Аᴧый Шᴀᴩɸ

— Я дома. Он знает, что эти слова дети услышат, даже если они будут произнесены шёпотом. Мужчина устало потирает круги под глазами и кладёт револьвер на тумбочку. Из зеркала-панно на него смотрит человек. Всё ещё человек… Мори аккуратно сложил шарф и снял пальто. Холодно сегодня, несмотря на обещания синоптиков. В квартире мрачно и темно. Ни один лучик света не проникает в помещение. Глаз Мори заметил какое-то движение в углу комнаты. Он улыбнулся одними лишь губами и вошёл, наконец, в «детскую». — Поберегись! — сзади кто-то взлетает ему на спину и обхватывает руками шею. Нет, это не попытка обнять мужчину, это — тренировка захвата шеи, чтобы проверить, насколько сильны маленькие ручонки… — Сдавайся! — некто в шляпе поставил ногу на грудь поверженного Мори. Но тут же победитель охает и оседает на землю от молниеносного удара в плечо. Мальчишка падает, а за ним вырисовывается силуэт ещё одного «игрока». — Добрый вечер, отец, — юноша протягивает руку Мори. Мужчина смеётся и поднимается. — Пора бы тебе уже научиться, Чуя. Иногда мне кажется, что Дазай всегда будет маячить где-то у тебя за спиной. — Не считается! — тот, кого назвали Чуей, вскочил на ноги. В глазах горел дикий огонь. — Подкрадываться — это низко! — Однако, никто этого не запрещал. — Скользкая Змея! — Рыжая принцесса! — Сколько раз я просил не называть меня так? Мне что, нужно один раз хорошенько врезать тебе по лицу, чтобы запомнил? — Врежь, если кишка не тонка. Чуя ухмыльнулся и хрустнул пальцами. Ох сейчас эта скумбрия запляшет под его кулаками! Но Мори строго взглянул на каждого из них. — Никаких драк, уже два часа ночи. Таким малышам как вы уже давно пора спать, — он подхватил на руки Чую, тело двенадцатилетнего мальчика весило не больше комочка пуха. Маленький Накахара надулся и показал Дазаю язык. Это означало: «потом с тобой разделаюсь». Осаму выгнул дугой одну бровь. «Даже не мечтай». Мори прилёг на кровать. Руки безвольно опустились, в глазах неприятно зарябило. Ещё один тяжёлый день в череде тысячи таких. Хорошо, что он хотя бы получает удовольствие от своей работы. — Какую сказку ты расскажешь нам сегодня? — деловито поинтересовался Чуя, беря Мори за край халата и яростно оттягивая на себя. Мужчина измотанно посмотрел на него. — Я сегодня очень устал, может быть, в другой раз? — Ты обещал, что будешь рассказывать нам сказки каждую ночь, — напомнил ему Дазай, отталкивая Чую ногой. Накахара недовольно взвизгнул и лягнул его в спину. Мори приподнялся на локте. — Хорошо. Только тогда пообещайте мне, что не будете драться хотя бы сейчас. — Идёт! — обрадованный Чуя сел у изголовья кровати. Мори облокотился о холодную стену, Дазай прильнул к его плечу. — Итак, жили были два юных мальчика… — А почему именно два мальчика? — повернул к нему голову Чуя. — Почему не три или не пять? — Не перебивай, — шикнул на него Дазай. Накахара оскалился, но замолчал. — Их было двое, потому что они приходились друг другу братьями, — терпеливо пояснил Мори. — У них был очень мудрый отец. Однажды он почувствовал, что смерть недалеко отстоит от него. Он подозвал к себе детей. — Меня скоро не будет с вами. А потому я должен кое-что рассказать вам, чтобы потом я глядел на вас с радостью оттуда, с небес. Придёт день, когда вы двое разлучитесь. Один пойдёт по проторенной дорожке, которая хорошо ему знакома. Он добьётся великой победы и станет примером для многих людей. — Вот это да, — мечтательно прикрыл глаза Чуя, уже засыпая. — Вот это я понимаю, судьба у некоторых… — А второй? Что будет со вторым? — спросил Дазай, дёрнув Мори за рукав. — Второй же изберёт тяжёлый и длинный путь. Под ним будет лежать огромная пропасть, один неверный шаг — и юноша полетит вниз, разбиваясь о скалы. Но держать его будет только мысль о том, что он сам выбрал этот путь. Его будет поддерживать собственный выбор. — А почему такие разные судьбы? Ведь ты же сказал, что они братья? — встрепенулся Чуя. Мори улыбнулся. — Потому что люди разные, и судьбы у всех разные. Но настанет время, и два брата сойдутся на тропе жизни. У них будет выбор: вновь стать братьями, принять взгляды друг друга и жить вместе, в память об отце или… — Или? — посмотрел на него Осаму горящими чайными глазами. Мори наклонился к нему, чёрные пряди приятно касались лба мальчика. — Или один из них должен будет уничтожить другого. Расстоптать, прикончить всё, что ему дорого. А потом дождаться мучительной смерти, не брата, а своего соперника…но довольно с вас на сегодня. Доброй ночи, постарайтесь уснуть, — Мори ласково потрепал юношей по плечу. А конец сказки пусть додумают сами. — Я бы ни за что не стал мириться с этим братом, — поделился Чуя, когда Мори уже не мог противиться сну. Дазай обернул к нему голову. — А я бы подумал… — Чего тут думать? Предатель он и есть предатель. Ему больше нельзя доверять. И братом его уже не назовёшь, — Накахара сердито отвернулся к стене. Осаму покачал головой. — Каждому нужен второй шанс… — Скажи честно, — чуть помолчав, спросил Чуя. — Ты бы меня предал, как этот брат из сказки? — Смотря за что… — Я ведь серьёзно. Ты бы отказался от меня?..

