Новогоднее детство Амурова.

Помню когда я ощутил первые, белые, лёгкие, снежинки на моих розовых щеках, которые горели как огоньёк. Это было незабываемое ощущение. И вот я стаю маленький на пароге в дом и разглядываю как маленькие снежинки, крутяться в воздухе и опускаються на землю. Это был снег. Словно белым пушистым одеялом он покрывал, всю землю, дул сильный холодный ветер. Я был одет в длинную синюю куртку, с мехом который шол по шву серебрянной застёжки куртки, красная толстая шапка, с белым мехом внутри. На мне был одет чёрный толстый камбинезон на лямках, валенки и жёлтые заснежанные варежки. Из чего я был похож на пухлого медвежёнка который вышел из своей уютной тёплой берлоги на охоту за своей добычей. Я ступаю своими крошечными ножками по заснежанной дарожке. Мою маму завоу Ирина Хельцегбур/Хардрен. Она стояла рядом со мной, на ней длинное красное пальто, жёлтый шарф, веленки, чёрные тёплые калготки и жёлтая шапка с мехом с наружи и внутри. Волосы её были длинные и ярко рыжие, зелённые глаза. Моя внешность от папы. Он был длинным и мускулистым мужчиной, с кароткой стрижкой и кофейного цвета барадой. Глаза его ярко зелёные как у мамы. Мои волосы кофейного цвета и зелённые глаза. А моего Папу звали Майкл Хельценгбур.