Тёмные желания

Декабрь 1998 года

      Небольшая деревянная дверь, легко пропущенная мимолётным взором, огораживала от школьной суеты разгорячённые тела двух учеников. Этот заброшенный кабинет слышал слишком много стонов за последний месяц. И, если бы у него действительно были уши, то наверняка они бы приобрели оттенок спелой клубники. Два галстука, так небрежно брошенные в спешке, оказались позабыты. Серебристо-зелёный перемешался с бордово-золотым, оставшись на полу небольшим ярким пятном. Неподалёку от них расположились две рубашки, юбка и мужские брюки. Завершали композицию беспорядка две мантии с эмблемами змеи и льва. На последних толчках из груди Гермионы вырвался протяжный стон и, откинув голову, она позволила приятной неге полностью охватить её тело. Если бы не сильные руки, державшие её за талию, она бы непременно упала на парту. Делая глубокие вдохи, Грейнджер пропускала сквозь пальцы светлые волосы того, кто являлся причиной её сбившегося дыхания и пунцовых щёк. Она слышала, как волшебник тяжело дышал и по-прежнему оставался в ней, не желая выпускать из объятий. — Драко, мне…больно, — проскулила Гермиона, когда его ладони слишком сильно сжали талию. Подняв на девушку серебристый захмелевший взгляд, Драко отнял от неё руки. Он рассматривал её тело, пока в голову постепенно проникал единственный вопрос: почему это снова произошло? Привычка формируется у человека в течение двадцати одного дня. Этого времени достаточно, чтобы мозг запомнил определённую последовательность действий. Драко Малфой мог вполне оспорить этот факт. Две недели — вот время, за которое он так быстро привык к ощущению её кожи под ладонями и хриплого голоса, выстанывающего его имя. Было ли это его привычкой? Нет. Конечно же нет. Драко повторял себе это постоянно, но находясь во власти карих глаз и нежной кожи, он понимал, что его самовнушение с каждым разом разбивается на маленькие осколки. Малфой не мог дать точного ответа на вопрос о том, когда началась их постоянная близость. Возможно, это случилось после перепалки на уроке зелий, когда Слизнорт поставил их вместе. Драко знал, что они не сработаются. И дело было отнюдь не в её происхождении, а в том, что это просто была Грейнджер. Всегда раздражающая Грейнджер. Её манера поправлять его действия выводила Малфоя из себя, но вместе с тем приводила к тому, что всё чаще серые радужки задерживались на её веснушках и кудрявых волосах. Когда они вдвоём первый раз осквернили одну из парт на отработке у Слизнорта, Драко не злился. Он был больше растерян от произошедшего. Эта же эмоция отразилась на лице Гермионы, когда она спрыгнула с парты и пыталась прикрыть грудь рубашкой. Оба решили, что это не повторится. Повторилось. Не один, и не два раза. Драко не отдавал отчёт своим действиям. Его ладони сильно вспотели, и в момент, когда руки начали скользить по деревянной поверхности, Малфой пришёл в себя. Он вытащил из неё член, заправив его в боксеры, и положил руки на парту за её спиной. — Эй, всё в порядке? — заметив отстраненность Малфоя, обеспокоено спросила Гермиона, коснувшись его щеки ладонью. — Да. Лёгкая ухмылка заиграла на его лице, и чтобы отвлечь Грейнджер, Драко приблизился, целуя ее в губы. Их касание действовало, как спусковой крючок перед выстрелом. Ему было мало просто целовать её, хотелось большего. Драко уже был готов снова вогнать в неё член и вбиваться до потери контроля, когда маленькая ладонь легла ему на грудь. — Нам нужно остановиться. — Ты права. Гермиона чмокнула его в щеку и спрыгнула с парты. Она надела бельё с юбкой и принялась застегивать рубашку. Молчание нарушали звуки брякающей пряжки ремня. Послышалось хмыканье, и Гермиона развернулась на звук, выгибая бровь. — Что смешного? — спросила она Малфоя, который крутил на пальцах гриффиндорский галстук. — Ничего, — серые радужки следили за аксессуаром, — просто интересно, что скажут твои друзья, когда узнают, что ты со мной трахаешься. Его взгляд метнулся к Грейнджер, наблюдая за тем, как она подходит к нему и выхватывает предмет одежды. — Они не узнают… по крайней мере, пока. — Безусловно, — и он снова одарил её улыбкой, которая, как думала Гермиона, была её слабостью. Надев галстук и плотно завязав его, Грейнджер подошла вплотную к Драко. Он был значительно выше неё, от чего ей пришлось поднять голову. — К черту тебя, Малфой, — игриво произнесла она и приподнялась на носочки, чтобы быстро поцеловать его. — Где ты будешь праздновать Рождество? Гермиона сама удивилась тому, как быстро сменила тему разговора, но ей действительно было интересно знать о планах Драко на праздники. — В поместье, отец просил, чтобы я обязательно прибыл домой. Девушка кивнула. — А ты, я так понимаю, с Поттером и Уизелом? — На самом деле, я собиралась остаться в Хогвартсе. Малфой равнодушно кивнул. Продолжать эту тему он не стал, а Гермиона, видя его незаинтересованность, замолчала, чувствуя мимолетный укол огорчения в сердце. — У меня Трансфигурация, не скучай. Улыбнувшись, Гермиона выскочила за дверь. Малфой остался один наедине с тишиной. Не было никакого учащенного ритма сердца после этой встречи. Оно билось абсолютно ровно.

