Незабываемый день, или Шастун, останься после уроков

— Шастун, останься после уроков. Антон Шастун, мягко говоря, офигел от происходящего. Как его, отличника, который идёт на золотую медаль, могут оставить после урока, да ещё и самый строгий учитель школы? Арсений Сергеевич Попов – учитель английского языка, и самый требовательный преподаватель, которого только Шастун знал, но оттого не менее красивый: всегда уверенный взгляд голубых, как небо, глаз, увитые венами руки, россыпь родинок по всему телу, чёрные смольные волосы и подкачанное тело. Белые облегающие рубашки прекрасно смотрятся на фигуре Попова, а точно такие же обтягивающие чёрные брюки на учителе просто сводят с ума девочек, и даже некоторых мальчиков. Арсения Сергеевича боялась вся школа, ведь не каждый учитель взглядом сможет поставить на место человека, ничего при этом не говоря. Шастун уже давно смотрит на Арсения, пытаясь отвергать свои чувства, но сердце не обманешь. Антон тянется к учителю и боится его одновременно, но понимает, что Арсений Сергеевич не станет даже дружбы заводить с мелким школьником, не то, что отношения. Потому Шастуну остаётся только мечтать об общении с Поповым. Именно поэтому сейчас Антон сидит в шоке, думая, почему же его попросили остаться: он выполнил домашнее задание, прекрасно знает предмет, а все олимпиады для участия давно закончились. Шастуна начинает потряхивать от страха неизвестности: все-таки шатен больше боится, чем испытывает симпатию к учителю. Урок подходит к концу, а Антон уже весь вспотел из-за ожидания. Это был последний урок, поэтому шатен решил просто уйти из кабинета со звонком, чтобы не оставаться с учителем наедине. Прозвенел звонок, и все ученики посыпались из кабинета по домам. Шастун уходил вместе с толпой, но стоило догадаться, что с ростом в сто девяносто семь сантиметров его сложно будет не заметить. — Шастун, я же просил остаться! — прикрикнул Попов на ученика, из-за чего у Антона внутри все сжалось: он неосознанно разозлил учителя. Он развернулся, подошёл к второй парте первого ряда и сел напротив учителя, нервно стуча ногой об пол, а пальцами отбивая ритм песни, которая заела в голове. Как только кабинет полностью освободился, брюнет встал со своего учительского кресла и закрыл дверь кабинета на ключ, после чего начал потихоньку подходить к Шастуну. Вот тут-то шатен и напрягся. Пересилив себя, Антон решился задать вопрос, который мучает его уже сорок минут: — А-арсений Сергеевич, зачем В-вы меня после урока оставили? — заикаясь от волнения и страха проговорил Шастун, ожидая ответа учителя. Попов усмехнулся, смотря на испуганного Антона, который сжался на своей второй парте. — А ты как думаешь, Антош? — Арсений, наслаждаясь своим превосходством над учеником, обходит его и кладёт руки на плечи, начиная немного сжимать, массируя. — Я н-не знаю... — Шастуна всего трясёт, и даже лёгкий, но в то же время жёсткий массаж от Арсения не спасает его от нервозности и страха. — Антош, а ты знаешь, что хорошие ученики выполняют домашнее задание? — внезапно спрашивает Попов, сжимая плечи мальчика ещё сильнее, до лёгкой боли. Антон на этот вопрос округляет глаза, поднимая их вверх, смотря на учителя, который в ответ опустил взгляд на самого Шастуна. — Н-но... я же сделал домашнее задание, Арсений С-сергеевич... — Антон не понимал, почему Арсений Сергеевич говорит ему про домашнее задание, ведь он, как прилежный ученик, не пропускает ни одной работы. — Да, Тош, но я задавал два упражнение, а ты сделал только одно... — разочарованным тоном произносит брюнет, чувствуя, как Шастун под его руками напрягся ещё сильнее. — плохих учеников надо наказывать. — томным с усмешкой голосом сказал Попов, резко поднимая Антона подмышки. Шастун вскрикивает, не ожидая такого, и начинает паниковать ещё больше. Арсений разворачивает ученика и кладёт грудью на парту, резко сдергивая школьные брюки и синие боксерки с бёдер Антона. Шастун, краснея от стыда и страха, начинает всхлипывать, думая, что же собирается делать брюнет. Попов, слыша посторонние звуки, наклоняется к шатену, видя его красное от слез лицо. — Ну-ну, малыш, не надо плакать. Я обещаю, если ты будешь послушным, больно не будет, — пообещал Арсений Шастуну, после начиная гладить мягкие, но усыпанные мурашками от холода и страха ягодицы мальчика, расслабляя их. Антон весь дрожит, но успокаивается, видя, что Попов пока ничего не предпринимает. Внезапно Арсений замахивается и бьёт ученика по бледной коже. Шастун, не ожидая такой подставы, громко вскрикивает, продолжая ронять слезы на красивое детское личико. Он всхлипывает и шумно шмыгает носом, в то время как Арсений бьёт его уже второй раз по левой половинке. Ученик сдерживает порыв встать, зная, что Попов быстро положит его обратно, но все-таки предпринимает попытку закончить наказание: — А-арсений Сергеевич, прекратите, пожалуйста. Я выполню работу, только перестаньте, — слёзно умолял Попова Шастун, но ему было плевать. — Антош, ну мы только начали, солнце, — хриплым