Playing-monrau

Он никогда ему не врал, он был правда рад видеть его сейчас рядом. Как и всегда, но сейчас особенно важно было чувствовать знакомый мягкий запах рядом, на такой же мягкой постели. Он безумно хотел лечь на него, дабы раствориться без остатка, просто больше не принадлежать себе. А ещё он хотел, чтобы кровать пропахла им и одиночество ощущалось чуть менее остро, в эту ночь. Артём улыбался как последний дурак, и это не зависило от алкоголя в венах на руках, которые так и тянулись к Юре прикоснуться, не потому что Артём был трезв сейчас, это никогда от алкоголя не зависило. Это зависело от Юры. Он зависел от Юры. После фотки он так и остался лежать неподвижно. Не шибко удобно, но лицо напротив растворяло все мысли о дискомфорте. Люди разбегались в гостиную, этого, кажется самого дорогого, в жизни Артёма, люкса. Сегодня у него был настоящий праздник. Юра тоже поднялся, дабы уйти. Это заставило Артёма очнуться и, словно в замедленной, от волнения, реальности, аккуратно взять Юру за руку. Точнее просто положить, легонько продержав секунды три и со вдохом взглянуть в непонимающие глаза. Он пытался сказать без слов, он смотрел с искренней, детской мольбой, своими большими голубыми глазами. И Юра понял. Артём по крайней мере хотя бы немного в это поверил, ведь открывши зажмурившиеся на момент глаза, он осознал, что в комнате не осталось никого кроме них. В следующие моменты он привстал, и молча, но с той же самой детской улыбкой, уткнулся Юре в живот, цепляясь руками, и не желая думать, как ему, наверно, неудобно так стоять. Юра ухмыльнулся и неброско потрепал его по свежескошенной голове. Артёма пробило током, было чертовски сложно удержать в себе рой сладких, эмоциональных мотыльков, заполнивших весь его живот и легкие. Он едва не закашлял. – Спасибо тебе за сегодня, за поддержку в целом, – чистые, стеклянные от влаги, абсолютно преданные глаза говорили как всегда громче слов, – спасибо, что ты есть в моей жизни. Юра опустился к нему, добро улыбаясь. Он знал, что никто раньше не дорожил им так, как этот, совсем ещё юный, но уже не раз успевший разбиться вдребезги, парень. И он , как никогда чувствовал, что является тем единственным, кто может подать руку, тем самым спасая от пропасти. Он обнял его за плечи, позволив Артёму спрятаться в груди, не в силах поднять ватные руки. Обнимать его было тепло не только морально, сам Артём сейчас достиг температуры плавления и вот вот готов был испариться, лишь бы стать вдохнувшим Юрой воздухом и хотя бы молекулярно продлить момент перебывания рядом. Юра и так знал всё, что Артёму хотелось бесконечно и безустанно повторять, так что Артём долго не решался что-то сказать, дабы не нарушить, случайно образовавшуюся между ними, атмосферу. Так что одними губами произнёс: – Я так сильно люблю тебя.