***

Чуя зябко передёрнул плечами. Противный, гадкий сквозняк. Долго ему ещё стоять здесь на холоде? Парень убрал руки в карманы и поднял взгляд на сидевшего перед ним мужчину. Его глаза были наполнены такой усталостью, что казалось, будто он сейчас упадёт без сил. Но ничуть не бывало. — Я могу дать тебе отпуск, Накахара Чуя, — задумчиво проговорил Огай Мори. — Но позволь спросить, как ты проведёшь его? — Я постараюсь не беспокоить вас без особой нужды. Всё, что мне нужно для отдыха — это одна неделя на берегу моря в компании бутылки прекрасного алого вина, — ответил Чуя, склонив голову. Ветер игрался с рыжими волосами, а извечная чёрная шляпа нещадно гуляла между пальцами. — Хорошо. Ты один из лучших исполнителей Мафии, поэтому я даю тебе возможность отдохнуть. Но не пропадай надолго, — Мори улыбнулся. — Через неделю я хочу вновь увидеть тебя в этом кабинете. — Да, босс, — Чуя залихватски щёлкнул сапогами по полу, собираясь уйти, но Мори остановил его, взяв за руку. — Я просил называть меня иначе. Когда мы наедине, я не твой босс, а ты не мой подчинённый. — Я привык называть тебя именно так, — Чуя пожал плечами. — Я вернусь через неделю…отец. — Гораздо лучше звучит, не находишь? — Мори проводил его глазами и углубился в бумаги. Как же быстро он вырос…настоящий сын Портовой Мафии. Преданный, готовый на всё, что угодно, никогда не задаёт лишних вопросов. Мори соединил кончики пальцев. Жаль только, что со вторым сыном ничего не вышло… В магазине было людно. Чуя отстоял длиннющую очередь, хотя у него было всего две бутылки вина. Но стрелять и наводить шум сегодня не хотелось. Накахара пообещал себе не доставать револьвер всю эту неделю без крайней необходимости. Отдых так отдых. — Ну и жара, — пожаловался сам себе Чуя, наконец выходя из магазина. — Больше ни за что не буду тратить своё время на очереди в магазинах. Он повернул голову набок и вздрогнул. В небольшом уютном кафе на другой стороне улицы сидел мужчина. Перед ним не было десертов, лишь смятая газетка в тонких пальцах. Каштановые пряди красиво обрамляли бледное лицо.

Дазай?