***

      Гермиона всегда считала себя умной девушкой и не понимала тех, кто, как героини прочитанных ею книг, отсчитывают дни до встречи с любимым человеком. Пока сама не оказалась на их месте. Как-то в разговоре Парвати упомянула, что интимная связь сильно сближает двух людей. Иногда доводит до такого, что один из них может испытывать чувства к другому. Грейнджер пропустила это мимо ушей с мыслью, что с ней такого никогда не случится. Она сильно ошибалась. Признаться самой себе, что она скучает по Малфою было тяжело. Ей потребовалось несколько минут на то, чтобы мысленно произнести ответ «да» на собственный вопрос «скучаешь ли ты по нему?» Стадия отрицания — то, что заполнило душу Гермионы, хотя она и не пребывала в горе. Хотя возможно, это можно было расценить как своеобразное горе. В любом случае, скрепя сердцем, девушка приняла этот факт. Ей стало бы легче, если бы Драко написал ещё пару строк, кроме фразы «С Рождеством» в одном из писем. Грейнджер не требовала от него любовной тирады, но, признаться честно, была бы рада узнать, что он так же скучает по ней. Но на бумаге буквы сформировались лишь в сухое поздравление с дальнейшей подписью. Задвинув переживания в дальний ящик разума, Гермиона просто стала ждать начала нового семестра. Было ли это любовью? Слишком громкое слово для описания её чувств. Правильнее было сказать привязанность, влечение. Влюбленность.

Январь 1999 года

      Они виделись уже три раза после начала семестра, но всё это время Драко вёл себя отстранённо. Никаких «случайно» брошенных взглядов, ни подмигиваний, ни просьб встретиться. Гермионе казалось, что она снова вернулась в сентябрь, когда они, так же как и сейчас, выражали крайнюю степень недовольства друг другом. Грейнджер это нервировало. Мало того, что во время каникул она не получила от Малфоя никаких известий, так теперь и его грёбаное равнодушие острыми когтями скребло душу. Гермиона смогла сменить гнев на милость, когда во время обеда в Большом Зале к ней подошёл первокурсник с Когтеврана и передал записку. В ней красивым почерком было написано два предложения: «Заброшенный класс. После ужина. Драко» Она ощутила, как тепло распространяется по телу, а губы изгибаются в скромной улыбке. Это не ускользнуло от зоркого взгляда Джинни, которая сразу же спросила, какова причина изменений в её лице. — Я обязательно расскажу тебе, но позже, — ответила ей Гермиона, пряча записку в сумку. С каждым приближающимся шагом её немного потряхивало от нервов. Наконец, девушка дошла до того самого класса и открыла дверь. Малфой уже был там; сидел на одной из парт, уставившись на свои сцепленные пальцы. Он повернулся на звук и встретился взглядом с Гермионой. На ее лице был свет от лампы; единственное освещение в этой комнате. — Здравствуй, — первым нарушил молчание Малфой. — Привет. Гермиона робко сделала шаг вперёд. Это так сильно отличалось от их привычных встреч. Драко не подходил к ней, не стискивал талию в объятиях и не целовал её губы. Сама Грейнджер тоже никогда не подходила к нему первой, не кидалась ему на шею. Драко опережал её сам. Сейчас он просто спрыгнул со стола и смотрел на неё. Между ними остался метр, когда Гермиона сделала последний шаг. — Как провёл каникулы? — тихо спросила она, теребя пальцами свою мантию. Этот вопрос был уместен в данной ситуации? Между ними туманом повисла недосказанность, и это предложение больше было похоже на проявление вежливости, чем желание действительно узнать о его делах на праздниках. — Об этом я и хотел бы с тобой поговорить. — О чем конкретно? — спросила Гермиона, сделав ещё один шаг ближе к нему. Драко по-прежнему стоял на месте. — Мы больше не будем встречаться. Никогда. Холод разрядами тока прошёлся по её телу. — Что? — Ты слышала, — Малфой выдохнул и продолжил, — я обручён, Грейнджер. По окончанию Хогвартса, я женюсь. И лучше нам сейчас прекратить эти бессмысленные встречи и обжимания в пустых кабинетах. Теперь это был не холод. Похоже на действие Круциатуса. Как в тот раз, когда Гермиону пытала Беллатрисса в его доме. Теперь это делал сам Малфой. — Бессмысленные? А как же все те слова, что ты говорил мне, когда трахал в этих самых пустых кабинетах? — её голос был похож на металл, и Гермиона была бы рада узнать, что им она разрезает его белую кожу. — А как же… мы Драко? — Не было никаких «нас», Грейнджер, и не будет. Её душили солёные слезы, которые так и норовили выплеснуться из глаз, но Гермиона всеми силами заставляла себя не плакать. Не перед ним, никогда. — Я поняла тебя, Малфой, — разрезав воздух металлическими нотками в голосе, Гермиона посмотрела ему в глаза. Не увидев в них былого влечения, Грейнджер быстро покинула кабинет, с громким стуком закрыв дверь. Драко выдохнул с облегчением — это было проще, чем он себе представлял. Его ошибка стоила одной невинной души.

