She is my light..

            *Детство Кристины* Отец схватил девочку за руку и поволок в комнату. Цепкая хватка сковывала движения, а противные слёзы застилали дорогу. Кристина отчаянно пыталась вырваться из огромных рук отца, но всё было тщетно. Пятилетняя девочка не сможет сравниться со взрослым, сильным мужчиной. Кристине больно, Кристине страшно. Степан, в прямом смысле, швырнул дочь в комнату. Щёлкнул по выключателю. Комнату мгновенно охватила тьма. Единственный источник света — распахнутая дверь, в которой сейчас стоит тёмный силуэт отца. Девочка подняла полные слёз глаза. Руки охватила мелкая дрожь, а колено кровоточило от сильного удара о пол. Грудь разрывало от постоянных всхлипов. На ладонях оставались «полумесяцы» от ногтей, так как пытаясь хоть как-то выпустить эмоции, Кристина сжимала и разжимала кулаки. Она полулежала на полу, опираясь на локти, а губы состроили некий оскал когда дверь со скрипом закрылась. — Нет! — не своим голосом прокричала Кристина, услышав звук поворота ключа в замочной скважине и бросилась к двери. — Ты должна обдумать своё подведение, Кристина, — стальным, приглушённым, из-за закрытой двери, голосом сказал отец. Щелчок. Маленькая девочка заперта в кромешной тьме. Воображение рисовало страшные картины. Ей было страшно, а слёзы всё ещё предательски скатывались по щекам. Руки дрожали, всё тело ломило от температуры. Ей страшно вовсе не от проделок отца. Ей страшно из-за мглы которая окружала её, ей страшно от безысходности, от одиночества. Кристина ударила кулаками по деревянной двери. Тяжело дыша девочка прислонилась спиной к стене и медленно сползла по ней, поджимая под себя колени. Тонкие пальчики обхватили рану на колене, прикидывая уровень ранения. Кожа слезла кривым кружком из которого струила кровь, а вокруг было сильное покраснение. Наверно, завтра покажется синяк. Но боль — последнее что её беспокоило. Темнота и лишь мягкий свет луны, освещавший её комнату. Жутко. Жутко всё это видеть пятилетнему ребёнку, жутко всё это видеть человечку у которого дикий страх темноты. Она ещё совсем малыш, но уже знает весь вкус панических атак. Методы воспитания отца казались ей правильными. Она всегда чувствовал свою вину и старалась впредь не допускать ошибок, чтобы снова не оказаться в одиночестве в кромешной тьме. Вообще, она уже давно запомнила каждый угол квартиры, но в темноте не могла и шага сделать. Страх сковывал все движения, у неё не было сил что-либо предпринимать. Поэтому сейчас, находясь в собственной комнате которую она знает как свои пять пальцев, всё, что девочка может делать — сидеть и ждать. Кристина знает, что пройдёт час, может, два, но это закончится. Вскоре придёт отец и, предварительно окинув дочь строгим взглядом, позовёт на ужин, который пройдёт в гробовой тишине. Кажется, девочка привыкла. Но каждое наказание по-прежнему пытка. И причина до боли проста — всё тот же лунный луч освещавший угол комнаты.                         *** Сердце бешено колотилось, а воздуха становилось всё меньше и меньше. Погоня за автобусом, увы, не увенчалась успехом, однако дыхание почему-то не спешило восстанавливаться. Кристина, честно говоря, просрала автобус, лишь из-за своего утреннего «я полежу ещё десять минут, ничего не случится!». Вернуться бы в прошлое и отвесить самой себе хлёсткую пощёчину. Зубы стучали друг о друга, а руки уже покрылись неприятной шелухой. По ощущениям на улице -600. Дождливая осень — любимое время года Кристины. Ей нравилось затуманенное небо, грозные раскаты грома и яркий блеск молний в километрах от дома. В особенности приятно в эти моменты лежать дома под мягким пледом, с кружкой любимого мятного чая и очередным романом в руках. Но грёбанная школа решила испортить прекрасное, дождливое утро. Так ещё и риск опоздать. Да уж, «отличное» начало дня. — Извините за опоздание, можно войти? — внутри что-то разливалось неприятным холодом от строгого взгляда Светланы Владимировны. Кристина выглядела, мягко говоря, непрезентабельно. Мокрые волосы, уличная обувь вместо сменных школьных кед, чёрный свитер, который не вписывался в рамки школьной формы. Так ещё