Небо цвета Индиго

— Я храню нежность в фотоальбомах мыслей. И как бы странно это не звучало, там ты… Привет, — девушка садится на край расстеленного на холодном песке пледа, рядом с уже успевшим замёрзнуть мужчиной. — Не думал, что ты придёшь, — Намджун двигается чуточку ближе, касаясь своим плеча девушки и шумно выдыхает. Облегчение настигает его, стоит только Лили оказаться рядом. — Скажи, — начинает девушка, прячась от ветра и упряма глядя на волную гладь. — Что с нами будет дальше? — Ничего. Мы просто останемся в памяти друг у друга. Может, однажды встретимся снова, чтобы всё же рассказать друг другу, что произошло на самом деле. Холодный ветер подхватывает капли воды, унося их ближе к берегу и опуская на щёки Лили. Не хочется верить, что холод по щекам — это слёзы. Казалось, что их не осталось ровно в тот момент, когда, накрываясь дома тёплым одеялом, совсем не хотелось встать. — Ну, — Намджун нежно касается пальцами подбородка девушки, обращая внимание на себя. — Давай, голову мне на плечо и жалуйся. И она правда жалуется. На работу, на глупых людей вокруг, на свою глупость и потерянность, на жизнь без него… Рассказывает всё, словно до этого не говорила ни с кем миллионы лет. Активно жестикулирует руками и едва не задевает ногтем нос мужчины. — Я восхищаюсь тобой, — смеётся он, перехватывая руки девушки, начиная греть их в своих. — Тобой, и тем как ты борешься против собственного сердца. — Что ты имеешь ввиду? — Отпусти себя. Перестань прятаться за осуждение общества. Выйди за рамки, установленные вот тут, — палец Намджуна касается её виска, а после, заправляет выпавшую прядку за ухо. — Ты ведь невероятна… В твоих глазах горят такие звёзды, что будь мы в комнате полной искусства, я бы по-прежнему смотрел на тебя. — Намджун-и, — девушка вновь падает лбом на плечо парня и слегка качает головой из стороны в сторону. — Как же так вышло, что мы теперь порознь? — Ты знаешь… по ночам, я часто представляю тебя рядом. Как ты щебечешь на ухо, обнимаешь меня, как раньше. Это помогает мне уснуть. Хотелось бы мне вернуть всё… Вина? — Вино в термосе? Кто ты и что ты сделал с Ким Намджуном, которого я знала? Термос с горячительным напитком оказывается в руках Намджуна совсем незаметно, но кружка вина и правда помогает согреться. Они вновь замолкают, глядя на гладь воды. Море спокойно, а мысли — нет. Мечутся из стороны в сторону, запутывая всё в огромный клубок. — Знаешь, когда я понял, что мы обязательно будем вместе? — вдруг говорит мужчина. Его взгляд тонет в кружке, а на губах расцветает улыбка. — Когда? — Лили правда интересно. Он никогда не рассказывал ей об этом. — В тот вечер, когда ты сказала, что у нас никогда и ничего не будет. — А вышла история любви, достойная оказаться на полке у каждого… Спасибо, что не послушал меня тогда… Даже если сейчас у нас и правда ничего больше не получится, я рада, что ты был частью моей жизни. — И даже то, что не может быть, однажды тоже может быть, — Намджун подымается, стряхивая песок с брюк и подаёт руку. — Пройдёмся? Прогулка ночью вдоль почти зимнего моря навевает тоску. Мысли и воспоминания скатываются огромным снежным клубком и застревают в горле. Любить душу слишком сложно… ты влюбляешься не в оболочку, в человека. Даёшь ему прописаться у себя в груди, любишь, просто за то, что он существует, а после... это убивает тебя изнутри. Намджун останавливается резко, заставляя девушку остановиться следом и долго смотрит в глаза. Пытается найти хоть что-то, частичку той любви, нежности и восторга, с которым она глядела на него не единожды. — Что? — Хочу узнать, что у тебя в голове, когда ты видишь меня, — и смотрит. В самую глубь, вновь проникая под