о том, что пряталось под тюрбаном Квиррелла, Гермиона громко вскрикнула. — Значит, камня больше нет? — спросил Рон, когда они замолкли. — Значит, Фламель умрет? — Мы тоже задали этот вопрос, — кивнул Гарри. — А Дамблдор сказал… сейчас вспомню… — Он сказал, что для высокоорганизованного разума смерть - это очередное приключение, — продолжила за него Лис. — Я всегда говорил, что он сумасшедший, — с обожанием в голосе откликнулся Рон. Дамблдор был его кумиром. Рон готов был восхищаться всем, что связано с профессором, даже крайней степенью его сумасшествия. — А с вами что было после того, как мы расстались? — в свою очередь поинтересовался Гарри. — Ну, я вернулась назад, привела в порядок Рона — это оказалось непросто. — Гермиона закатила глаза. — А потом мы поспешили туда, где спят совы. Но на выходе из школы столкнулись с Дамблдором. Он уже все знал, представляете? Он просто спросил: — Гарри и Элисон пошли за ним, да? — и полетел на третий этаж, к люку. — Вы думаете, он специально так всё подстроил? Может, он хотел, чтобы именно вы это сделали? — задумчиво спросил Рон. — Раз это он прислал тебе, Элис, мантию-невидимку и всё такое… — Ну, знаете! — взорвалась Гермиона. — Если это он… Я хочу сказать, это ужасно, ведь вас могли убить… — Да нет, всё было правильно, — после паузы ответила Лис. — Он странный человек Дамблдор. Я думаю, что он просто хотел дать нам шанс. И что он, в общем, знает обо всём, что здесь происходит. Так что Дамблдор был в курсе того, что мы задумали. Однако вместо того чтобы остановить нас, он нас кое-чему научил, подготовил нас к тому, что должно было случиться. Не думаю, что Гарри случайно нашел зеркало Еиналеж, — это он подталкивал его к тому, чтобы он его нашел и показал мне, и сам объяснил нам, как оно действует. Мне даже кажется, это он решал, есть ли у нас право встретиться один на один с Волан-де-Мортом. И мы доказали, что готовы к этому… — Нет, Дамблдор действительно псих! — гордо воскликнул Рон. — Слушайте, вам тут не следует залеживаться — завтра будет банкет по случаю окончания учебного года. Конечно, особенно праздновать нам нечего — разумеется, соревнование между факультетами выиграл Слизерин, да и в квиддиче мы не преуспели. В последней игре, которую вы пропустили, нас начисто разнесли ребята из Когтеврана — как паровым катком раскатали. Но еда на банкете будет вкусной, это я тебе обещаю… В этот момент в комнату ворвалась мадам Помфри. — Вы уже пятнадцать минут тут сидите, — строго заявила она. — А теперь — марш отсюда! Той ночью Лис не снились кошмары, поэтому утром она почувствовал себя значительно лучше. — Мы хотели бы пойти на банкет, — сказал Гарри мадам Помфри, когда та раскладывала на столике между кроватью Гарри и Элисон их сладости, которые уже с трудом там помещались. — Мы можем пойти, правда? — Профессор Дамблдор говорит, что я должна вас отпустить. — Судя по тону, мадам Помфри не одобряла решение Дамблдора. Похоже, она считала, что банкеты очень опасны для здоровья, и потому просьба Дамблдора неразумна. — Да, к вам пришел еще один посетитель. — О, прекрасно! — воскликнула Лис. — Кто это? В ту же секунду, словно услышав слова Элисон, в дверь протиснулся Хагрид. Оказываясь в помещении, великан всегда казался непозволительно большим. Он кое-как примостился рядом с ними, покосился на них и вдруг разрыдался. — Это… всё… моя… чертова… вина! — выдавил он сквозь слезы, закрывая лицо руками. — Это ж я сказал этому чудовищу, как Пушка усыпить! Я сам! Вы же умереть могли! И всё из-за какого-то яйца драконьего! В жизни больше пить не буду! Меня вообще надо гнать отсюда и к маглам, чтоб я с ними жил! Лис была потрясена видом плачущего великана. Хагрид в буквальном смысле сотрясался от рыданий, а по его лицу катились огромные слезы, скрываясь в густой бороде. — Хагрид, успокойся, он бы всё равно узнал, — произнес Гарри, пытаясь утешить Хагрида.  — Ведь мы же говорим о Волан-де-Морте. Даже не выведай он всё у тебя, он бы нашел другой способ выяснить, как нейтрализовать Пушка. — сказала Элис, положив руку па плечо великана. — Но вас же убить могли! — простонал Хагрид. — И это… Элисон… не произноси ты его имя, ради всего святого! — ВОЛАН-ДЕ-МОРТ! — во весь голос прокричала Лис. Хагрид был так поражен, что даже перестал плакать. — Я встречалась с ним, я видела его лицо, и потому я буду называть его по имени. И хватит плакать, Хагрид, выше нос. Мы спасли камень. Теперь камня больше нет, и он не сможет его использовать. Ты лучше съешь шоколадку, у нас их тут сотни… Хагрид шмыгнул носом и вытер его рукавом. — Ты мне тут напомнила кое о чем… э-э… подарок у меня для вас есть. — Надеюсь, это не бутерброд с мясом горностая? — обеспокоенно спросил Гарри. И тут Хагрид наконец-то улыбнулся, хотя улыбка получилась еле заметной. — Не. — Великан мотнул головой. — Дамблдор мне вчера специально выходной дал, чтоб я всё сделал. Ему, если по правде, уволить меня надо было, а он… Короче, вот, держите… То, что Хагрид вытащил из кармана, было похоже на книги в красивом кожаном переплете. Лиси Гарри взяли по одной и с интересом раскрыли их. Книги оказалась альбомом для фотографий. С каждой страницы им улыбались и махали руками их родители. — Я вчера весь день сов посылал ко всем, с кем ваши родители в школе дружили… да и после неё тоже, — пояснил Хагрид. — Чтоб фотографий прислали, потому как нет у вас ни одной… Ну что, нравится? Элис и Гарри не смогли ничего ответить, но Хагрид понял их и без слов. Поттеры пришли на банкет, когда зал уже был полон. Они хотели сначала зайти в Общую гостиную Гриффиндора, чтобы прийти на банкет вместе со всеми. Но мадам Помфри сломала их планы, настояв на последнем осмотре. Поэтому когда Гарри и Лис вошли в Большой зал, все факультеты уже были там. Поскольку соревнование между факультетами в седьмой раз подряд выиграл Слизерин, то зал был оформлен в зелено-серебряной цветовой гамме. На стене за преподавательским столом висело огромное знамя Слизерина, на котором была изображена змея. Стоило им войти в дверь, как в зале наступила полная тишина, а в следующую секунду все одновременно заговорили. Лис, не поднимая головы и не отпуская руку Гарри, быстро подошла к своему столу и села между Гарри и Гермионой. Она пыталась делать вид что не замечает направленных на них взглядов всех собравшихся. Многие даже встали со своих мест, чтобы получше из видеть. К счастью, буквально через несколько секунд в зале появился Дамблдор. Все расселись по местам, и разговоры стихли. — Итак, еще один год позади! — радостно воскликнул Дамблдор. — Но перед тем как мы начнем наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовней. Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас всё лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра. Дамблдор обвел всех присутствующих взглядом своих лучистых глаз. — А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнем с конца. Четвертое место занял факультет Гриффиндор — двести пятьдесят два очка. Третье — Пуффендуй, у них триста пятьдесят два очка. На втором месте Когтевран — четыреста двадцать шесть очков. А на первом Слизерин — четыреста семьдесят два очка. Стол, за которым сидели слизеринцы, взорвался громкими криками и аплодисментами. Лис видела, как Малфой победно стучит по столу золотым кубком. И тут же отвела глаза: ей не понравилось это зрелище. Она посмотрела на Теодора, который уже смотрел на неë в ответ. На его лице читалась грусть за свою знакомую. Для Лис не секрет, что он приходил в больничное крыло, пока они валялись без сознания, и ей это очень льстило. Она быстро приподняла руки на уровне груди и наказала ему большие пальцы, поднятые вверх. — Да, да, вы прекрасно потрудились, — произнес Дамблдор, обращаясь к сидевшим за столом Слизерина. — Однако мы не учли последних событий… Зал затих. За столом Малфоя улыбались уже не так радостно. Дамблдор громко хмыкнул. — Итак, — продолжил