Рождественский этюд

***

Хёнджин и Феликс лучшие друзья, живущие вместе для удобства. Феликсу удобно добираться на учебу, а Хёну на работу. И, конечно же, у каждого свои секреты, для чего? Зачем? Почему? Мягкий плед всех цветов радуги, украшенный многочисленными подвесками — самый любимый у Ликса. Ведь связан он ни с кем-то чужим, а Хёнджином. По вечерам, закутываясь нежную пряжу, он наблюдает, как создаются шедевры. Хван, весь изрисованный, украдкой поглядывает на него, вырисовывая. Скоро Рождество, а нужного рождественского настроения — нет. Рисуя утренний пейзаж, Хён задумался над тем, как украсить дом, устроив нужную атмосферу. В квартире пахнет хвоей с отдаленной ноткой нероли. Мандарины лежат в корзинке, украшая скудную кухню. Ликс повесил подсветку, которую купил ещё год назад. Феликс ещё спит на кровати, разложившись на неё всю в позе: то ли звезды, то ли человека, упавшего с 9 этажа. Маленькая ручка свисает, одна ножка не прикрыта, футболка задрана(надел для приличия, потому что спит без одежды), светлые волосы, такое ощущение, что вросли в черную подушку. — Ликси, — тихо произнёс Джин, на цыпочках идя к спящей красавице, что безмятежно спит на его кровати. Он сел на колени и взял маленькую свисающую ручку. Придвинувшись к лицу, он навис над ним, шепча на ухо: — Солнышку пора вставать. Хван отстранился, смотря на пробуждающегося Ликса. Что-то там пробормотал и завернулся в плед, пытаясь завернуть ногу. Когда же не удалось, он промычал что-то в стиле: «Мм, холодно-о», басисто-агрессивным голосом. Хенджин ещё немного посмотрел на него и лёг к нему. Накрывшись пледом, отобранным только что у Ликса, тот сразу же обвил его ногами и руками, а он, в свою очередь, придвинулся ближе, обнимая за талию. — Кто-то, что-то обещал сегодня сделать, не знаешь кто? — подшучивая над спящим солнцем, промурчал Хенджин, хлопая ладошками по ягодицам Ликса. — Мм... Не знаю, — продолжая спать, буднично ответил Ликс. Он откинул голову вперёд, резко ложась на грудь Хёна. — Давай ещё чуть-чуть так полежим, Хён-а~~ Тихое: «конечно», и Феликс поплыл. Стекая на живот, он высвобождал себя ненароком из нежно-заботливых оков Хена. Тепло, исходящее от старшего, греет до глубины души, образуя пожар всех внутренних органов, сжигая их до тла и не оставляя и намека на их существование ранее. Хён, ты такой хороший, добрый, заботливый. — То, что Хен слышит чуть ли не каждый день, но признания так и не услышал. Сам боится отказа. Феликс ему очень дорог, и, заглушая свои чувства, он готов смирится — никогда не быть открытым. Потянувшись, разминаясь, он вздрогнул от холода в квартире. Окно на распашку, а за ним снег валит 1000км/с. В квартире на полу образовался "магическим" образом снег. Образовавшаяся лужа не мешала Хвану продолжать нежится с Ликсом. На окне красуется небольшой набросок, окрашенный в нежные оттенки, что позже будут яркими и сочными. Персиковый и апельсиновый оттенки проявятся, становясь прям как в реальности. — А можно мы не пойдём? — завыл Феликс, чувствуя холод всем телом. Мурашки заполонили всё его тело, кажется, он сам уже — как одна мурашка. — Джинни... — Ликс повернулся назад, смотря в глаза Хёна, он потряс его за ногу, но тот ничего не ответил.

