Маловероятно

Сегодня был знаменательный день. Начало каникул. Да, одиннадцатый А пережил первую четверть. Это казалось чем-то невероятным и пугающим одновременно. Чудо, иначе не скажешь. Зоя застегнула куртку и поёжилась от холодного ветра. Женя лишь фыркнула: говорила же подруге, что нужно одеться потеплее и хотя бы надеть шапку. Сама Сафина, недавно переболевшая простудой, была в персиковом клетчатом платке и куртке того же цвета. Выбивающиеся рыжие пряди красиво развевались на ветру. Назяленская порой думала, что, не будь её подруги в отношениях, соблазнила бы их всех. И Женю, и Алину, и Нину Зеник, которая раньше встречалась с Ханной Брум из параллельного класса, и Инеж Гафу. И неважно, у кого там какая ориентация, в постели разберутся. Разобрались бы. Только одна крайне неразумная дама в последнее время подозрительно рвалась проводить время с историком и заявила всем, что они едва ли не встречаются. С Николаем, мать его, Ланцовым. Ах, да, и сейчас она тоже направлялась к Николаю, мать его, Ланцову. На индивидуальную консультацию. На ней джинсы, светло-голубой топ и накинутая сверху ярко-синяя рубашка. И комплект полупрозрачного белья, надетый по причине «почему бы и нет, красиво смотрится, один раз живём». И нет, она не представляла, как историк усадит её на свой стол. И всё дальнейшее развитие событий тоже. Вот вообще нет. — Вот прикинь, в следующем году мы уже не будем вот так ходить и исправлять оценки, — мечтательно вздохнула Женя. — Хотя, впрочем, это я иду к физруку, а ты-то к любовнику… — Да ладно тебе, Юрис не будет тебя слишком сильно мучать, — хихикнула Зоя, прекрасно знающая, что вечером ей на тренировку к этому самому Юрису и что кого-то он точно помучает. — Присядешь соточку, не страшно. — Присяду, а потом неделю не встану, — застонала Сафина. — Мне эта физкультура аттестат портит. Кстати, ты не стала отрицать, что идёшь к любовнику. — Знаешь ли, наши с ним крайне странные отношения набирают обороты, так что я уже и не знаю, кто он мне. Я на той неделе с ним на «ты» перескочила. Случайно. И, кажется, слегка послала. — Да-да, ты рассказывала. План действий есть? Назяленская поджала губы. В очередной раз признавать, что плана нет, не хотелось. В среду, когда был урок с Ланцовым, она успешно не пришла. Сказала тёте, что голова разболелась, и пожалуйста. Правда, Лилиана позвонила четырнадцать раз за день и вечером приехала аж на два часа раньше, но это ничего, это даже приятно. А потом четверть кончилась. — Так, всё, дорогая, я пойду. Как говорит Джеспер, ни траура, ни похорон, — Женя чмокнула подругу в щёку на прощание. — Если что, не смей заказывать мне красный гроб, с волосами сольётся. — Закажу тебе гроб с портретом Давида, — пообещала Зоя, сразу же отходя подальше. А то Сафина её стукнет. В коридорах было не так уж и пусто. То и дело попадались знакомые лица. Около фикуса в углу коридора стояла компания парней из параллели, из обители зла кабинета математики вышел злющий Мал, а в районе лестницы рыдала какая-то семиклассница. Все ученики, находящиеся в школе, пришли либо оценки исправлять, либо проектами заниматься. Вон, у Оретцева двойка по алгебре вышла, по геометрии еле-еле тройка. Дарклинг специально заваливал его. Скорее всего, из-за того, что тот встречался с Алиной и периодически обижал её. Назяленская потянула за ручку двери кабинета истории. Ничего. Постучалась, подождала немного. Всё ещё ничего. Та-а-ак… А это что ещё за шуточки… Вообще-то, она и так опоздала, договаривались встретиться в одиннадцать ровно, а уже прошло лишних три минуты. Бе-зо-бра-зи-е! — Доброе утро, — раздался знакомый голос из-за спины. — Не думал, что увижу тебя здесь так рано. — Ты опоздал, — Зоя недовольно фыркнула. А затем обернулась и прикусила губу. — Всё утро прихорашивался? Впрочем, Николай