кожу. Возможно ли влюбиться снова, если никогда не прекращал любить? — Всё очень просто: море. — И всё? — Лили лишь улыбается и делает несколько шагов в сторону, возобновляя движение. Намджун идёт на шаг позади. — Пение птиц, запах лаванды и вкус терпкого чая с малиной, что мы пили у твоей бабушки. Новые книги и потрясаюшие картины. Бежевый цвет… Мелодии дождя и небо, цвета индиго. — Я хочу хоть с одним человеком в мире говорить так, как с тобой. — Я каждый день хочу позвонить тебе, и попросить забрать меня к себе. Чтобы лежать снова на твоей груди, чтобы ты гладил мне волосы и говорил, что всё будет хорошо… Как мы можем быть чужими друг другу, после стольких откровений? — Эй-эй-эй, Лили, — Намджун касается обеими руками её щёк, приподымая голову и стирает большими пальцами холодные слёзы. — Мы не чужие друг другу, ладно? Ты всегда можешь позвонить мне, можешь приехать, или я приеду, неважно! Мы есть друг у друга. Всегда. И чтобы не случилось, помнишь? И она помнит. Каждую фразу, жест, взгляд. Тепло вечно холодных рук, нежность мягких губ, запах сандала на кухне, совместные прогулки, обещанный дом у моря и васильки без повода. — Я так по тебе скучаю… Хотела найти кого-нибудь, кому захочу готовить блинчики субботним утром, а в ответ была бы поцелованной в нос, с кем буду проводить выходные и заведу лабрадора… Но никто в целом мире не готовит эти дурацкие блинчики лучше тебя. Намджун, я так много хотела тебе сказать, когда шла сюда. Так много. Но единственное, что действительно важно — это моя любовь к тебе. Она никуда не делась, застряла между рёбрами и не даёт дышать. Я просто.. — Когда я смотрел в твои глаза, — Намджун бегает взглядом по лицу девушки и его губы расплываются в улыбке. — Я всегда видел там маленького наивного ребёнка, который сохранил непосредственность и любовь к миру. Я так люблю это в тебе… И лишь спустя время я понял, что у того малыша в руках был автомат, за которым он прятался от давления этого мира, и никого кроме меня не подпускал к себе. Теперь, я знаю, как больно мы можем друг друга ударить. И всё равно хочу вновь обнять тебя… Однажды я разговаривал с Чимином, мы слегка напились в тот день, но я хорошо помню, как просил его: «передайте ей, что когда заходит солнце, я думаю о ней. Скажите, что я никогда не забуду её голоса, зовущего меня по имени. И, пожалуйста, дайте ей знать, что куда бы я не пошёл, её образ навсегда живёт в моём сердце». — Просто признайся: ты скучаешь? — Очень. Что-то внутри вдруг защемило. Сердце словно сжалось до размеров атома, а потом увеличилось вновь, ускоряя движение. Ладошки вспотели, бросило в дрожь и больше не получалось сказать и слова. Слёзы застыли в глазах от осознания того, что её любят в ответ. После всего, что было, после стольких месяцев, всё ещё любят. — Я обожаю твой голос, твой смех, твои глаза, твои истерики и любовь к попсовой музыке. И я всё ещё верю, что мы обязательно станем самой сумасшедшей семьёй. — Да ты издеваешься, — впервые за вечер, на лице Лили расцветает настоящая яркая улыбка, без грусти в глазах и печали на сердце. — Одна твоя улыбка, и я снова в нокауте. Готов хоть круглосуточно нести полную чушь, только бы ты улыбалась так же ярко, как сейчас. — Может лучше поцелуешь меня? Когда Намджун делает шаг навстречу и обвивает руками талию, у Лили кружится голова. Перед глазами всё плывёт, то ли от предвкушения, то ли от осознания. Слезинки катятся по щекам уже в который раз за вечер. Намджун ловит их губами. Снова и снова. А после спускается ниже, накрывая губы девушки своими, вовлекая в неторопливый нежный поцелуй. Впервые за несколько месяцев становится спокойно и безмятежно. А потом её ладони пахли его шеей.