Чуя целую минуту стоял и всматривался в странного человека. Потом, приглядевшись, он хмыкнул и закутался в пальто, несмотря на жару под тридцать градусов. — Что за чертовщина…причём здесь Дазай? — говорил Накахара, стремительно покидая эту улицу и перескакивая на другую. С чего он вообще решил, что этот некто окажется Дазаем? Какая ему разница, кто это? Нет, сегодня определённо что-то не так с градусами… Чуя довольно ухмыльнулся. Вот сейчас он доберётся до пляжа, выберет самый чудный шезлонг, и вот тогда пусть в голову ударят «градусы». Напиться хотелось уже очень давно… Слежку Чуя заприметил ещё в магазине, когда на него уж очень пристально посматривал какой-то молодой юнец. Накахара попытался отделаться от него, и ему это даже как будто удалось. Чуя долго петлял по самым разным уличным коридорам, пока не попал в тупик. — Хах, интересно, — мурлыкнул Чуя, проверяя револьвер в кармане. Хорошо, сегодня ещё можно пострелять, но завтра точно никаких выстрелов. Неужели человеку даже отдохнуть нельзя? — Эй, жалкая пародия на детективное агентство, — протянул он, увидев перед собой пять вооружённых людей. — Я не собирался никого убивать, я же всего лишь такой же человек как и вы, — он развёл руками. — Не слушайте его, — проговорил чей-то спокойный вкрадчивый голос. — Стреляйте. — Какого… — возмутился Чуя, как вдруг почувствовал укол в правой части груди. Тело подломилось, в глазах сверкнули две искры, в голове зашумело. — Сволочи, — только и успел бросить он, теряя сознание.