выглядел так, будто накинул первые попавшиеся вещи и едва ли причесался. Только всё равно до дрожи привлекательно. Волосы уложены немного небрежно, верхняя пуговица на белой рубашке расстёгнута, а брюки почему-то идеально выглажены. Мог бы джинсы надеть и пойти так, дресс-код не был строгим даже для учителей. Это он для кого старался тогда? Может, у него было свидание и он поэтому опоздал? Не для неё же так наряжался… хотя… — А что, это только вам можно опаздывать, госпожа Назяленская? — ехидно протянул Ланцов, открывая дверь перед ученицей. — Падай куда-нибудь, сейчас чаю заварю. Сегодня без виски, зато с конфетами. — А почему это без виски? Что, уже всё выпил? — не подколоть по этому поводу было невозможно. Какой учитель вообще станет держать в своём кабинете алкоголь? — И без меня? — Вообще-то, с тобой. Или ты запамятовала? — не-е-ет, не надо так сексуально ей подмигивать… Ох… — Сегодня не пьём, потому что проект делаем. Если не ошибаюсь, дома ты должна была доработать титульный лист? Ладно, лучше бы Николай её соблазнял. О работе говорить не хотелось. У неё каникулы и день рождения через неделю, какой уж тут проект. В планах отоспаться, хотя бы раз выползти погулять и совершенно не думать об учёбе. Нет, блин, две консультации поставили. — Да, я доработала, — два часа на это потратила, ох уж этот текстовый редактор, но результатом осталась довольна. — И где там мой чай? — Ишь какая нетерпеливая, дай хоть кружку тебе достану. — Ладно. А конфеты где? Это, конечно, было роскошью. Большинство одиннадцатиклассников дружно материли учителей, которых выбрали в качестве наставников, и не желали иметь с ними ничего общего. И уж тем более не занимались проектом как следует. Но Зоя либо делала хорошо, либо не делала вовсе. И выбирала не предмет, а человека. Вот, выбрала, теперь сидит, ждёт, пока её конфетами накормят… Несмотря на комфортную обстановку, следующие полтора часа она просидела как на иголках. А причина проста — преподаватель уселся за парту, на соседнее место, и то и дело случайно касался её руки или плеча. Действительно случайно, но Назяленскую словно током прошибало. А ещё он говорил словно намеренно медленно, и голос у него чуть хрипловатый, будто от возбуждения. И вся его речь казалась до невозможности двусмысленной. Так всегда было, или всё это — плод её больной фантазии? Она скользнула взглядом по идеальным чертам лица и ненароком встретилась с парнем глазами. В этот раз не утонула в них, к счастью, но была к этому крайне близка. Вовремя отвернулась и выдохнула. Кажется, слишком громко. — Ты себя как чувствуешь? — немного обеспокоенно поинтересовался Николай, придвигаясь ближе. — Тебе нехорошо? — Нет-нет, всё в порядке, — хотелось ответить что-то вроде «а хочешь сделать так, чтобы было хорошо?», но Зоя честно сдержалась. — А почему спрашиваешь? Я плохо выгляжу? — Выглядишь замечательно, только вся красная и дышишь тяжело, — Ланцов аккуратно придержал Назяленскую за плечо одной рукой, а другой — коснулся её лба. И хорошо, что придержал, иначе она бы под парту сползла. — Температуры вроде нет. — Я просто устала, — язык заплетался, а в голове крутились мысли о едва ощутимых нотках его парфюма. А ладони… Ох уж эти ладони... с какой нежностью, с каким трепетом он до неё дотронулся… — Тогда предлагаю на сегодня закончить. Иди домой, отлежись, отоспись как следует, — заботливо предложил он, забирая коробку из-под конфет, наполненную фантиками. Каждый раз, когда ей казалось, что возбуждение переходит все мыслимые границы, рука сама тянулась к сладкому. Хороший способ отвлечься. Правда, через двадцать минут конфеты кончились… — Знаешь, я рад, что ты пришла. Зоя хотела съязвить, но непроизвольно улыбнулась. На душе сразу стало как-то тепло. — Я тоже рада, — слова сорвались с языка раньше, чем она успела