***

Спустя тысячи уговоров, Феликс согласился за горячий кофе и булочку. Надев теплое худи Хёна, штаны, немного спадающие, огромный шерстяной шарф и шапку — он был готов. Его куртка оказалась не настолько тёплой, чтобы идти — опять вещь Хёна. Три пары тёплых носков не налезли на его 40 размер — не опять, а снова хванова обувь 43 размера. — Ты теперь не солнце, ты — пирожок-начинчатый. — засмеялся Джин, ловя обиженный взгляд Ликса. Подошёл и обнял его пиросолнышко и, извиняясь, поцеловал в лоб. — Мг, — надув губу, Феликс скрестил руки в ожидании его кофе с булочкой. Он сел на лавочку, ловя летящие снежинки, что опадали ему на ресницы и одежду. Красные руки он спрятал в карманы, в которых нарыл старый кошелёк Хёна, затерявшийся в прошлом году. Открыв, Феликс увидел свои милые селфи с Хеном, приклеенные внутрь на прозрачную часть. Одна из них бросилась в глаза, где он один с подписью: «Ликси — волшебно-капризное солнышко, любимый, с днем рождения!». — А че это я капр.. «Любимый»? — Ликси, вот твой ко.. — подбежал радостный Хен, как вдруг заметил кошелёк и ту самую фотографию в руках Ликса. — Кхм... — стушевавшись в шарф, Хён молча протянул кофе и продолжил, — Закутайся получше, заболеешь же, солнце, — аккуратно поправляя шарф, Хён заправил светлые локоны внутрь и надел шапку. Феликс крепко обнял Джина, благодаря. Он отвёл взгляд, смотря на падающие снежинки. Без того алые кончики ушей и лицо заалели ещё больше, становясь ярко-клубничным цветом. Освободив Хёна из нежных оков, Ликс взял его за руку и они пошли по аллее парка, что украшена огоньками. — Где ты хочешь, чтобы я тебя рисовал? — поинтересовался Хён, разглядывая локации в парке, где можно нарисовать солнце. Где-то большое скопление людей. Где-то место просто не очень. — Давай там! — он указал на небольшую, но пышную ёлочку, возле которой пенёк. Стряхнув снег с пенька, Ликс сел, беря двумя руками кофе: а-ля, пьёт в холодную зиму. — Смотри, я вот так хочу, — начал Феликс, удобно садясь, — нормально? — Отлично! — Хён взял холст и начал накидывать общую картину, всё больше создавая различимые объекты. — Кстати, твой любимый — латте с кара- — Мелью на миндальном молоке... — продолжили одновременно парни. Феликс выдал нервный смешок, смущаясь. — Ты так много обо мне знаешь, Хён, — Ликс улыбнулся своей милой улыбкой с ямочками. Хён украдкой поглядывал на Ликса, вырисовывая общие черты. Чуть погодя он почувствовал, что снег усиливается и становится снегопадом. Придвинувшись чуть ближе к Хёну, он сказал: — Хён-а~ снегопад начался, пойдём домой? — затронув плечо Хёна, Феликс помог ему собрать принадлежности для творения шедевров. Парни бегут домой, прикрывая голову шарфами. Феликс, пробегая мимо Хёна и опережая его, хихикает и одновременно падает, выдавая ещё более громкий смех. Скользкая дорожка не усыпанная песком, предательски покалечила руки и коленки. Белые штаны уже не совсем белые, скорее, с примесью алой крови, сочащейся сквозь ткань — Солнце! — Джин подбежал к Феликсу, помогая встать. — Не больно? — тот отрицательно помотал головой, беря под руку Хенджина, чтобы не упасть. — Наконец-то, мы дома! Я так устал, хотя прошло немного времени, — заныл Феликс, падая в проходе. — Хён-а! — разразилась громкая грусть Феликса, выражающаяся нытьём. — От чего устал? — усмехаясь, поинтересовался Джин, в очередной раз поднимая солнышко, что сидит в проёме. — Ты чего, заснул? — удивился Хван, смотря на сонного Фела. Разбудить заснувшее солнце не получилось. Спит — как убитый. Взяв на руки, Хен понес его на кровать. Нащупав мягкий плед, Ликс сразу же закутался в него, не заботясь о некоторых открытых частях тела. Хенджин взял аптечку и аккуратно, пытаясь сделать не больно, обработал ранки, образовавшиеся несколькими моментами ранее. Хван сидит возле окна, дорисовывая детали, начиная красить. Нежный свет, исходящий от окна, делает детали более мягкими, реалистичными и живыми. Феликс что-то там мычит. Его это не сильно волнует. Потому что — не удивительно. Аккуратно выводя линии на елочке, Джин испугался громкого восклика, что произошёл в районе Феликса. Слишком уж он «больной», не похоже, что наслаждение или что-то подобное. — Ликси? Ликси, все хорошо? — не церемонясь, Хван потряс его за плечи. Взгляд нервно гуляет по Феликсу, изучая зачинщика проблемы. Не нашёл. А жаль, помочь очень хочется, но слишком сложно. Ликс резко вскочил, учащенно дыша и оглядывая комнату. Немного успокоившись, он посмотрел в глаза Джина и, облегчённо вздыхая, плюхнулся обратно. Что это сейчас было? — промелькнуло в голове Джина. Кошмар? — Солнце? Все хорошо? — Хёнджин сел на бедра Феликса, беря его лицо в ладони. Скрупулёзно осматривая и изучая, он бегал взглядом по Ликсу, попутно опрашивая того. — Температуры вроде нет. А, ничего не болит? Тошнит? — Всё хорошо, хорошо. Джинни, ты можешь встать, мне просто приснился кошмар. — Ликс положил руки на бедра, что находились на нем. Такие интересные, неизвестные. Такого они ещё не трогали, неизведанная территория. Точнее, так открыто, не украдкой или «случайно». — Прости, тебе тяжело, наверное... Феликсу часто снятся кошмары. Зачастую, как он теряет близких. Страшно увидеть это. Но, ещё страшнее, когда это реальность.

