Poison tree

Ты был, как яд, запретный плод. Сладкий, опьяняющий, задурманивал разум, отравлял тело и душу. Пронизывал все тело, будто ветви ядовитого древа, распускал свои цветы, что источали этот сладостный аромат ядовитых персиков. Он заполнял легкие, окутывал их своим опасным ароматом, заставлял вдыхать его снова и снова, словно без него можно было задохнуться. Он был моим кислородом. Лишь мне одному было дозволено вдыхать его довитые пары. Любой другой перестал бы травить себя, страдать, испытывать ту нежеланную боль, что так яро прожигала нутро до черных углей. Но я был безумцем... Безумцем, которого не пугала вся эта боль. Наоборот. Она заставляла чувствовать, что ты реален. Что ты не мираж, побочный эффект древа яда, которое проросло в моем сердце, пронзало мои вены, повторяя их струящиеся линии по всему телу. Я с упоением поглощал твой вкус ядовитых персиков. Наслаждался им с полна. Их сладкий нектар ожогом отзывался на языке, отпечатывался в сознании. Я был полностью в твоей власти. Отравлен. Беспомощен перед тобой. Я хотел избавиться от этого яда, вывести его из потаенных углов моего сознания, моих чувств. Хотел, потому что понимал, что это невозможно. Невозможно просыпаться с тобой каждое утро и находить тебя сопящего у себя под боком, такого спокойного, умиротворенного. Невозможно встречать с тобой закаты и рассветы, обнимая тебя нежно, крепко, любовно. Невозможно целовать твои, наверняка, мягкие губы. Невозможно блуждать своими пальцами по твоему красивому, теплому телу, оставляя неразборчивые дорожки из трепетных и опаляющих поцелуев. Нельзя. Но было слишком поздно. Ты отравил меня, не дав мне и шанса на исцеление. Я утопал в эфемерности своей мечты, грезил о том, чему никогда не суждено было появиться. Как же я ошибался... Вязнув в пучине твоего яда, я не замечал, как ты тянулся ко мне, утопая вместе со мной. Ведь я тоже отравлял тебя. Мы оба вкусили запретный плод, чей жгучий нектар вязко стекал в самое нутро, обжигая, задевая каждую часть девственного сердца. Дак давай же съедим плод целиком?