он. — В связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков… Подождите, подождите… Ага… — Дамблдор задумался - или сделал вид, что задумался. — Начнем с мистера Рональда Уизли… Рон побагровел и стал похож на обгоревшую на солнце редиску. — …за лучшую игру в шахматы в истории Хогвартса я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков. Крики, поднявшиеся за столом, где сидела Лис, наверное, долетели до заколдованного потолка. По крайней мере звезды на потолке задрожали. Элис отчетливо слышала, как Перси, обращаясь к другим старостам, безостановочно выкрикивает: — Это мой брат! Мой младший брат! Он выиграл в заколдованные шахматы МакГонагалл! Наконец снова наступила тишина. — Далее… мисс Гермиона Грейнджер, — произнес Дамблдор. — За умение использовать холодную логику перед лицом пламени я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков. Гермиона закрыла лицо руками. Лис не сомневалась, что она расплакалась. За их столом творилось что-то невообразимое — за одну минуту факультет заработал сто очков. — И наконец, мистер Гарри и мисс Элисон Поттеры, — объявил Дамблдор, и в зале воцарилась абсолютная тишина. — За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор по шестьдесят очков за каждого из них. Поднявшийся шум оглушил Лис. Все, кто умел считать и одновременно хрипло вопить, уже поняли, что у Гриффиндора теперь четыреста семьдесят два очка. То есть столько же, сколько и у Слизерина. Они почти выиграли соревнование между факультетами. Если бы Дамблдор дал Гарри или Элис ещё одно очко… Дамблдор поднял руку. Зал начал затихать. — Храбрость бывает разной. — Дамблдор по-прежнему улыбался. — Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям! И за это я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Долгопупсу. Если бы кто-то стоял за дверями Большого зала, он бы подумал, что здесь произошел взрыв, — настолько бурно отреагировали на слова директора за столом Гриффиндора. Элисон, Гарри, Рон и Гермиона вскочили и зааплодировали Невиллу, подбадривая его громкими криками. А Невилл, весь белый от изумления, исчез под кинувшимися обнимать его школьниками. До этого он ни разу не принес факультету ни одного очка. Лис, продолжая аплодировать, ткнула Гарри под ребра и кивком указала на Малфоя. Вид у него был такой обескураженный и испуганный, словно Лис наложила на него заклятие, полностью парализовавшее его тело. — Таким образом, — громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить аплодисменты, которые только усилились оттого, что факультеты Когтевран и Пуффендуй тоже возликовали по поводу поражения Слизерина. — Таким образом, нам надо сменить декорации. Он хлопнул в ладоши, и свисавшее со стены зелено-серебряное знамя стало ало-золотым, а огромная змея исчезла, и вместо нее появился гигантский лев Гриффиндора. Снейп протянул руку профессору МакГонагалл и начал трясти её с вымученной улыбкой. Лис на мгновение встретилась с ним взглядом и сразу почувствовала тепло в его взгляде. Но сейчас Лис это не беспокоило. Главным было то, что в следующем учебном году она будет чувствовать себя куда лучше, чем в конце этого. Она будет чувствовать себя так же хорошо, как чувствовала, пока не подвела своих друзей. Она так же осторожно посмотрела на Теодора Нотта, который аплодировал столу Гриффиндора. На его лице отразилась мягкая улыбка, а руки показывали два больших пальца вверх. Это был лучший вечер в жизни Лис. Он был даже лучше, чем те вечера, когда еë команда выигрывала в квиддич, встречала Рождество и сражалась с горным троллем. И она знала, что этот вечер она никогда не забудет. Никогда в жизни. У Лис как-то вылетело из головы, что впереди еë ждало объявление результатов экзаменов. Но оказалось, что ей и не стоило беспокоиться. К еë огромному (не) удивлению, она с Гарри и Роном получили хорошие отметки — ну а Гермиона, разумеется, стала лучшей ученицей. Даже Невилл умудрился кое-как сдать экзамены: его