***

Вот и наступило Рождество, Хван дорисовывает подарок Феликсу. Приятный аромат нероли заполняет всю квартиру, насыщая Рождественской атмосферой. Ликс испёк свой фирменный брауни — как любит Хён. — Солнышко, последний штрих — и готово, потерпи, — Хёнджин дорисовывает Ликса, уже измученного. И как модели по несколько часов сидят? Этот вопрос останется открытым для Феликса. Его нытье знатно поднадоело Хёну. — Всё. Смотри. — повернул холст с Милашкой-Ликси. — Вай-вай-вай, это я? Правда? Такой красивый? А почему так вау! Хён-а~~ — Феликс не может налюбоваться проделанной работой Хёна. Слишком красиво, слишком идеально. Стиль Джина поражает, одновременно обычный, но с какой-то изюминкой, заставляющий задержаться на просмотр работ. Заточив того в любящие объятия, Ликс посмотрел на его лицо и появилось странное ощущение, не испытываемое раньше. Покалывание в животе ощущается слишком остро, что-то очень жарко, хочется зацеловать Хёна до появления бордовых засосов. — Ликс... — Хёнджин притянул того за бедра, сажая на свои. Отведя взгляд, он сделал глубокий вдох и, сбрасывая с себя все самые плохие мысли, вздохнул, начав: — Что, если.. я скажу, что хочу с тобой встречаться? Феликс окольцевал шею Хвана, усаживаясь удобнее на хвановых бёдрах. Продолжая смотреть на губы, лицо, глаза, смущал Джина. Если бы это делал Хён, то он бы уже сквозь землю провалился. Но это делает он.. Кажется, чуть позже все же он провалится ниже «сквозь землю». — Джинни, я люблю тебя.. Прижимаясь все сильней, Феликс переминал губы любимого, протискивая меж язык. Маленькие ручки переместились с шеи на щёки, держа хваново лицо, вжимаясь сильнее. — Хванни, — прошептал Ликс в губы, слегка облизывая их, — я хочу картину с тобой в снегу. — озвучил свое желание Феликс, надеясь, что в Рождественскую ночь его желание сбудется. — Хочешь нарисую, любимый, — прошептал в ответ Хван, украдкой целуя губки Ликса. Феликс в ответ вжался головой в изгиб шеи Хвана, оставляя яркий засос. Как долго он об этом мечтал, хотел... Получил. Феликс плюхнулся на кровать, ожидая Джина в распростертые объятия. Нависнув над Ликсом, тот чмокнул его в лоб и лег рядом. — Знаешь, кажется, ничего не изменилось в наших отношениях. Только добавились поцелуи и засосы. Мне нравится, любимый! — Знаешь, мне кажется, ты мне на что-то намекаешь, нет? — парирует Хван, садясь на бедра Феликса. — Даже не знаю, хм.. дай-ка подума- Солнечного мальчика заточили в уже более грубый поцелуй. Активная роль передавалась как эстафета, не давая передохнуть. — Хочу спать так сильно, что готов прям на тебе, — кокетливо промурчал Джин. — Ложись, Джинни. Хенджин спустился чуть ниже, ложась головой на грудь Феликса. Запуская руки под Ликса, он крепко-крепко закрепился, чтобы не один подкроватный монстр не украл его и его любимого. — Спокойной ночи, любимый Джинни. — Спокойной, любимое солнце.