Malefic

Наступление пятницы навевало тоску. Скотт договорился с Оруэллом, и поэтому Лили сегодня пропустила школу. Они долго прощались, стоя у причала. Пока остальные матросы, сержанты, майоры и прочие военнослужащие морфлота прощались со своими родителями, жёнами, девушками, Скотт ван Дэлл прощался с младшей сестренкой, которую оставляет одну на неопределённый срок. — И помни, я всегда возвращался. Я ведь возвращался? — Скотт стер влажные дорожки с щек Лили, опустившись перед ней на колени. — Обещаешь? — Проревела она, как маленькая. Лили редко плакала. Только перед братом могла себе это позволить. Единственным человеком, кроме брата, был Кай. — Обещаю! — Твердо сказал он своим командирским голосом. Трап был поднят, корабль отчалил. На причале толпились люди. Лили рыдала среди них. Она ненавидела плакать. И даже попытки остановиться, не изменили положения. Она каждый раз ревела, как маленькая. Прогуливаясь по причалу ещё полчаса, Лили думала о том, зачем Скотт ушёл во флот. Их родители погибли при кораблекрушении. Он тяжело пережил их потерю. Странная мотивация для выбора военного подразделения. Может, если бы он выбрал пехоту, то не оставлял бы её так надолго. Но, видимо, он хотел закончить, как родители. Лили всегда отгоняла эту мысль, вызванную гневом. Нельзя желать такого людям. Тем более старшему брату. Он этого хотел. Это его выбор. И от этого многое зависело в их жизни. Скотту пришлось много работать, чтобы добиться опеки над Лили. Когда погибли их родители, Скотту было двенадцать, а Лили всего два года. Ими сразу занялась служба опеки, так как их родители погибли при кораблекрушении на военном корабле. Они не были военными, но тот корабль также перевозил пассажиров, среди которых были журналисты Джозеф и Брина ван Дэлл. Несколько лет в детских домах и приёмных семьях казались адом. Как только Скотт достиг совершеннолетия, он отправился в армию. По совету последних приёмных родителей он решил выбрать именно этот путь к опеке над сестрой. Ему нужно было стать авторитетным гражданином, иметь высокую зарплату и желание на воспитание сестры. Два года у него ушло на то, чтобы подняться по званию для требуемых условий для опеки. К двадцати годам он уже забрал сестру из приёмной семьи. Они жили в небольшом доме, на какой хватило денег. Постепенно Скотт поднимался вверх по службе, зарплата росла, складывалась социальная пенсия, которую получали оба. И так у них хватило денег на дом получше и обучение в престижной школе. К двадцати пяти годам Скотт уже имел звание старшего лейтенанта. Лили должна была им гордиться, но она ненавидела его работу. — Алло, Эдит, ты не занята? — Она сидела на лавочке и смотрела на гавань Олд. — Я тут немного в школе, — ответила девушка в трубку. — Ой, точно! — Лили ударила себя по лбу. — Я совсем забыла. Ты не хочешь прийти ко мне с ночевкой сегодня? — Ты знаешь, папа навряд ли меня отпустит куда-то. — Или может я к тебе? — Предложила Лили, ее голос дрогул, скорее не от холода, а от рыданий. — У меня было очень херовое утро. — Прости, но день неподходящий. Все, я сбрасываю трубку, иначе мисс Мэйсон отберет телефон. Лили не стала набирать остальным друзьям во время урока. И писать тоже. Вместо этого она направилась в кофейню. Взяла самый обычный капучино и крендельки и прогулялась ещё немного у причала. Ветер здесь был дикий, но девушка даже не обращала внимания на жуткий холод. К концу прогулки Лили уже сорвалась и написала Каю. «Я устала от всего этого. Пожалуйста, не бросай меня». Лили не ожидала ответа. И уж тем более того, что он приедет, успокоит ее и поддержит. Но Кай позвонил. — Я получил твое сообщение. Что случилось? Услышав его голос, Лили просто расплакалась. Она ничего ему не сказала, просто отвела телефон подальше, чтобы он не