голосом сказал брюнет, ударяя шатена уже по правой половинке, слыша новый болезненный вскрик, — нет, малыш, так не пойдёт. Нас могут услышать. Ты же не хочешь, чтобы в кабинет зашли, обнаруживая меня, шлепающего тебя по твоей красивой сладкой попке? — в доказательство этого Попов громко шлепнул Шастуна ещё раз. Антон отрицательно покачал головой, шмыгая носом, — тогда веди себя тише, малыш. Антон из-за боли совсем не заметил, как его член встал и теперь больно упирался в стол. Шатен в ужасе подумал, что возбудился из-за шлепков, но в этом было что-то приятное: тёплая рука ударяет по холодным ягодицам, после нежно поглаживая. Тут любой возбудится! Пока Арсений заострил своё внимание на наказании Антона, Шастун быстро просовывает руку под парту, начиная надрачивать себе. С губ срывается стон, но не от боли, а от наслаждения. Арсений, услышав это, замер, уставившись на Шастуна округлившимися глазами. Шатен понял, что его спалили не только за мастурбацией, но и за извращённым интересом. — Малыш, да ты хорошо возбудился, но разве папочка разрешал тебе трогать себя? — решил поиздеваться над учеником Попов, специально называя себя папой. — Нет… — смутился Шастун, забывая о стыде, который волновал его пять минут назад. — Нет, кто? — продолжает дразнить мальчика Арсений Сергеевич. — Папочка… — Антон принял правила игры, выполняя все требования Арсения. — О, я вижу, малыш понял, что от него хотят, — Попов развернул Шастуна так, что теперь он лежал спиной на парте, и поцеловал его в губы: грубо и настойчиво. Антон в оцепенении не понял, что сейчас происходит, но спустя пять секунд начал целовать в ответ, пытаясь перехватить инициативу. Вскоре кислород закончился, так что Попов, переводя дыхание, произнёс, — Антон, у тебя когда-нибудь был секс с мальчиками? — У меня вообще никакого секса не было, — Арсений обалдел, когда узнал, что его ученик девственник. Если кудрявые волосы, красивые зелёные глаза и детский взгляд привлекали брюнета, то и девчонок подавно. Шастун уже полностью успокоился, ведь Арсений Сергеевич прекратил наказание, а сейчас тем более спрашивает то, о чём Антон так долго мечтал. — Расставь ножки пошире, сладкий, — ласково попросил Арсений, отходя к учительскому столу и открывая тумбочку в поисках смазки и презерватива. Попов быстро нашёл искомые предметы, возвращаясь к ученику, который выполнил просьбу учителя, расставив длинные ноги шире. Попов пачкает палец в клубничной смазке, подставляя его к сжатому колечку мышц Шастуна, проникая одной фалангой в дырочку, слыша болезненный стон сверху. — Чш-ш, малыш, потерпи, сейчас легче будет. —Арсений продолжает входить в сфинктер, параллельно поглаживая внутреннюю часть бёдер Шастуна, чтобы отвлечь от боли. Учитель полностью вошёл внутрь Антона одним пальцем, пытаясь нащупать точку наслаждения. Громкий стон, доносящийся сверху, оповещает о том, что простата найдена. Попов начинает массировать заветную точку, отчего ученик стонет ещё громче, сжимая руку Арсения у себя в заднице. — Малыш, не зажимайся! — Арсений звонко шлёпнул Шастуна по попе и резко вынул палец, от чего шатен болезненно взвыл, ведь боль от прошлых ударов никуда не делась. Попов к первому пальцу добавил второй, заново вводя их в дырку Антона. Как только пальцы полностью проникли внутрь, брюнет начал разводить пальцы, имитируя ножницы. Шатен от этих действий издал продолжительный стон, пытаясь ещё больше насадиться на пальцы. — Арсений Сергеевич.. Я не могу больше… Пожалуйста. — Что ты не можешь, Антош? — намеренно играется с ним Попов, желая, чтобы Антон высказал свои желания вслух. — Не могу терпеть… Трахните меня, пожалуйста. — произнёс Шастун, а у Арсения искры в глазах зажглись. Брюнет быстро раскатал презерватив по толстому члену, смазывая его смазкой и приставляя к судорожно сжимавшейся дырочке шатена. Арсений входит головкой, слыша тонкий писк ученика, который сильно зажмурил глаза, пытаясь перетерпеть боль, приносимую распирающим членом. Попов начинает входить глубже, слушая болезненные стоны, пытаясь отвлечь шатена поцелуями в щечки и губы. Вскоре учитель доходит до простаты ученика, о чём информирует хриплый из-за возбуждения стон сверху, и тогда Арсений начинает двигаться, каждый раз попадая по заветной точке. — Арсений Сергеевич, пожалуйста, я не могу больше терпеть. Можно мне закончить, пожалуйста? —просит Шастун, потому что его член болит до звёздочек перед глазами, а толчки, приходящиеся прямо на простату приносят неимоверное удовольствие. — Ещё рано, сладкий. — шепчет на ушко и кусает за мочку уха Попов, из-за чего шатен покрывается мурашками. Арсений продолжает вбиваться в тело Антона, чувствуя приближающуюся разрядку, поэтому наклоняется ближе к Антону и говорит: — Кончай, малыш, — Антон наконец-то слышит разрешение, и с звонким стоном изливается на парту, трясясь от оргазма. Арсений, чувствуя, как стенки ануса Шастуна сжимаются, кончает следом, пачкая рубашку шатена. Этот день принято считать началом их общей истории...