***

Ей было не просто больно. Ей было очень больно. До скрежета зубов, до сухости в глазах. Как бы она ни старалась, а взгляд всё равно находил светлую макушку в компании милой шатенки. Астория Гринграсс. На два года младше Малфоя. Малфой то мило придерживал её за талию, то нежно убирал выбившуюся из причёски прядь волос за ухо. До тошноты приторно. Словно пьёшь чай с пятью ложками сахара. Они разговаривали с другими слизеринцами, сидя за общим столом в Большом Зале, и не догадывались о паре карих глаз, которые наблюдали за ними с соседнего стола. Малфой никогда не был таким с Гермионой: заботливым, внимательным. Он был совсем не таким, как с ней. Грейнджер не могла даже представить, чтобы он так просто мог взять и оставить на щеке нежный поцелуй, а не кусать её губы в порыве страсти, пока его пальцы задирали юбку. Не представляла, чтобы Драко держал её за руку, поглаживая пальцем тыльную сторону ладони. В отношении Грейнджер, все его движения были быстрыми и механическими. И такая разница изводила Гермиону. Она сама хотела бы оказаться на месте Гринграсс и ощутить на себе всю его нежность и внимание, а не только рваные поцелуи и отстранённость. Пока Гермиона смотрела на них, злость заполняла каждую клеточку тела и концентрировалась в руках. Одно маленькое движение, и перо, покоящееся в ладони, согнулось пополам. Звук треснувшего стержня отвлёк девушку от влюблённой пары. — Гермиона, что с тобой? — Джинни коснулась её руки, которая сжимала сломанный предмет для письма. — Всё в порядке, — раздражённо бросила Грейнджер и начала складывать сломанное перо с пергаментом в сумку. — Встретимся на Зельях. Она выскочила из Большого Зала, не оглядываясь на стол Слизерина. Видеть счастливое лицо Драко Малфоя — последнее, чего бы она хотела. Сначала ей было сложно абстрагироваться от увиденного — перед глазами то и дело мелькали образы влюблённой пары. Для себя Гермиона поняла, что уйти с головой в учёбу — лучшее решение. Теперь её взгляд всегда падал на страницы книг, конспектов и докладов. Главное не думать о Малфое и его девушке. Уж с этим то она сможет справиться. И всё шло своим чередом. За месяц рана практически затянулась и не доставляла боли. Если бы не случайно увиденная сцена в коридоре во время дежурства. Грейнджер до точности помнила его руки, покоящиеся на талии Астории, и губы, целующие её. Пластырь резко сорвали с наболевшей раны, присыпав вдобавок соли. Сначала Гермиону охватила боль, но чем дольше она смотрела на них, тем быстрее чувства сменяли друг друга. На место боли пришла ревность. Не та, которую она испытала на шестом курсе, когда Рон начал встречаться с Лавандой. Та была с привкусом горечи. У этой же привкус был яркий и обжигающий. Ярость. Всепоглощающая злость. Гермиона отвела взгляд от двоих людей и поспешила уйти в другое крыло замка. Слёз не было; они словно высохли от бесконечных рыданий. Девушка зажмуривала глаза в попытке отогнать непрошеную картину, которую увидела несколькими минутами ранее. Остаток дежурства волшебница провела словно в тумане: не замечала учеников, разгуливающих после отбоя, а если и видела их, то срывала свой гнев, забирая очки у студентов любых факультетов. В ту ночь Гермионе снился один единственный сон. Картинки сменяли одна другую. В ее ладони пульсировал красный орган. Она протянула руку к парню напротив в надежде, что он заберёт её сердце и приложит к своей груди. И он забрал. Отрывок сна, который будет травить память долгое время, вспыхнул ярким светом. Малфой бросил орган на землю. Её сердце разбилось, и, собирая красные осколки, в их отражении она увидела до боли знакомые серебристые глаза.

***

Март 2000 года

      «Ежедневный Пророк» монотонно шуршал в её руках. Карие глаза ещё не успели пробежаться по всем чёрным буквам, как остановились на первой статье, украшающей разворот газеты.

«Смерть при загадочных обстоятельствах:

В ночь с 10 на 11 марта на восемнадцатом году жизни скончалась юная волшебница — Астория Гринграсс. Как сообщают родственники покойной, девушка выбросилась из окна родового поместья. Выражаем соболезнования родным погибшей, а также семье Малфой, в частности Драко Малфою, в связи с потерей невесты. Напомним, что в этом году должна была состояться свадьба между двумя древними родами — Гринграссами и Малфоями».

Отложив газету, Гермиона прикрыла глаза. Бедная малышка Астория. Она не виновата, конечно нет. И она точно не должна была расплачиваться за ошибки, совершённые своим горячо любимым женихом. Грейнджер поднялась с кресла и подошла к комоду, стоявшему возле кровати. Она вытащила из него маленькую самодельную куклу из соломы, с приклеенными к ней каштановыми волосами. Подушечкой большого пальца, Гермиона погладила игрушку и скромно улыбнулась. Было нетрудно сделать куклу точь в точь похожую на младшую Гринграсс; поиск материалов занял больше времени, чем хотелось бы. Когда всё было готово, Гермионе оставалось только произнести нужное заклинание и представить, как хрупкая девушка падает из окна, ведомая речью соперницы.

***

Апрель 2006 года

      Снова Гермиона держала в руках газету, и её неотрывно следили за словами на бумаге. С каждой прочтённой буквой, внутри неё вскипало недовольство. Она бы давно забыла чувство, под названием «ревность», если бы не крупное колдо, бросившееся ей в глаза.

«Новая пара в магическом мире!

