Бесповоротно

Советую читать под «hoffnungslos hirath, énouement»

Сегодня тише, чем обычно.

***

Чонгук всегда верил, что мир его запомнит, прежде чем он умрет. Возможно, парень будет известен своими работами по живописи или скульптурами. На худой конец, он продолжится в своих учениках, не менее выдающихся, чем сам Гук. Молодой человек знал, что его талант и великий труд будет оценен по достоинству, работы будут висеть в галереях, а его биографию учить в школах, как пример упорной практики. Да, мечты Чонгука были великими. Вот только в планы парня не входило болеть. Он не учел, что за каких—то полгода его рука перестанет держать кисть, а ноги вести к мечте. Только мозг будет до конца закидывать образами той жизни, до которой Чонгук так и не дотянется. Издевка. За последние три месяца, с момента прогрессивной фазы опухоли, жизнь наоборот будто замедлилась. Мигрени стали посещать чаще, а головокружения добавляли лишние тяготы. Парень плохо спал из—за того, что его вечно тошнило, есть было почти невыносимо. От одного запаха больничной еды ему становилось хуже и выворачивало. По ночам, если состояние было не столь критичным, Чонгук плакал. По правде говоря, слезы даже приносили некое удовольствие. Это было почти единственное, что не приносило боли. Гук все так же смотрел на темное небо и считал звезды, которые виднелись в его палате. Обычно, он насчитывал около двухсот штук. Так он отвлекался от навязчивых мыслей и чувства неизбежности происходящего. Все, что заставляло парня открывать глаза утром — Тэхен. Чон знал, что любимый придет к нему. Он приходил почти каждый день и рассказывал ему как обстоят дела за пределами ненавистной больницы. Чонгук видел как Ким иногда сдерживал слезы. Обычно, он отворачивался, притворяясь, что рассматривает что—то на рубашке, или якобы зевал, прикрывая все лицо рукой, а однажды вообще типа засмотрелся на лампы, закидывая голову на верх. Чон просто молча наблюдал и слушал. Ему стало тяжело разговаривать. Пока парень мог хотя бы видеть, он это делал. Вскоре, зрение тоже начало подводить. Опухоль разрасталась, задевая важные части мозга. Теперь Чонгук жил на ощупь и считание звезд по ночам пополняло ряды мечт. Вместо этого Гук слушал как изредка по коридорам ходила медсестра (он считал шаги), капала вода в туалете, скрипела его кровать и как кто—то кашлял в соседней палате. Развлечений становилось все меньше, а тоска Чонгука увеличивалась. Вскоре, приход Кима тоже стал белым шумом. Гук почти не двигался. Он рассматривал окно, которое для него было только ярким пятном. Чон вспоминал свою жизнь, анализировал ситуации, происходящие с ним. Он запомнил как улыбается Тэ—Тэ, и этот образ грел душу. Неожиданно, Чонгук почувствовал тепло пальцами руки. Его, давно холодные, будто обожглись от забытых старых ощущений, и сердце забилось сильнее. Гук сосредоточил все свое внимание на прикосновении, он сразу понял, что его взял за руку Тэхен. Сердце завыло от тоски и в то же время растаяло от нежности. Ким аккуратно провел большим пальцем по костяшкам, чуть сильнее сжал пальцы и провел рукой выше, оголяя катетер Чона. Ким увидел как область предплечья вся исколота иголками и «украшена» синяками. Тонкие вены Гука тяжело переживали процесс вхождения иглы. Для человека с такими венами любой укол это мука, а Чона участь с катетером терроризировала каждые три дня. Старые синяки не успевали заживать, как в них снова засовывали иглы. Тэхен горько вздохнул, не давая слезам вытечь из глаз. А вот слеза Чонгука тихо спустилась на подушку, оставляя за собой мокрую дорожку.

***

Тэхен влетел в палату, игнорируя крики медсестры. Он бегло осмотрел помещение, которое за последние месяцы стало для него чуть ли не вторым домом. Кровать была пуста, окно приоткрыто, полки шкафа с вещами парня были опустошены, а привычной капельницы больше не было. Кима нагнал лечащий врач Гука: —Извините, Вам сюда нельзя. В палате убираются. Сердце Тэхена пропустило удар надежды. Значит Гука просто перевезли в другую и ошиблись? —А где.. —Мне жаль. Молодой человек будто больше ничего не слышал. Он уставился в пол, не осознавая происходящее. На фоне врач что—то усердно пытался ему донести, но Киму будто бы стало наплевать на все происходящее вокруг. Очень сильно почему—то захотелось убежать домой. «Пациент Чон умер сегодня в 6:50 утра» уловил Тэхен. Он медленно перевел взгляд на доктора, ноги подкосились, тело рухнуло вниз, сознание помутнилось. —Господин Ким!…

