Жар твоей любви

      Баки и Саша лежат в постели, сразу после того как уложили детей спать и уж эти сорванцы умеют вымотать даже Зимнего Солдата. В обнимку друг с другом, они обсуждают всякое.       — Представь, а если их станет больше? — со смехом спрашивает Бак и сильнее прижимает к себе жену. — Точнее, не если, а когда. Когда их станет больше.       — Вам придётся объясниться, мистер Барнс, — требует Саша и привстает, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Нет, я помню, что мы договаривались, но я же не про наших детей, а про их, — быстро отвечает Бак, также быстро чмокает жену в губы и тут же ложится обратно, мечтательно рассматривая потолок. — Ты только представь, когда у них будут дети, мы с тобой будем ещё ого-го. Ну точнее, я то буду, а ты…       И за этот подкол он получает щипок за бок и тут же заливается смехом.       — Детей мы больше не планируем, так ты принялся за внуков? — спрашивает она и закрыв глаза, прижимается к мужу вновь.       — Нейт точно будет тем, кто из дома на работу, и в обратном направлении. И при этом будет счастлив этой обычной жизни, — рассуждает Баки и чувствует, как Саша расслабляется всем телом, засыпает. — Ставлю на то, что он и женится поздно, но мы можем рассчитывать на двоих внуков.       — Мы? Или ты?       Но Баки пропускает этот вопрос, лишь потому что продолжает рассуждать и полностью поглощён этим процессом.       — У Джеки, с его то способностями вляпываться во всё подряд, уж если это не пройдёт со временем, мало шансов найти ту, которая это сможет вытерпеть.       — Эй! Кто мне это говорит? Паренёк, который и дня без драк не провёл? — возмущается Саша. — Ты ведь смог остановиться, найти ту, которая ждёт тебя после службы. Джеки не ввязывается во все подряд. После того случая на площадке, больше нет.       — Это да, — неохотно соглашается Баки и зарывается ладонью в волосы жены, медленно перебирает их пальцами и вспоминает, сколько же проблем доставлял своему отцу в детстве. — Надеюсь, Джеки не свяжет свою жизнь с военным делом, как мне пришлось.       — О, родной, я не дам тебе пасть смертью храбрых, — мурлычет Саша и вновь поднимается, чтобы теперь более настойчиво поцеловать мужа, который рано потерял мать, а чуть позже и отца. — Кто же будет поспевать за всеми нашими внуками? Я ведь развалюсь на первом из них, а ты напророчил одному только Нейту целых двух.       Баки счастливо улыбается и проводит пальцем по губам Саши, переваливает её в бок и нависает сверху, впивается в губы любимой женщины.       — Ты чудесно выглядишь. С каждым днём становишься только лучше, — шепчет он и прижимается к её груди ухом.       — Значит вчера я была не так прекрасна как сегодня? — пытается подначивать она, но Баки продолжает размышлять:       — Значит у Джеки тоже будет не меньше трёх. Думаю, он привык к большой семье. А Рейчел? — спрашивает Бак и не замечает, как напряглась Саша и от того перестала поглаживать ему плечи. — Мне кажется, после первого ребёнка она возьмёт большу-ую паузу, но будут и ещё дети. Ты только представь: ты, я, семеро внуков.       И уже тут Саша не выдерживает. Она быстро поднимается с постели локтями и садится, обхватив свои колени руками.       — Ты чего? — удивляется Баки, которого с себя вынужденно скинули.       Он тоже садится на постель и пытается понять, что же не так сказал. Саша выглядит очень встревожено.       — Мне надо тебе кое-что рассказать. Сказать. Пора сказать. Давно было надо сказать, — пытается подобрать слова девушка и боится взглянуть мужу в глаза.       — Малышка… — говорит он и кладёт ладонь на щеку жены, чтобы поймать на себе взгляд.       Саша подсаживается к нему ближе и крепко целует в губы, словно это последний поцелуй. Или первый, после долгой разлуки. Отодвинувшись немного, она смотрит в растерянные глаза напротив и целует снова, повторяет это несколько раз и пытается набраться смелости.       — М-м-м… Кек… Кексик... — сквозь поцелуи, пытается говорить Баки. — Да что случилось?       Продолжая держать его лицо ладонями, девушка сглатывает волнение и пытается понять, с чего начать.       — Я этого ещё никогда не говорила. Только Уэйду, — тут же поправляет она себя же. — Но там были такие обстоятельства…       — Ты можешь мне всё рассказать, — напоминает Баки.       — После этого, стоит мне тебе рассказать, я тебя потеряю, — говорит она, а в глазах стоят слезы.       — Кексик, ну что за глупости? — с нежностью спрашивает Баки и проводит ладонью по руке жены, которая по-прежнему держит его лицо напротив своего.       Девушка вновь крепко целует мужа, но на этот раз не думает отступать быстро. Долгое время спустя, она наваливается на Баки и пытается устроиться сверху, не отлипая от мужских губ.       — Не уходи от темы, — напоминает мужчина, как только появилась возможность, так как Саша сместилась с его губ на шею, покрывая поцелуями.       — Да-да. — наотмашь говорит она и продолжает ласки. — Только сначала…       Но Баки не обмануть, не в этот раз. Перевалив жену на спину, он пропускает свои пальцы между женскими, крепко сцепляя их в замок и заводя над головой Саши, с молчаливым требованием продолжать. Однако, девушка не думает сдаваться без боя, даже когда её обездвижили.       — Я сделаю ту штуку, — заигрывает она и поднимает левую бровь.       Мужские губы приближаются максимально близко к ней, но едва подавшись в ответ, Саша его не получает. Нарочно дразня в ответ жену, Баки шепчет ей прямо в эти самые губы, которые отчаянно ищут спасения:       — Сначала история, а потом Я СДЕЛАЮ другую штуку.       Громко и тяжело выдохнув от откровенного облома и отчаяния, Саше приходится признать поражение и признаться еще в…       — Ладно, — тихо соглашается она и тянет руки к себе, пытаясь выбрать из хватки мужских. — Ладно-ладно. Сдаюсь и повинуюсь, — настаивает она и Баки отпускает. Они садятся на кровать друг напротив друга, и с опущенным взглядом Саша признается: — У нас двойня, потому что я двойняшка. Это передается по женской линии, а значит у Рейчел тоже будут двойни. Может тройни, — предполагает девушка и наконец поднимает глаза на мужа.       — А где твоя двойняшка? — неуверенно спрашивает Баки, готовый услышать худшую версию событий.       — Я его убила, — ежась всем телом от этих слов, пряча голову в плечи, которые высоко поднимает, отвечает неуверенно Саша.       — Вроде как… — подбирает слова Бак и пытается вспомнить, как это объясняется по научному. — Поглотила в утробе?       — Утопила в реке, — на выдохе отвечает Саша и отворачивается. — Нам было четыре, я капризничала и вытянула нас на реку в тот день, а потом смотрела, как он тонет, пока мама отвлеклась на минутку.       Баки тут же сгребает жену в объятия и не думает отпускать. О плохих отношениях в семье ему было хорошо известно, но причину этого мужчина не знал.       — Твоя мать поэтому так плохо к тебе относилась? Она тебя в этом обвиняла???       — Чтобы обвинить, надо было меня заметить, — легко отвечает Саша и продолжает плакать, от чего футболка ее мужа давно намокла. — А мы с Лешей оба утонули в тот день.       — Не-не-не, — яро протестует Баки и обхватывает лицо жены, вытирает большими пальцами ее слезы и тысячекратно целует каждый сантиметр женского лица. — Это трагическая случайность, а ты была совсем ребенком. Боже, родная, тебе было всего четыре.       — Это меня не оправдывает, — отвечает Саша.       — Тебе и не нужны оправдания. Это НЕ ТВОЯ ВИНА.       Однако, не нужно быть большим экспертом или дипломированным психологом, чтобы заметить в глазах девушки очевидное. Она себя не простила за случившееся и продолжает обвинять по сей день. Да настолько сильно чувствует свою вину, что никому не в силах об этом рассказать и облегчить душу.       — Она была ужасной матерью! — злится Баки и не думает отступать. — Ты бы так никогда не поступила. Помнишь, что случилось на нашу годовщину два года назад?