Драко Малфой был замечен в компании незнакомки. Совсем недавно Драко Малфой вернулся в Англию из Франции, где занимался развитием своего бизнеса. Наши репортёры заметили его, прогуливающимся по Косому Переулку, с девушкой. Что примечательно, юная особа была, как две капли воды, похожа на бывшую погибшую невесту Малфоя — Асторию Гринграсс. Что же получается: никакой смерти не было вовсе, и аристократка все это время была жива? Оставайтесь с нами, и мы первые выясним все тайны!»

Газета полетела на пол. Гермиона сжимала кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. Она горела изнутри от заполнившей её ревности и чувства собственничества. Легко было сказать самой себе, что отпускаешь его. Сложнее было действительно это сделать. А теперь этой статьёй Гермиона содрала засохшую корку с раны. Неприятно. Кровь маленькой струйкой потечёт по коже, но Гермиона не будет этого чувствовать. Единственное, что она будет ощущать — крупицы злости, которые сыплются на её открытую рану.

***

Август 2006 года

      Стук каблуков эхом разносился по коридору Министерства Магии. В каждом шаге мисс Грейнджер прослеживалась уверенность и непоколебимость. Она несла в себе ту стать, что скрывалась в школьные годы за серыми жилетами и юбками. Сейчас на ней строгая обтягивающая юбка и белая рубашка. Подходя к своему кабинету, Гермиона поприветствовала свою помощницу, которая протянула ей документы. — Доброе утро, мисс Грейнджер, прекрасно выглядите! — Спасибо, Лекси, — сухо отозвалась Гермиона и взяла папку из рук помощницы. — Вопрос о поставке зелий в Финляндию был урегулирован? После стажировки в министерстве магии, она решила заняться делом, которое всегда согревало её душу — зельеварением. Её страстью стала разработка зелий от различных недугов, и благодаря помощи Гарри, со временем она смогла сделать так, чтобы её труды продавались не только в лавках Магической Британии, но и в других странах мира. Грейнджер основала собственную компанию по созданию и продаже зелий «Hermione Granger’s potions». Она посвятила всю себя работе. — Возникли небольшие трудности, — замялась помощница, не решаясь взглянуть в глаза начальнице. — Трудности в чём? — переведя взгляд на сотрудницу, спросила Грейнджер. — Дело в том, что поставка зелий в Финляндию невозможна, так как компания, с которой мы должны были сотрудничать, уже заключила договор с другим поставщиком. На лице Гермионы отразилось недоумение: брови сведены, глаза широко раскрыты. Этого просто не могло быть. Она лично делала запрос о сотрудничестве с финской компанией по продаже собственного «Зелья от неврологических недугов». И насколько, ей было известно, договор был практически подписан. — Скажи мне, как произошло то, что нас опередила другая компания? — Гермиона приблизилась к девушке, заглядывая ей в глаза. — Возможно, что они предоставили лучшие условия для сделки, — замялась Лекси. Грейнджер выругалась про себя. Она безусловно ни в чем не виновата, и срывать на ней злость было бы глупо. — Хорошо, спасибо за информацию, Лекси, — Грейнджер закрыла папку с бумагами, и подошла к своему кабинету. — Тебе не известно, кто заключил договор раньше нас? — Да, компания «Malfoy industry», владелец Драко Малфой. Гермиону словно прошибло током. Малфой. Фамилия, которая не давала ей покоя в жизни и от которой кровоточит сердце. От услышанного она так и застыла, держась за ручку двери. Повернувшись к помощнице, Гермиона мило улыбнулась. — Найди мне адрес его компании.

***

15 августа 2006 года

      День у Драко Малфоя был паршивым с самого начала. Переговоры с инвесторами не приносили какого-либо результата, и казалось, что после удачного подписания контракта с финским предприятием на поставку зелий, ничто больше не приносит Малфою прибыли. Он разбирал отчёты сотрудников в тот момент, когда в его дверь постучалась секретарь. — Мистер Малфой, к Вам посетитель. — Я просил никого не впускать сегодня, — тоном, не терпящим возражений, произнёс Драко. — Она сказала, что это по важному делу. — Хорошо, впустите. На пороге появилась девушка, которую он не сразу узнал. Её внешний вид впечатлил Малфоя: лаковые лодочки на высоком каблуке, чёрная облегающая юбка и белая рубашка с широкими рукавами. — Добрый день, мистер Малфой. — Грейнджер? Драко не видел её несколько лет. После завершения их «отношений», он забыл об однокурснице на долгое время. Несколько раз Малфой замечал её фото на страницах Пророка, где говорилось то ли о её расставании с Уизли, то ли об открытии бизнеса. Малфой не вдавался в подробности. Он мог себе признаться, что Грейнджер стала красивее, чем была в школе; видимо, новый стиль сделал своё дело. Но всё же, Малфой был уже не в том возрасте, когда глядя на девушку, его член был способен выпрыгнуть из брюк. — Чем обязан твоему визиту? Гермиона медленно прошла и села на стул напротив Драко. — Наверняка ты знаешь, что я занимаюсь разработкой и продажей собственных зелий. И буквально неделю назад, я договорилась с одной весьма большой компанией в Финляндии о сотрудничестве. — Гермиона замолчала и позволила себе взглянуть на Малфоя. Сосредоточенный взгляд, непоколебимый вид. — Придя сегодня на работу, я узнаю, что та самая компания заключила договор с другим поставщиком, и каково было моё удивление, что им оказался ты, Малфой. На последних словах Грейнджер придала голосу настолько миловидный тон, что хотелось невольно закрыть уши руками. — Чего ты хочешь от меня, Грейнджер? — равнодушно спросил Драко, складывая руки в замок. — Отмени сделку, Малфой. Драко хмыкнул. — То есть ты думаешь, что придя сюда и рассказав о своей неудаче, заставишь меня отменить сделку? Этого не будет. Ничего личного, Грейнджер. — Признаться честно, я и не рассчитывала на другой исход, но попытаться всё же стоило, — Гермиона поднялась с места, разглаживая складки на юбке. — И по крайней мере, я увидела тебя спустя долгое время. — Всего хорошего, мисс Грейнджер. Девушка подошла к двери, но перед тем как выйти из кабинета, развернулась к Драко. — Я была бы ужасным человеком, если бы не выразила тебе свои соболезнования по поводу смерти твоей невесты. Бедная Астория, она была такой молодой. Не взглянув на Малфоя, Гермиона покинула кабинет и только за дверью позволила себе улыбку. Оставшись наедине с прошлым, Драко облокотился на стол и запустил ладони в светлые волосы. Он надеялся, что боль от оттягивания прядей заглушит душевные травмы.