их обдумать. Теперь надо как-то выкручиваться. — Кстати, конфеты вкусные. Тащи в следующий раз побольше. — Слушай, чего мы мелочимся, давай сразу шашлык закажем, — хмыкнул Николай, отодвигая стул и поднимаясь на ноги. — Насчёт конфет возьму на заметку. Назяленская подскочила следом, попрощалась с ним, словно в тумане, и еле-еле смогла спокойно выйти в коридор, хватая воздух ртом. Тут немного посвежее, и пространство не замкнутое, и, что главное, рядом нет одного слишком уж привлекательного мужчины. Святые, что с ней происходит? Никогда такого не было. Надо рассказать подругам. Лучше разбираться втроём, чем в одиночку. — Дамы, это пиздец, — на одном дыхании выдала Зоя, нажимая на кнопку записи голосового сообщения. — Я думала, я его на месте трахну. Я там чуть не умерла, серьёзно. У него парфюм ахуенный, и он в какой-то момент ко мне почти вплотную прижимается, и я просто в ах... — Доброе утро, Зоя, — из-за спины вдруг раздался голос Дарклинга. — Я очень рад за тебя, но не могла бы ты говорить немного тише? Завучи не оценят твою великолепную историю. Назяленская честно хотела ответить что-нибудь. Но в голове были одни лишь нецензурные слова. И вопросы. И того, и другого было предостаточно. Во-первых, почему классный руководитель шляется по школе? Сидел бы со своим обожаемым Оретцевым в своём чëрном-чëрном кабинете. Во-вторых, какого многочлена такая ситуация случилась именно с ней? Ай, ладно. — Они мне позавидуют, — выдала она в итоге с лёгкой усмешкой. — До свидания. И ушла. Может, зря? Может, стоило разобраться? Хорошо ещё, что Николая по имени в этом голосовом не называла, а то проблемы были бы и у него. Кстати, голосовое надо бы сбросить и перезаписать... Вместо этого рука сама потянулась к кнопке "отправить". Алина с Женей оценят. Сафина, кстати, сидела на лавочке на первом этаже и широко-широко улыбалась. Будто ей Давид предложение сделал. Сначала она даже не заметила Зою, но потом подскочила и обняла её со слезами на глазах. Это по какому поводу такая радость? Казалось бы, после физкультуры всё должно быть очень плохо, подруга бы в жизни не сдала нормативы хотя бы на четвёрки. А тут вон, на шею кидается. — Как же я тебя люблю, — сдавленно прошептала Женя. — Ты мне в буквальном смысле жизнь спасла. — Та-а-ак... Рассказывай. — В общем, я прихожу. У меня из долгов были приседания, пресс, прыжок через козла и отжимания. Я уже представляю, как буду мучиться, присела десять раз, а Юрис на меня смотрит и говорит: "ты же с Назяленской дружишь? Она говорила, что ты человек хороший. Так вот, хороший человек, сокращаю тебе нормативы ровно в половину". Я там чуть не разрыдалась на месте. Святые, это же... это... — И что дальше? — варианта два: либо тренер сегодня крайне добр и решил не мучить школьников, либо вечером Зоя будет отрабатывать не только за себя, но и за подругу. Но это ладно, не впервой. — Он мне за козла четвёрку автоматом поставил, — Сафина немного отстранилась и нервно всхлипнула. — А всё остальное я сделала, он мне пятёрки выставил, у меня пять за четверть... У меня с третьего класса по физре пятёрки не было-о-о... — Всё, не реви, пошли уже, — Зоя погладила её по рыжим волосам и повела в сторону раздевалки. — С тебя пока не придумала что, но что-нибудь хорошее. — Я тебе все сладости этого мира принесу...

***

Ланцов стоял около окна и наблюдал за тем, как Зоя с Женей идут по школьному двору и то и дело посмеиваются. Счастливые. У них, конечно, есть дела, но конкретно сейчас они явно никуда не торопятся. А вот у самого Николая времени нет. У Назяленской день рождения через семь дней, а он так и не придумал, что дарить и как поздравлять. Точнее, не придумал, как сделать это всё, не переходя грань деловых или хотя бы дружеских отношений. Неделя ещё никогда не казалась таким крохотным сроком.