***

Ночь опустилась на Йокогаму, тишина стояла на улицах города, но людей, что любят гулять по ночам, смотря на звёздное небо или прозябать в барах, было всё ещё много. На удивление, было не очень темно, на небе — ни облачка. В городе разлилась приятная атмосфера уюта и спокойствия, что редкость для преступной Йокогамы. Ночь выдалась хорошей. Не дул с севера холодный ветер, луна мягко выплывала из-за редких облаков. Чёрное небо, хоть какое-то разнообразие. Обычно оно серое, затянутое перистыми облачками. В небольшом милом кафе сидел мужчина. Он молчал, изредка обмениваясь быстрыми взглядами с официанткой. Девушка вздыхала каждый раз, но вместе с тем послушно приносила ему бокал лёгкого вина. Юноша благодарил её кивком головы, отпивал из бокала и запрокидывал голову назад. Он чего-то ждал и о чём-то сосредоточенно думал… Сегодня был далеко не первый раз, когда его не взяли на задание. После не особо удачного столкновения с мафией, Дазай серьёзно повредил руку. Ничего особенного, просто мелочь, в сравнении с тем, что ему приходилось испытывать раньше. Физическая боль легче душевной. Но Куникида (идеалист и идиот в одном флаконе) решил, что лучше ему пока не участвовать в операциях, касательно мафии. Теперь он был вынужден целый месяц сидеть в офисе и переписывать документы. Он обращался к мисс Йосано, чтобы она вылечила его, но она даже слушать не стала. Доводить его до полусмерти Куникида строго запретил, да ещё и прибавил вдовесок: — Ты и так достаточно потрудился за эти дни. Можешь позволить себе отдохнуть. Отдохнуть… Дазай усмехнулся. От чего ему отдыхать? Портовая Мафия всегда неуклонно следит за каждым их вздохом и шагом, ищет средства, чтобы выловить бедняжку Ацуши, а он должен отдыхать…несправедливо. Его лишают всего веселья. Он, к огромному счастью официантки, встал, расплатился (когда это было последний раз?) и вышел из кафе. Девушка махнула ему вслед рукой и закрыла заведение. Ночной воздух приятно касался бледного лица Дазая. Идти было недалеко, но мужчина решил прогуляться к реке. Она тихо и мирно несла свои воды, которые серебрились под светом луны. На скамейке сидела влюблённая парочка, Дазая передёрнуло, и он поспешил уйти от этого места. Он гулял не один. Рядом с ним, вышагивая один и тот же ритм, шёл молодой человек очень привлекательной наружности. Впечатление могла испортить лишь огромная кровавая рана, бороздившая шею. — Поздновато для ночной прогулки, — сказал он, улыбаясь. Дазай скучающе взглянул на него. — Мне совершенно нечем себя занять. Меня лишили всех удовольствий, которые грели мою жизнь. Всё, что мне остаётся — это прогулки по парку и распитие чая в местных чайных домах. — Всё такой же Осаму Дазай, как и раньше. Как там с поиском смысла жизни? — Я начинаю поддерживать теорию о том, что смысл жизни — это вино, перестрелки с Мафией и дивные ночи Йокогамы, — Дазай потянулся как довольный кот. — То есть в твоей жизни тебя всё устраивает? — Одасаку, даже не начинай. Жизнь — вещь весьма сложная. Она не может полностью кого-то устраивать. — Не хочешь стать исключением из правил? — Хотел…когда-то. Сейчас, — Осаму улыбнулся. — Сейчас уже ничего не хочу. — Осторожнее, — Ода взял его за руку. — Не иди на красный свет. — Это был единственный риск за весь этот день, — уныло пробормотал Дазай. — Я бы успел перебежать. — Когда же ты уже повзрослеешь? — Ода медленно покачал головой, переводя друга по пешеходному переходу. — Мне пришлось повзрослеть слишком рано, — уклончиво ответил Осаму. — Скажи, Ода, как ты считаешь… Но призрак друга уже расстаял. Дазай тоскливо поднял глаза на небо. Одасаку, как же иногда тебя не хватает. Вот этих простых разговоров, простой поддержки, простого ласкового слова из уст дорогого человека…не хватало всей этой простоты. Впереди замаячило здание агентства. Перед офисом стояли три чёрные машины. Дазай насторожился: что здесь происходит? Офицеры, вышедшие из машин, поприветствовали его. Они были чем-то удивлены и обеспокоены. — Добрый вечер, господин Дазай! Куникида просил вас сразу же пройти в общий кабинет. По его словам, вас ждёт сюрприз. — Что-то произошло? Надеюсь, это нечто многообещающее? — скучающе поинтересовался Дазай, поправляя полы длинного пальто. Офицеры воровато переглянулись. — В крайнем случае господин Куникида сказал, что вы не будете разочарованы. Дазай, уже значительно заинтересованный, поднялся по ступенькам и вошёл в офис. Никто не вышел навстречу, в коридоре никого не было. Уже ушли? Рановато, подумал Дазай, взглянув на часы, время детское. С тех пор, как Портовая Мафия растеряла всякую совесть, агентство не спит, и порой они засиживались до самого утра, разбирая бумаги и подписывая документы. Ещё на входе Дазай услышал голоса. Недовольный и резкий — Куникида, чуть заикающийся, встревоженный — Ацуши, надменный, растянутый — Рампо…и ещё один голос. Осаму остановился и не мог сделать ни шага. Этот насмешливый, жёсткий голос он узнает из тысячи… — Уроды! Что за хрень вы вкололи мне? Да Портовая Мафия за это всё ваше агентство к чертям собачьим разнесёт, камня на камне не останется! — Кто-нибудь, скажите ему, чтобы он перестал так кричать, у меня уже голова разболелась. — А сколько ещё будет действовать препарат? — Мой знакомый предупредил, что действие длится не более часа. Где носит этого расхитителя бинтов? — Предупреждаю, если вы сейчас же не развяжите меня, я ваше агентство с землёй сравняю! Чуя заёрзал на стуле. Верёвки очень неприятно стягивали кожу на запястьях, а дурацкий препарат путал мысли и делал речь томной, бессвязной. Как будто он налакался и пытается нести какую-то вразумительную чушь. Хреновое состояние… — Надо же, — Накахара, услышав эти слова, поднял голову, глаза сверкнули недобрым огоньком. — Не ожидал увидеть тебя здесь, рыжая красавица. Чуя еле сдержался, чтобы не заскулить. На пороге стоял Дазай. Предатель Мафии и человек, которого Чуя ненавидел всеми фибрами души, если таковая имелась. — Серьёзней будь! — Куникида отвесил звучный подзатыльник Осаму. Накахара даже слегка приулыбнулся. Так ему и надо, пусть лучше рот на замке держит. — Заткнись, скумбрия, — пробормотал Чуя. — Подумаешь, казанова местного разлива! Проваливай туда, откуда пришёл. Чуя раздражённо свёл брови к переносице. Он мог бы угостить Осаму прекрасными трёхэтажными эпитетами, но действие препарата сказывалось. Единственное, на что он был способен, это тихий гневный шёпот, от которого было уже больно. — Зачем вы притащили его сюда? — довольно развязно поинтересовался Дазай, нарочно отворачиваясь. — Мы с господином Куникидой следили за ним весь день, — с готовностью доложил Ацуши. — Когда он оказался в тупике… — Я спросил не как вы его поймали, а зачем, — повторил Осаму. — Пойдём, надо поговорить, — вдруг позвал его Куникида, и двое детективов скрылись за дверью. — Отлично, два главных клоуна исчезли, — капризно констатировал Чуя, откидываясь на спинку стула. — Эй, тигрёнок, рыжая красавица хочет поесть, неужели столь благородный спаситель душ не даст ей хотя бы пару печений? — Д-да, конечно, сейчас, — Ацуши помнил наказ Куникиды: потребности первой необходимости выполнять, но разговоры не вести, на уловки не попадаться. Но Чуя, кажется, и не собирался никого «ловить». Его взгляд вдруг стал отчуждённым, движения расслабленными. Всё равно ведь не сбежать, пока препарат действует. Значит надо себя как-то поразвлекать…