***

23 августа 2006 года

      Его взгляд был прикован к девушке, сидящей за фортепиано. Драко слушал, как прикосновение тонких пальцев к белым клавишам рождало самую прекрасную мелодию. Если бы Малфой не знал, кто сидел за его фортепиано, то непременно бы решил, что это Астория. Или Тори, как Драко называл её. Он не мог себе представить, что сможет полюбить человека настолько сильно. Астория была его маленьким светом, лучом надежды. И весть о её смерти забрала тот самый свет. Как напишут в газетах — попытка суицида. Ложь, обыкновенная ложь. Никому, кроме Драко, не было дела до необъяснимых обстоятельств её смерти. Малфой просто был уверен, что не без чьей-то помощи его невеста выбросилась из окна. Но доказать это Драко не мог. Сейчас он сидел на кровати и неотрывно смотрел на прямую спину, наполовину скрытую каштановыми волосами. Под звуки чарующей музыки, Драко приблизился к инструменту и сел рядом с девушкой. — Тебе нравится? — тонкий голос донёсся до его ушей. Драко позволил себе взглянуть в родные голубые глаза. Конечно, Тори… — Конечно, Лола, — лёгким движением руки, он заправил непослушный локон за ухо. Девушка улыбнулась и продолжила перебирать ноты подушечками пальцев. Их идиллию нарушил влетевший патронус канарейки, заговоривший голосом помощницы Драко. — Мистер Малфой, произошли некоторые проблемы с документами, требуется Ваше присутствие. Блядство… Неужели эти люди не могут сами разобраться с трудностями и поэтому вызывают начальника? Сказав Лоле о неотложных делах и поцеловав её в лоб, Драко аппарировал в офис. Даже к концу рабочего дня сотрудники были на ногах, а точнее, на ушах: суетились, бегали из кабинета в кабинет. Малфой быстро дошел до секретаря, узнав у неё о сути проблемы. — Час назад финская компания аннулировала наш договор, прислав письмо в котором сообщила, что не нуждается в наших услугах. Из-за этого мы терпим убытки, — протараторила девушка, её зрачки метались по бледному лицу Драко. — На каких основаниях они решили это сделать?! — вспылил Малфой. — В письме указано, что они выбрали сотрудничество с более компетентным поставщиком. — И с кем же? Девушка замялась, опуская глаза в пол. — С компанией мисс Грейнджер. Какое же блядство… Одним своим возвращением в его жизнь эта девушка переворачивала всё вверх дном, заставляла Малфоя закипать от злости, как никогда прежде, и взращивала в нём желание раздавить её, как букашку, своими лакированными туфлями. Ухватиться ладонями за её шею и давить до тех пор, пока карие глаза не закроются навсегда. Лучше бы Драко не думал об этом. Одна только мысль о том, как он сдавливает шею Грейнджер, подкинула ему картинки давно забытых воспоминаний. Пустой кабинет, два разгоряченных тела, он душит её, чтобы усилить возбуждение. Отогнать прочь! Это не то, о чём он должен сейчас думать. — Мелоди, быстро найди мне адрес её офиса. — Уайтхолл, 267 А, — крикнула она вслед начальнику, наблюдая за его удаляющейся спиной.