хорошая оценка за травологию компенсировала невероятно плохую оценку за зельеварение. Элис и Гарри с Роном надеялись, что Гойл — который был настолько же туп, насколько и злобен — будет отчислен. Но и он каким-то образом умудрился сдать экзамены. Это было обидно, но, как справедливо заметил Рон, нельзя получить сразу всё. Буквально через несколько минут после объявления результатов экзаменов все шкафы опустели, чемоданы были упакованы, а жабу Невилла поймали в тот момент, когда она пыталась улизнуть сквозь дырку в стене туалета. Всем ученикам вручили предупреждения о том, что они не должны прибегать к волшебству на каникулах. — А я-то надеялся, что они хоть раз забудут раздать нам эти бумажки, — грустно заметил Фред Уизли. Хагрид проводил их к берегу озера и переправил на лодках на ту сторону. Ученики залезли в поезд, болтая и смеясь. За окном дикая природа сменялась ухоженными полями и аккуратными домиками. Они дружно поедали конфеты, проезжая мимо городов маглов, а потом не менее дружно сняли с себя мантии и надели пиджаки и куртки. И наконец поезд подошел к платформе номер девять и три четверти вокзала «Кингс Кросс». Им понадобилось немало времени для того, чтобы покинуть платформу. Перед выходом с неё стоял старый мудрый смотритель, выпуская их по двое и по трое, чтобы они не привлекли внимание маглов. Если бы из сплошной стены вдруг появилась толпа школьников с огромными чемоданами, маглы бы точно переполошились. — Ты должен приехать и пожить у нас этим летом, — сказал Рон, пока они стояли в очереди. — И ты, Гермиона, тоже. Мы с Элис пошлëм вам сову. — Спасибо, — с благодарностью откликнулся Гарри. — Рад, что этим летом меня ждет что-то приятное. Они возвращались в мир маглов в ужасной суматохе и толчее. — Пока, Гарри! Пока, Элисон! — раздалось несколько голосов. — До встречи, Поттеры! — прокричали еще несколько человек. — Вы по-прежнему знамениты и популярны, — ухмыльнулся Рон. — Но не там, куда я еду, это точно, — заверил его Гарри. Лис, Гарри, Рон и Гермиона вместе прошли через стену. — Вот они, мам, смотри! Это был голос Джинни Уизли, младшей родной сестры Элисон и Рона, но показывала она вовсе не на брата. — Гарри и Элисон Поттеры! — пропищала Джинни. — Смотри, мам! Я их вижу. — Потише, Джинни, — одернула ее мать. — Не надо показывать пальцем, это некрасиво. А Элисон ты можешь и дома полюбоваться. Миссис Уизли улыбнулась им. — Нелегкий выдался год? — В общем, да, — признался Гарри. — Большое вам спасибо за свитер и сладости, миссис Уизли. — О, не стоит благодарности, мой дорогой, — откликнулась она. — Ну, ты готов? Голос принадлежал дяде Вернону — такому же усатому как год назад, такому же багроволицему с такой же яростью взирающему на племянника. Дядя был явно возмущен его наглостью. Подумать только — стоять среди обычных людей с огромной совой в клетке! За дядей виднелись тетя Петунья и Дадли, с ужасом глядевший на двоюродного брата. — Вы, должно быть, родственники Гарри! — воскликнула миссис Уизли. — В каком-то смысле, — прорычал дядя Вернон. — Поторопись, мальчик, я не собираюсь ждать тебя целый день. Дядя Вернон отошел в сторону, а Гарри повернулся к Лис, Рону и Гермионе. — Прости, Гарри, я наверное пока не готова с ними знакомиться.. — Элис опустила голову, разглядывая подошву ботинок. Ей на плечо упала рука. — Ничего страшно, я бы на твоей месте поступил так же, — подбадривающе произнёс Гарри. — они слишком противные.. — уже шепотом добавил он. — Пока, Гарри.. — До встречи, — улыбнулся он. — Надеюсь, что у тебя… что у тебя будут веселые каникулы… — неуверенно выдавила Гермиона, явно пораженная нелюбезностью дяди Вернона. — О, не сомневайтесь! — воскликнул Гарри. Лис, Рон и Гермиона с удивлением заметили, что он широко улыбается. — Они не знаю, что нам запрещено колдовать в не Хогвартса. Гарри подмигнул сестре, и та бросилась на его шею, стараясь, запомнить его лицо до конца летних каникул. « Я ещë вернусь, Хогвартс... »