и эту картину дополняло опоздание на целых десять минут, а для сорокаминутного урока это достаточно большое количество времени. Так что полный осуждения и неприязни взгляд со стороны учителя, она в общем-то заслужила. — Ну заходи, Захарова, — тон, которым была сказана эта фраза, напомнил голос отца прозвучавший тогда, двенадцать лет назад. Поблагодарив Светлану Владимировну, Кристина зашла в кабинет. Взгляд пал на любимую четвёртую парту первого ряда, за которой уже сидела Желточенко. Настя — давняя подруга Кристины. В первом классе у них была конкуренция за одного мальчика. Конечно же при таких обстоятельствах ни о какой дружбе и речи идти не могло. Частые драки, ссоры, подколы по поводу и без — обеспечены. А потом Дима (так звали виновника вражды между девочками) выбрал Машу из параллельного класса. Разочарованные в своей первой, неудачной любви, девочки начали обсуждать то, какая же жизнь всё-таки сука. А потом глубокомысленные беседы переросли в просто обсуждения домашки и «эй, Кристина, что в пятом номере?» на тестах. Через пол года они уже не представляли жизни друг без друга, а их общению завидовали даже Мишель с Виолеттой, которые дружат с детского сада. В 7 классе так совпало, что Мишель стала уделять знаки внимания Кристине, а та влюбилась. Настя и Кристина и Мишель с Виолеттой стали больше времени проводить вчетвером. А через несколько месяцев и Кира с Юлей присоединились. Несокрушимая компания существует уже четыре года. Прогулки до ночи, посиделки в подъездах, выезды в центр Москвы и торговые центры — прекрасное время проведённое в компании. Ребятам было хорошо вместе. Они не считались компанией выпивающих и курящих подростков, совсем нет. Они просто кайфовали друг от друга и от своих выходок. Это то, что можно назвать счастьем, это то, что может вызывать улыбку. — Ну что ж, Захарова, раз уж ты была настолько занята, что не смогла прийти на мой урок вовремя, думаю тебе стоит показать выполненную домашнюю работу на доске. *** Девушки сидели на подоконнике в школьном коридоре. Повсюду сновали старшеклассники, ища нужный кабинет. Стоял гул, а какой-то пятиклашка сбил Киру, за что получил кучу матов за спиной. Кристина уложила рюкзак на согнутые колени и уткнулась в него подбородком. Настроение было испорчено окончательно. Настя сидела чуть поодаль от обозлённой девушки, то и дело открывая и закрывая рот в попытках сказать что-то ободряющее. — Да не парься ты так, — Настя старалась говорить как можно спокойнее, но в то же время убедительно, — эта карга старая лишь ищет повод кому неуд влепить. — Настя, это обществознание, могила, мать её, семи наук, — Кристина всплеснула руками, чтобы ярче показать своё негодование, — я ещё и профиль сдаю, да и вообще… — Кристина, послушай меня, — Настя перебила совсем уж подавленную девушку, и положила руку той на плечо, говоря этим жестом что-то по типу «я рядом, не беспокойся», — я конечно понимаю, что сейчас оценки — это главное и всё такое, но ты ж с шестого класса шаришь в обществознании. Исправишь ты всё быстро, не накручивай себя. Конечно же Кристина не могла просто выкинуть из головы режущую глаза оценку «2» в электронном журнале, но хотя бы ради подруги и своей и так шаткой нервной системы, она всё же медленно покивала головой, говоря этим жестом «ты права, Настя». — Кстати, Вилка сказала, что девушку нашла, — Настя сложила локти на коленях, — сегодня предложила сходить в кафешку какую-нибудь, познакомить нас с ней. Ты как, пойдёшь? — Не знаю даже, я вообще сегодня не планировала выходить. — Да ладно тебе, ты скоро вообще дома прокиснешь, давай жопу в руки и встречаемся все вместе у школы в семь, — Настя встала с подоконника и накинула рюкзак на одно плечо, — и только попробуй, сука, не прийти, я силком тебя из башни вытащу, Рапунцель хренова. Настя похлопала Кристину по плечу и скрылась по коридору налево, направляясь в кабинет английского. Кристина была в другой группе. До звонка оставалось минуты три-четыре, поэтому пересилив свою лень и депрессняк из-за двойки, Кристина всё же подняла подбородок с рюкзака, накинула на плечи лямки и отправилась в 307 кабинет.