***

      Малфоя трясло от злости. Ему казалось, что каждый шаг, сделанный в коридоре офиса Грейнджер, отдаётся эхом. Пока Драко поднимался на нужный этаж, он успел несколько раз мысленно проклясть эту девушку. Всего одним своим действием она вывела его из себя, и лучше бы никому сейчас не попадаться ему на пути. Бросив злобный взгляд на помощницу Гермионы, которая отчаянно пыталась не пустить его к начальнице, Драко рывком распахнул дверь кабинета. Видимо Малфой нарушил обсуждение Гермионы важного вопроса с каким-то волшебником, но положа руку на сердце, ему было абсолютно похер, что он там нарушил. Важно было застать её в кабинете и устроить хорошую взбучку за его разрушенный контракт. — Как хорошо, что ты оказалась на рабочем месте, — прошипел Драко, выплескивая яд. — Как Вы смеете врываться вот так без спроса, молодой человек? — возмущённо выкрикнул волшебник, вскакивая со своего места. — Мистер Джерат, давайте обсудим Ваш вопрос немного позже, — мягко попросила его Гермиона. — Но это не требует отлагательств! Вы должны понимать, что… — Позже, мистер Джерат. Мужчина, бросив недовольный взгляд на Малфоя, покинул кабинет Гермионы. — Я знала, что ты придёшь. Всё говорило о её расслабленности: поза, манера разговора, взгляд. Словно для Гермионы злость Малфоя была не более, чем пылью на столе, которую можно было смахнуть одним движением ладони. — О неужели, — Драко подошёл ближе и сел на кресло напротив неё, — тогда наверняка ты в курсе, зачем я сюда пришёл, и, как ты видишь, не в самом лучшем расположении духа. — Ничего личного, Малфой, — улыбаясь произнесла Гермиона, глядя в серебряные глаза. В них было отчётливо видно грозовые тучи, и с каждым её новым словом, они сильнее заполняли его радужку. — Отмени договор, Грейнджер, — он наклонился к ней, опираясь руками о столешницу. Гермиона молчала. Было забавно видеть, как ловко они поменялись ролями и никто из них не собирался уступать другому. Игра, которую она же и затеяла, обрела новые повороты. И нестись по ним ей было как никогда интересно. — Знаешь что, Драко, я предлагаю тебе забыть об этой Финляндии, — все так же смотря на Малфоя, игриво сказала Гермиона и поднялась со своего места. — У меня есть идея получше. Драко не рассчитывал на то, что ей будет, что предложить взамен. И уж тем более никак не думал, что Грейнджер начнёт предлагать условия. У него выдалась прекрасная возможность лицезреть её наряд, когда она встала с кресла: бордовый бархатный жакет и такая же юбка. Малфой заставил себя не думать о том, что могло скрываться под жакетом. Ему лучше этого не видеть, и вообще лучше держать Грейнджер на расстоянии. Это оказалось сложным, особенно когда она прошла в сантиметрах от него, останавливаясь позади, и Драко смог уловить аромат её духов. Чёрная смородина и роза. Она соответствовала этим запахам — такая же сладкая, как смородина, но в то же время колючая, как роза. Сквозь рубашку Драко ощутил жар на коже, когда Гермиона прикоснулась к нему кончиками пальцев. — Я предлагаю тебе сотрудничать. Станем партнёрами. Ловкими движениями Гермиона массировала плечи Драко, погружая его в расслабление. С каждым разом всё интенсивнее и постепенно приближаясь к пуговицам на рубашке. — Партнёрами? — тихо спросил Драко, откинув голову на спинку кресла. — Именно, помнится раньше нам с тобой удавалось поддерживать… весьма близкий контакт, — едва коснувшись его виска губами, прошептала Грейнджер. Тонкие пальцы нашли первую пуговицу под воротом и неспешно вытащили её из петли. За ней последовала вторая, и так постепенно белая ткань открыла вид на грудь Малфоя. Драко тяжело задышал. Где-то в самом отдалённом уголке разума он понимал, что следует прекратить весь этот спектакль. Но аромат смородины, заполнивший лёгкие, ловко перекрывал любые мысли об окончании его действий. — Достаточно только вспомнить, как двое юных волшебников в спешке срывали с себя мантии, желая быстрее ощутить мягкость кожи друг друга... Когда практически все пуговицы были расстегнуты, Гермиона начала поглаживать ладонями грудь Малфоя. Они были холодные. Контраст их температур вызвал неконтролируемые мурашки по телу Драко и тем самым вернул разум из смородинового тумана. — ... как твои руки сжимали мою талию, пока ты яростно вбивался в меня членом, неужели ты забыл это, Драко? — Хватит! — отбросив от себя руки Гермионы, Драко поднялся с кресла и повернулся лицом к двери. Он уже намеревался покинуть кабинет, пока его разум окончательно не потерялся в паутине её аромата и сладких речей, но был остановлен громким женским голосом. — Не убегай от своих тёмных желаний, Малфой. — Если и есть то, отчего бы я убегал, так это точно не от того, что ты придумала в своей голове. Тем не менее, он остановился и развернулся к ней. Рубашка была по-прежнему расстегнута и топорщилась из-под брюк. От захмелевшего взгляда не осталось и следа. — Я знаю, что все эти годы ты втайне желал меня, — девушка подошла на шаг ближе. — Даже сейчас, я уверена, что мои действия не могли остаться незамеченными. — Ты ошибаешься, — стоял на своём Малфой. — Неужели? — ещё шаг ближе. — И ты не ощущаешь жар по телу и не чувствуешь, как учащенно бьётся твоё сердце от возбуждения, — ладонь легла ему на грудь, туда, где отбивал ритм красный орган. Малфой мог соврать ей, что это не так, но какой смысл, если он понимал, что Грейнджер