За день до годовщины свадьбы Барнса

      После совместного просмотра фильма на ночь, когда пришло время ложиться спать, Нейт со своими братом и сестрой решили поговорить с родителями, подготовив им подарок. Каждый свой, но общими стараниями.       — Что-что? — переспрашивает Баки.       — Меня в школу довезет папа, а Джеки и Рейчел обещают встать не раньше девяти, — повторяет Нейт и двойняшки, которым недавно исполнилось шесть, активно закивали головой.       Обычно, в школу Нейта отвозит другой отец — Баки, а двойняшки поднимают родителей уже в семь утра, но завтрашний день особенный. Сговорившись заранее, обдумав детали, эти трое предусмотрели многое.       И праздничное утро началось просто великолепно, потому что мистер и миссис Барнс впервые за долгое время выспались. Не желая покидать постель раньше подаренного им времени вдвоем, нежась в объятиях друг друга, они продолжали дремать.       Как вдруг раздался душераздирающий крик принцессы Рейчел, который тут же пробудил родителей. Открыли глаза они одновременно, но раньше на кухне, откуда доносился крик, оказался суперсолдат. Нейт целую неделю учил Джеки тому, как сделать омлет в микроволновке, чтобы парень смог не приближаться к плите. Тем не менее, настойчивый Джеки, желая сделать все на высшем уровне, снова влез в неприятности, следуя благородному порыву — сделать праздничный завтрак родителям. Трагическая цепочка событий выстроилась таким образом, что возник небольшой пожар, от чего загорелась пижама Рейч, ее рукав.       Баки схватил полотенце и им сбил огонь с малышки. Увидев погром, пожар и паникующих детей, Саша выключила плиту, сбила пламя с плиты, пока ее муж был занят плачущей дочерью.       — Убери полотенце, иначе… — «его придется отдирать с кожей» не решилась вслух продолжить Саша и выхватила его сама из рук мужа. — Бери ее и вниз. Я за рулем.       Подхватив дочь, Баки закидывает ее ручку себе на плечо, чтобы она ни с чем не соприкасалась, и быстро спускается вниз. Саша же нашла ключи от машины и пытается найти Джеки, который стоит у окна и не может пошевелиться. Сначала он сам пытался потушить огонь, а потом, когда пришли родители, оцепенел.       — Милый, идем, надо спешить, — говорит Саша и протягивает к нему руку, но не видит реакцию на свои слова. Тогда она подходит к сыну, садится перед ним на колени и вытирает ладонью слезы с детского лица. — Ты не виноват. Нам действительно пора бежать.       — Прости, мам.       Быстро чмокнув сына в лоб, девушка хватает его на руки и выбегает из квартиры. Пока они ехали в машине, Джеки продолжал молча плакать и просить прощения у матери, а Рейчел плакать у папы на ручках.       — ««...Однажды он сказал: Твой полет-всего лишь сон, — начала напевать Саша и не отрывая глаз от дороги, взяла ладонь сына в свою свободную, чтобы отвлечь себя и семью.       — И ты летать не стал, стал таким как он, — подхватывает Баки и целует дочь, прижимает к себе еще сильнее, чтобы успокоить и отвлечь от боли.       — И по земле ходить научился, как ребенок ты,       Но все не мог забыть той прозрачной высоты, — поют Баки и Саша вместе, а детский плач стихает.       — И лететь по белому свету, став одним движением ветра,       Лететь куда-то вдаль.       И не думать как приземлиться, а у птиц свободе учиться...»», — поют они теперь втроем, подключился и Джеки.       Машина затормозила у входа в приемное отделение, а пение прекратилось. Баки вышел с Рейчел, а Саша с Джеки отправились на парковку. Сидя в приемном отделении в ожидании новостей, в ладонь Саши легла крошечная ладошка сына, который продолжает плакать. Девушка прижимает к себе ребенка и так они просидели бесконечно долго, пока не появился Баки.       Нет такого человека, врача или медбрата, который бы смог выставить Зимнего Солдата из палаты его дочери. Малышке обработали ожог, но пришлось сделать пересадку кожи. И операция прошла успешно. То время, которое ушло на это, мама и папа успокаивали не только друг друга, но и Джеки, который включил плиту вопреки всем предостережениям старшего брата.       Рейчел отошла от наркоза в своей палате, но родители, после долгого и насыщенного событиями дня, уснули прямо на крошечном диванчике рядом с больничной постелью малышки в объятиях друг друга, сидя. Зато Джеки не смог уснуть и сидит на кровати, не выпуская здоровую руку сестры из своей.       — Мы испортили завтрак, — мычит сквозь дрему от наркоза Рейч.       — Я ведь просил тебя не лезть к плите, — стирая тыльной стороной ладони слезы, говорит Джеки.       — А я просила тебя не лезть к ней вообще, — попрекает в ответ Рейчел.       — Прости меня, я не хотел, правда, — просит Джеки и чуть сильнее сжимает ладонь сестренке.       — И ты прости, что не послушала тебя.       — Посмотри на них, — предлагает Джеки и оборачивается на родителей. — Завтра тут будет целая армия поддержки. К тебе придут все-е-е-е наши дяди и тети, чтобы зацеловать.       — Сразу после того, как это сделает мама, — счастливо продолжает мысль Рейч и смотрит на то, как мама пускает слюни на плечо папы. — Но больше других я жду дядю Уэйда.       — Спорим, он прямо здесь достанет нож и начнет жертвовать свои органы? — сквозь смех, предлагает ставку Джеки.       — Ставлю ПЯТЬ баксов, что не успеет, — с азартом в глазах, поддерживает Рейч.       — Принимается, малявка.       — Ты старше на три минуты, не обольщайся.       Сон начал настигать и Джеки. Заметив это, Рейч двигается так, чтобы ему хватило места лечь рядом. Так они и засыпают, в объятиях друг друга как и их родители. Только вот, Баки то всё слышал.       Джеки не из тех парней, которые боятся проявить свои чувства к тем, кого любят. Этому он научился у отца. Едва ли найдутся те, кто посчитает Зимнего Солдата мягкотелым, но это не значит, что он холодный и отстраненный рядом с любимой женщиной, когда они выходят в свет.       Проснулись двойняшки от громкого голоса любимого дядюшки Уэйда, который в последнее время долго не появлялся в их жизни.       — ВОТ ЖЕ…! — кричит Дэдпул и оглядывается на принцессу Рейчел, при которой не может сказать «скверное слово», но так и не может придумать, чем закончить предложение и потому: — Кожа — единственное, что я не смогу ей дать. Моя требуха ей не подойдет. Вы только посмотрите на это чудное личико, — говорит он и осторожно касается подбородка малышки, поднимая его немного выше и целуя в лоб с великой осторожностью. — Возьмешь почку? Глаз? Селезенку? Мое не прокуренное легкое с каждым вздохом раскрывается лишь для тебя.       — Уэйд… — зовет Баки наемника, чтобы остановить этот поток слов.       — Я прямо чувствую, что оно чистое как слеза младенца, — кладет Уэйд руку на грудь и делает глубокий вдох.       — У вас не совместимая группа крови, — напоминает Баки. — Помимо того, что ей уже сделали пересадку и всё в порядке.       — Помню как держал тебя, когда ты только что выбралась из своей матери, — с ностальгией вспоминает Дэдпул и садится на кровать третьим, едва умещаясь рядом с детьми. — Ты была совсем крошкой. Во-от такусенькой, — говорит он и показывает насколько.       И пока Уэйд рассказывает эту историю Джеки и Рейчел в тысячный раз, Саша вернулась в палату с кофе для себя и мужа. Сейчас пять утра и стоило догадаться, что первым придет навестить малышку Дэдпул, для которого нет ограничений в посещении, закрытых дверей. Никто бы не рискнул остановить его на входе.       — Пытался резать себя на запчасти? — шепотом спрашивает Саша у мужа.       — Едва успел выхватить нож, — отвечает Баки и прижав к себе жену, целует ее в макушку.       В объятиях друг друга, они смотрят на своих крошек, Уэйда Уилсона в их постели и наслаждаются этим видом, насколько это возможно, тем что всё обошлось и друг другом. Ну еще и крепким, хотя и отвратительным, больничным кофе. У Джеки же чувство вины за произошедшее не въелось в подкорку, не терзает его душу, но никогда не покинет. Шрам от пересадки с годами зажил великолепно, но время от времени, видя этот шрам на руке сестры, Джеки чувствует себя скверно.

***

      Саша поникла от этих воспоминаний.       — Конечно помню. Мои бедные крошки, так испугались.       — Ты бы ни за что не стала обвинять Джеки в случившемся и вот тебе доказательство очевидного. Мне очень жаль, малышка, что жизнь так обошлась с тобой, но посмотри на это иначе, — предлагает Баки и целует жену в лоб. — У тебя ЕСТЬ семья. МЫ твоя семья и ТЫ лучшая ее часть, которая нас всех объединяет.       Признаться в трагедии давностью в сотню лет оказалось все так же сложно, будто это было вчера. Тем не менее, удивительно легко чувствует себя Саша «после». С такой то поддержкой, любимым мужчиной, готовым принять тебя любой, это неудивительно. И прекрасно.