слышал её рыданий. Проплакав минут пять, она ещё пару минут пыталась выровнять дыхание. А когда схватилась за телефон, поняла, что Кай сбросил звонок и сразу же написал ей сообщение. «Приезжай в общежитие. Подожди меня в комнате». Она так и сделала. Потратила час на дорогу и пришла в комнату. Внутри было пусто и тоскливо. Девушка села на кровать своего бывшего парня и легла на неё, закрыв глаза. Она часто бывала в этой комнате, когда они ещё встречались. Пару раз они засыпали вместе на этой кровати. Лили с головой накрыло ностальгией. Она вспомнила все, что было между ними за тот год. Вспомнила, как она впервые переночевала с ним на этой кровати. Как он распаковал свой новый ноутбук. Как они смеялись, лежа в обнимку. И как попробовали алкоголь. Лили вспомнила их поцелуй. Но это все уже прошло. Этого уже не вернуть. Она сама добилась этого. Ей стало скучно в отношениях с ним. И поэтому ей нельзя было делать ему больно снова. — Эй, Лили. Она чувствовала тепло на своём плече. Открыв глаза, увидела Кая, склонившего над ней. — О боже! — Лили тут же набросилась на него с объятими. — Все хорошо, — успокивал ее парень, поглаживая по спине. — Ты не одна. Когда Лили выпустила его из объятий, она увидела боковым зрением кого-то. С ним был Макс. Она и забыла про него. — Все из-за Скотта? — Спросил Хенсен. — Он опять уплыл? Лили кивнула, грустно опустив голову. Ей не хотелось сейчас плакать. — Можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. — Сказал парень, борясь с желанием снова ее обнять. Она сейчас была такой слабой, беззащитной, надломленной. Казалось, ничто не сможет заставить её быть такой. Казалось, она найдёт ответное слово каждому обидчику, даст сдачи каждому задире, наплюет на чужое мнение и не примет во внимание. Макс сложил одностороннее мнение о ней. Как оказалось, она может быть сломленной. Что-то её все же ранит. На кого-то ей не все равно. — Я не хочу пока ночевать дома. — Сказала девушка. — Оставайся. Все нормально. Он обязательно вернется. Есть хочешь? Лили помотала головой. Единственное, что сейчас её волновало, это брат. Девушка прилегла на кровать, закрыв глаза. Макс кивнул Каю, они вышли из комнаты. — Что случилось? — Спросил он, когда дверь в комнату закрылась. — Видимо, ее брат уплыл. Так бывало почти каждый раз. Она остается одна, за ней, конечно, приглядывали, но это не имеет значения. — И как долго она пробудет в этом состоянии? — Всегда по-разному. Как-то она провела так всю его командировку. — Ладно, и сколько она длится? — Чаще всего на недели две, — Кай сложил руки на груди и нахмурился. — Ты ведь не против, если она переночует в нашей комнате хотя бы сегодня? — Нет, что ты! — Удивленно заявил Макс. — Если она может быть такой две недели, я думаю, ей не стоит быть одной. Нужно за ней приглядывать, но... — он запнулся. — Ты ведь не собираешься присматривать за ней две недели? — Я не знаю. Кай опустил руки и отступил к стене, оперевшись на неё. — Я знаю, выглядит это так, будто я чувствую за нее ответственность. Макс вскинул брови, бросив взгляд на дверь. — Да, возможно, я все еще чувствую ответственность! — Хенсен развел руками. — Но я не могу смотреть на это. Ты видел ее вообще? Это же какая-то жесть! — Я не осуждаю тебя. Но я думаю, тебе может это навредить. — Не волнуйся, я пережил так много ее маниакальных приступов. Переживу еще один. — Но ведь у нее есть друзья. Реальные друзья! Почему это должен делать ты? Может, потому что она понимает, что ты не откажешь, и она будет дальше пользоваться тобой? — Пусть так, — Кай замотал головой. — Я правда не смогу ей отказать. Потому что это Лили ван Дэлл. Она никогда не уходит из твоей жизни. Всегда найдёт способ вернуться. Всегда найдет способ сделать так, как ей хочется. Даже если она все это