действительно говорит очевидные вещи. Это всё чертовы духи и жакет, так неприлично обтягивающий её грудь. О чувствах не может быть и речи… разве что о мимолетном влечении, заполнившем полностью кабинет, и заодно тело Драко. Гермиона приблизилась к нему настолько близко, что их губы почти соприкоснулись, но она изменила траекторию их движения, позволяя дыханию опалить мочку его уха. — Только не ври себе, Драко. — Чего ты хочешь? — Внимания, — волшебница отстранилась, — нежности, — единственная пуговица на жакете вмиг оказалась вытащенной из петли; из-под жакета стал виден бархатный корсет на лямках, — любви. Салазар, помоги мне… Она точно собиралась убить его своим видом. Не было смысла врать самому себе — он хотел её. Как когда-то давно в Хогвартсе, в пыльном заброшенном классе, в кабинете зелий на отработке. Корни забытых чувств и тайных желаний охватили его нагую душу. — Я не могу тебе дать это, — покачав головой, проговорил Малфой. — Можешь, я знаю, что можешь, — Гермиона закусила губу и этим действием нажала на спусковой крючок самообладания. Рывок, и пальцы Малфоя сомкнулись на шее Грейнджер, притягивая к себе, чтобы ощутить вкус чёртовой смородины на её губах. Пухлых, совсем не таких, как у Астории или Лолы. И мог ли Драко сейчас сравнивать этих женщин? Прикосновение к ней вызвало у него поток неконтролируемых эмоций. Поочередно Драко водил языком по её губам: сначала по верхней, а после — по нижней. Теперь он точно мог сказать, что смородина была не только в её парфюме, но и на её губах. Он по-прежнему не убрал руку с её горла, а только чуть сильнее надавил на кожу, почувствовав пульс на сонной артерии. Драко вымещал злобу: на обстоятельства, которые по большому счету не играли важной роли в этом спектакле, на Гермиону, которая всё ещё имела какую-никакую власть над ним, на себя, за то, что не смог сказать обыкновенное «нет». Вопрос в другом — хотел ли Малфой это говорить? Драко ослабил хватку на её шее, позволив Гермионе впустить воздух в лёгкие. Едва она сделала вдох, он подтолкнул её обратно к столу, и принялся целовать красные следы от пальцев на горле, очертил языком контур вен, вызвав у Грейнджер хриплый стон. Совсем как раньше. Малфоя будто вернуло на семь лет назад в пыльный класс, где он совершал ритмичные толчки бёдрами, погружая в неё член, а после ловил эхо громких стонов. Гермиона в одном галстуке и с задранной юбкой уже не пыталась сдержать рвущиеся из неё звуки и лишь сжимала в одной руке грудь, а второй гладила его плечи. История повторялась спустя годы, но уже с другими ощущениями. Гермиона не собиралась уступать ему в решимости. Она стягивала с него мешающую рубашку, кидая её на диван. Ей бы дотянуться до его брюк и расстегнуть кожаный ремень, но ловкие мужские пальцы не дали этого сделать, хватая её за запястья. — Не так быстро, Грейнджер, сегодня я намерен выбить из тебя всю спесь. Малфой заломил ей руки за спиной, блокируя возможность каких-либо движений, отчего девушка только притворно захныкала, выпячивая губу. — Ну что ты, милая, сама хотела быть оттраханной мною, поэтому будь добра слушаться. Грейнджер кивнула не в силах ему перечить. Она ещё дождётся своей славы. Драко достал палочку из заднего кармана брюк и трансфигурировал лист бумаги в белую ленту, попутно накладывая заглушающие и запирающие заклинания на дверь. Шёлковые нити прекрасно дополнили запястья Гермионы, стягивая их вместе. У неё нет возможности коснуться его, сделать то, чего она так давно хотела. Каждое движение Драко было отточено и обладало резкостью. Он снял лямки её корсета, обнажая упругую грудь. До ушей донёсся стон, стоило только ему втянуть в рот её сосок. — О, Мерлин, Драко... Второй сосок оказался зажат между его пальцами, и Малфой оттягивал его, перекатывал между фалангами, заставляя Гермиону часто дышать. Окончание его имени прервал стон. Это заставило член дернуться в брюках. Драко ощутил дискомфорт, ему уже хотелось быстрее снять брюки и вогнать член в Грейнджер. Но тем не менее, Малфой не торопился, он сосредоточился на том, чтобы она первая получила оргазм. Без того задравшаяся юбка, от быстрых движений оказалась на талии и открыла вид на черное нижнее бельё. На нём не было видно следов возбуждения, но Драко не составило труда убедиться в обратном, когда он пальцами дотронулся до ластовицы. От этого действия Гермиона захныкала, ей уже хотелось скорее избавиться от белья и почувствовать его язык на промежности. А ещё лучше член. Неудобство от связанных рук нервировало её, но оно было почти неощутимым по сравнению с возникшим возбуждением. Карие глаза следили за каждым движением Малфоя. Он расстегнул молнию на юбке, подвёл Гермиону ближе к столу, заставляя вжаться бёдрами в жесткую поверхность. Драко рывком развернул её лицом к столу и ладонью надавил на поясницу, побуждая девушку прогнуться. Без того твёрдые соски затвердели от контакта с холодной поверхностью. Каждым миллиметром кожи на бёдрах Гермиона чувствовала, как съезжает ткань её белья по ногам, захваченная длинными пальцами Малфоя. Она переступила с ноги на ногу, чтобы тонкое кружево не зацепилось за каблуки её туфель и отбросила его в сторону. — Ты — вечно раздражающая особа, — процедил Драко, ведя пальцами дорожку от голени до её промежности. — Одно твоё появление в моей жизни перевёрнуло все с ног на голову. — Настолько раздражающая, что