***

— Я жду объяснений, — напомнил Дазай, видя, что Куникида встал возле окна как вкопанный и начинать разговор не торопится. — Поскольку ты сидишь без дела вторую неделю, — начал Куникида, вынимая блокнот, словно он эту речь подготавливал. — Директор решил дать тебе особое задание, для которого не потребуется участие в сложных операциях. Твоя задача заключается в том, чтобы просто приглядывать за Чуей Накахарой, известным так же, как… — Это такая шутка, верно? — устало потёр виски Дазай. — Вы же понимаете, что это его план? Я не знаю, что выдумала Мафия на этот раз, но либо его подослали, либо он сам что-то готовит. Как вы вообще умудрились его изловить? — Это неважно, — отрезал Куникида, поправляя очки. Осаму понимающе кивнул. — Тот самый сильнодействующий препарат успокоительного свойства, о котором ты так старательно рассказывал Ацуши. Будто лектор в университете. — У нас в здании находится один из самых опасных преступников Йокогамы. Поэтому не мог бы ты, ради всего, не быть разгильдяем и выполнить то, что от тебя требуют? — А что мне за это будет? — Как минимум, я не сломаю тебе шею. — У тебя и так очень небольшие шансы сделать это. Но я согласен. В любом случае, хоть какое-то развлечение… — Даже не вздумай воспринимать это как развлечение. Это серьёзное задание, требующее всей твоей концентрации и внимания. Он наверняка захочет сбежать и применит способность. Ты сможешь её погасить. — Конечно, господин Куникида. Но он обманывает вас. Это не вы поймали Чую. Это ОН позволил вам себя поймать. Или ты думаешь, что его всё это время сдерживают твои верёвки? — Послушай меня внимательно, Дазай. Директор просил меня препоручить это дело именно тебе. Он доверяет твоему опыту и умениям. Ты должен… — Я никому ничего не должен, — шутливо перебил Дазай, улыбаясь и не глядя на Куникиду, но чувствуя, как внутри у того всё закипает. Куникида выдохнул: он боролся с мыслью хорошенько врезать Дазаю уже целых пять минут, это становилось невыносимым. Но он вспомнил просьбу директора. Мужчина снял очки и повертел их в руках. — Так ты согласен или мне пойти к директору и доложить, что Дазай — это некомпетентный идиот, который не может даже… — Да согласен я, чего греха таить, — Осаму истинно кошачьим движением поправил ворот пальто. — Это лучше, чем сидеть без дела в кафе. — Вот именно. Хоть пользу принесёшь. — А что мне с ним делать? Выводить на прогулку три раза в день и кормить с ложечки? — Просто присматривай за ним. Не говорю тебе читать ему нотации, он из тех, кто ничего не услышит. Но мы всё равно думаем, — Куникида понизил голос. — Мы думаем, что его ещё можно вернуть на путь исправления. — Нет, — резко сказал Дазай, но, видя изумление Куникиды, решил смягчиться. — Он не вернётся на «правильный» путь, потому что такого пути нет. Они у всех разные. — Сейчас не лучшее время для философии. Я же не прошу тебя проповеди ему читать. Да и вот ещё что — не играй в героя. Если почувствуешь опасность, скажи мне, хорошо? — Ни за что, — потянул слова Осаму. Вот ещё, лишать себя удовольствия. — Главное не задушите друг друга, а остальное приложится, — Куникида направился к двери, чтобы привести Чую. Жить им предстоит вместе. Скоро должны приехать рабочие, занести кровати. — Всё равно он сбежит через два дня. Максимум через месяц, — уныло парировал Дазай. Куникида вздохнул. — Постарайся не довести его до настолько плачевного состояния. — Нам будет жутко весело вдвоём! — Дазай, чтобы отвести подозрения, соединил ладошки и наклонил голову. — Мне почему-то кажется, что вы друг друга очень хорошо знаете, — задумчиво проговорил Куникида. — Это ваше странное приветствие, твой необычный энтузиазм… — Тебе кажется, мистер Сама Пунктуальность, — Дазай непринуждённо засмеялся. — Я. Его. Не. Знаю…

***

— Конечно же нет. Я бы от тебя никогда не отвернулся. Мы же друзья, — Дазай тихонько зевнул. — Доброй ночи. — Доброй. Не умри во сне, — Чуя что-то буркнул себе под нос и закрыл глаза. Рука сжимала тёплые пальцы Дазая…