***

Тэхен очнулся на кровати, в отделе неотложной помощи. Перед лицом медсестра водила нашатырным спиртом. Ким немного закашлялся. Девушка подскочила и позвала кого—то. Лечащий врач Чонгука подошел к парню, задернув за собой шторы. —Господин Ким, я понимаю ваше состояние, но сейчас нужно, чтобы вы собрались и послушали меня. Руки Тэхена затряслись, и он медленно поднял глаза на доктора. —Я слушаю. —Мы позвонили родственникам Чон Чонгука, чтобы они приехали, забрали вещи и оформились. Вам мы позвонили тоже, хоть вы и не являетесь никем пациенту — видно как врач подбирает слова — по закону, вы не имеете права забирать что—то, но Чон Чонгук передал мне кое—что, специально для вас. Доктор протянул Тэхену конверт. Парень дрожащими руками забрал его. —Я сожалею вашей утрате, мы сделали все, чтобы облегчить его страдания в последние месяцы жизни. Если вам будет легче от этого, то я гарантирую, что умер он без болей. — доктор задержался на несколько секунд, положил руку на плечо Кима и ушел, оставив парня наедине со своими мыслями. Тэхен медленно поднялся с кровати и сорвался с места, выбегая на улицу. На небе сгущались тучи, предупреждая всех о скорой смене погоды. Парень бежал, что есть сил. На лицо упала первая капля дождя, затем вторая, третья, четвертая.. вскоре улицы заполнил невероятный ливень, заставляя всех спрятаться под крышами. Только Ким не останавливался. Его сердце только что разорвалось на куски, а слезы выкатились наружу. Он вытирал с лица не то капли дождя, не то собственные слезы. Через несколько минут, чуть не создав парочку аварий, молодой человек пересек порог многоэтажки, где раньше жил Чонгук. Ким на мгновенье остановился, держась за ключ. «Сейчас я зайду, а он там.» Тэ медленно открыл дверь, впервые переступая порог квартиры за несколько последних месяцев. Спертый воздух сырости ударил в нос, вещи Гука так до сих пор и были разбросаны по полу, после того, как Тэхен судорожно их собирал в больницу, пыль небольшим слоем осела на мебель. Только сейчас парень начинал осознавать что произошло. Неожиданно Ким свалился на пол, отбивая колени. Он завопил так сильно, что стены, казалось, задрожали вместе с ним, впитывая его боль. Тоска Тэхена заполняла маленькую квартирку, обволакивая каждый сантиметр комнаты. Тэ бился в агонии, отбивая пол кулаками. Вся боль парня оставляла после себя отметины на полу, в виде крови и небольших вмятин. Он кричал и звал Чонгука, ждал, что тот выйдет из угла и тут же обнимет любимого, чтобы успокоить. Костяшки на руках стали приобретать синий оттенок от образовавшихся синяков, и только тогда Тэхен согнулся в спине, окончательно падая на пол, не прекращая плакать. Парень лежал на полу уже около нескольких часов. Он просто смотрел в никуда. Взгляд был настолько пуст, что Кима можно было принять за мебель. После долгой истерики пришло опустошение. Тэхен осмысливал все свое существование. Сначала ему казалось, что он жил правильно, никого к себе не подпускал, ни с кем никогда не говорил по душам, не встречался, не проводил время. Он жил в своей комнате у родителей всю школьную жизнь и ему было достаточно. Вечерами он помогал родителям в маленьком магазинчике, а утром и днем ходил учиться. Ну как «учиться»… скорее, просто просиживал занятия за партой и читал манхвы. Затем шел домой, забивал на домашку и заваливался спать, пока не разбудит мама и не скажет, что она нуждается в его помощи. В университете особо ничего не поменялось. Только вместо помощи родителям, Тэхен все—таки делал домашку, чтобы не вылететь. Оказывается, тут с этим строже. Потом он встретил Гука, почувствовал вкус жизни и впервые захотел свою семью. Впервые поставил чьи—то интересы выше своих. Тэхен медленно поднялся с пола. Руки сильно болели, саднили костяшки, а голова раскалывалась от прошедшего нервного срыва. Парень окинул взглядом комнату. Ему показался Чонгук. Он сидел на диване, уплетая чипсы. Он смеялся, смотря что—то в телевизоре. Затем показался Чонгук на кухне. Он читал книгу по рецептам, надеясь приготовить что—то для Кима, в качестве сюрприза. Потом Чонгук оказался, выходящим из ванной. Полотенце на бедрах, мокрые, не уложенные волосы. Чон напевал какую—то песню, пританцовывая. Тут, Чонгук появился рядом с Кимом. Он стоял над ним, держа в руках пакет с мусором. Из его уст пронеслось эхом: «Я думал, ты уже ушел... выкинь, хоть что—то полезное сделаешь…» Внезапно все образы Гука растворились, а глаза Тэхена снова наполнились слезами. В этот раз парень поднялся и решительно двинулся в сторону комнаты. Порывшись в вещах на кровати, он вынул футболку Чонгука и закинул в свою сумку. Затем, обнаружив один из браслетов, который сделал Ким, так же засунул в карман. Потом он снял со стены несколько рисунков Гука, вынул фотографию из рамки, которая красовалась на рабочем столе. Все это полетело в сумку. Тэхен знал, что вот—вот нагрянут родственники Чона и заставят парня уйти. Все, что мог сделать Ким — забрать несколько вещей, как напоминание о человеке. Тэхен остановился в дверном проеме и в последний раз окинул взглядом квартиру, в которой когда—то царили любовь и счастье. Больше он никогда не вернется. Он зажмурил глаза, выскочил на лестничную площадку и захлопнул дверь, оставляя ключ под ковриком. —Прощай.