ты не можешь перестать сопротивляться своему желанию трахнуть меня. Звук удара разнесся по воздуху. С её губ сорвался хриплый стон под аккомпанемент звонкого шлепка. Гермиона подумала, что на ягодицах безусловно останется след его ладони. Это наоборот её только раззадорило, нежели напугало. — Я заставлю тебя кричать, Грейнджер. Произнеся её фамилию, Малфой раздвинул как можно шире её ноги и припал губами к мокрым складкам. Он водил языком по промежности, вызывая у Гермионы жар, проходящий через всё её тело, затем обхватил губами клитор, посасывая словно любимую конфету. Сам же, держа девушку за бедра одной рукой, другой расстегнул ремень. Ладонь легла на эрегированный член и принялась поглаживать его по всей длине. Гермиона уже не сдерживалась; практически кричала. Она была готова выкрикнуть его имя на всю громкость насколько позволял ей голос, но вмиг поняла, что не ощущает его губы на коже. Долго думать Гермионе не пришлось, так как Драко резко оторвал её от стола, держа за связанные запястья, позволяя ей прогнуться в спине насколько это было возможным. Девушка ощутила его дыхание на своей щеке, а вместе с ним — резкий толчок. Малфой вогнал в неё два пальца и принялся неистово трахать её. Для удобства Гермиона закинула правую ногу на стол, открывая больший доступ к влагалищу. Кажется мир перестал для неё существовать. Он сузился до размеров его пальцев, находящихся в ней. Легкий поцелуй в висок служил знаком не бесконтрольных действий Драко. Если это и была та нежность, о которой Гермиона его попросила, она примет ее. Любую. Пусть даже самую изощрённую. Три толчка — один поцелуй. В щёку, в шею. Она повернула голову, чтобы дотянуться до его губ, и была встречена самым сладким поцелуем, который только мог быть. Гермиона оказалась на грани падения в приятную негу, когда Драко вытащил из неё пальцы, не давая себе закончить начатое. — Развяжи меня, Драко, — потребовала Грейнджер, смотря ему в глаза. Он повиновался. Кончиком палочки Малфой коснулся белой ленты, и та моментально исчезла, освобождая руки из плена. Боль прошла сквозь суставы, но Гермиона этого не заметила. Она полностью развернулась к Драко и толкнула его на кресло. За одно движение Грейнджер оказалась у его ног. Рука обхватила член, размазывая смазку от кончика по всему стволу. Малфой откинул голову назад и закрыл глаза, отдаваясь её умелым губам. Миллиметр за миллиметром Грейнджер охватывала его член, стараясь как можно глубже насадиться. Когда в уголках глаз скапливались слезинки от приближающегося рвотного рефлекса, она боролась с собой и отступала назад, вынимая член изо рта. — Давай, Гермиона, я знаю, ты можешь, — подбодрил её Малфой, запуская пятерню в растрепавшиеся локоны. Гермиона поймала его взгляд, когда ладонь Драко коснулась её щеки. Спокойный, нежный. Последний раз она видела его таким в школе. Оставшиеся бабочки в её животе затрепетали от увиденного и готовы были просочиться сквозь грудную клетку. Девушка приняла ещё одну попытку и постепенно заглотила его член целиком. — Умница. Кончиком языка она кружила по его основанию, рукой помогала ему достичь необходимой разрядки, ощущала, как он наматывает на кулак её волосы и с силой стягивает их. Лучшее, что могло с ней быть. Невольно Гермиона сама начала постанывать и другой рукой она гладила клитор. После, она вытащила член изо рта. Ниточка слюны, тянулась к её губам. Грейнджер стала быстро водить рукой по члену, следила за каждой вздувшейся веной, за Драко, отдавшимся в её нежные руки. Она, так же как и он, не позволила ему кончить, и в ответ на недоуменный взгляд, ловко оседлала его и ввела член во влагалище. Оба в унисон издали стон. Кабинет растворился в звуках шлепков бёдер и стонов. Воздух словно вышел из маленького отверстия в оконной раме, и его заместил жар, исходящий от двух разгорячённых тел. Драко ударял Гермиону по ягодицам и сразу же гладил место удара. Грейнджер кусала его губы и сжимала плечи, неосознанно задевая его ногтями. — Сильнее, Драко, — прошептала она ему в шею, закрывая глаза. Малфой схватил её за бедра и начал вколачиваться в неё в быстром темпе. Пара мощных толчков, и она сжала его член, подводя к завершению. Ей осталось только навалиться на него всем телом, ощущая как он изливается в неё и слушать биение собственного сердца.

***

      Когда-то давно Драко услышал слово «дежавю» — ощущение, будто какое-то событие уже произошло в твоей жизни. Всё происходящее нельзя было назвать иначе чем «дежавю». В его руке остался маленький лоскут чёрного кружева, болтающийся на пальце. Так же, как в школе, он прожигал его взглядом, а после перевёл взор на Гермиону. Она застегивала свой жакет. — Значит, предлагаешь стать партнёрами? — спросил Малфой, наблюдая за Грейнджер. — Именно, — она подошла ближе и выхватила свои трусики из его руки. — Но если ты так хочешь, я дам тебе время подумать. Аккуратно свернув ткань одной рукой, Гермиона положила бельё в карман его брюк, оставляя маленький клочок ткани наружи. Даже в туфлях ей пришлось немного приподняться на носочки, чтобы дотянуться губами до его щеки. Драко ничего не ответил. Он вышел из её кабинета, сняв защитные чары с двери. Гермионе останется только ждать, когда в окно её офиса прилетит чёрный филин с письмом в лапах. На пергаменте будут выведены два слова, которые вызовут лукавую улыбку у волшебницы: «Я согласен»