подстроила, я, хоть и ненавижу ее, буду о ней заботиться. Кай вернулся в комнату, а Макс остался снаружи. Ему казалось, что все это нездоровая фигня. Лили в истерике, будто её брат погиб, а не уплыл по работе. Кай внезапно меняет отношение к ней, будто этой ненависти и не было. А её друзьям будто плевать. Макс встряхнулся от осознания, что за херня происходит рядом с ним, и вернулся в комнату. Лили спала с Каем в одной кровати прямо в одежде. Ей не хотелось ни есть, ни двигаться. Утром, когда Макс проснулся, они лежали в обнимку. Когда он умылся и вернулся в комнату, Лили уже встала, а Кай спал. Она молча наблюдала, как он входит в комнату и садится на кровать. — Я тебя напугала, верно? — Спросила она тихим и хриплым голосом, боясь разбудить Кая. — Нисколько. Только... — Макс задумался, стараясь подобрать более подходящее слово. — Ошеломила. Так странно видеть тебя... другой. — Другой? — Переспросила Лили. — Слушай, я тебя не осуждаю — каждый в праве тосковать так, как ему проще, но Кай... он этого не заслуживает. Ты не должна бежать к нему каждый раз, когда в твоей жизни происходит дерьмо. — Бежать к нему? — Девушка нахмурилась, сев на самый край кровати. — Я сделала это в первый раз! Если ты не знаешь всей ситуации, зачем даешь советы? — У тебя есть друзья. — Ясно, — ее лицо скривилось. — Ты против того, чтобы я здесь была. Ты все еще обижаешься из-за стило. Я не единожды извинилась и помогла его вернуть. Что мне еще сделать, чтобы ты меня простил? — Дело не в этом. Дело в вас с Каем. Ты права, я не знаю всей ситуации, но мне знакома сломленность, на которой я граничил сам. Я знаю, что такое эмоциональное насилие. Лили открыла рот от удивления. Ей казалось, что он правда её простил. Он сел с ней за парту, спрашивал про книги, был вежлив. Неужели он строил дружелюбие? «Не принимай это за знак моей привязанности». Но она прочитала эти знаки неправильно. — Не вопрос, Хорн! — Она выдавила из себя улыбку и встала с кровати, поправляя одежду на себе. — Ты прав! Я — эмоциональный насильник для Кая. Я не могу больше причинять ему вреда. Мне лучше уйти. — Я не сказал, что тебе нужно уйти... — Нет, но думал. И ты прав! Я согласна с тобой. Снова моя безрассудность взяла надо мной верх. Прости меня за то, что помешала, и за стило тоже прости! Макс что-то сказал ей вслед, но она уже бежала по коридору, покидая общежитие. Слова Хорна немного встряхнули ее. В голове поселилась мысль, каким ужасным человеком она является. Она в самом деле терроризировала своего бывшего, пока они были в отношениях. Но сейчас она им не пользовалась, она в нем нуждалась. Нуждалась в ком-то близком. Это осознание вернуло ее в реальность, когда она оказалась на улице без пальто, которое оставила в комнате Кая и Макса. Возвращаться резонно. Проверив телефон, она увидела сообщения от Скотта. Ничего особенного — доказательство того, что он еще не утонул с кораблем. Их клятва. Скотт всегда должен был отчитываться о том, что с ним во время плаваний. Чтобы чуть что, Лили могла начинать бить тревогу. Скотт в порядке, и это как-то выравняло её состояние. Но ей все еще нужно было придумать, куда пойти. Можно было бы вернуться в общежитие и посидеть у Саймона, но там у них как обычно проходной двор — Валл всегда с Виком, это жутко бесит Саймона, но он молчит. Позвонив Терри, она из разговора поняла, что его родители сегодня не в духе, поэтому она набрала Андресу. — Если вас перебросило на мою голосовую почту, значит я в Испании. Дождитесь, когда я вернусь в Уэльс. Лили не могла вспомнить, когда Андрес упомянал, что улетает. Проверив их общий чат, поняла. Пришлось возвращаться домой. Дом казался тоскливее, чем обычно. Он пустовал без своего хозяина. Лили быстро поднялась в комнату. Оглядевшись на новые обои, которые они клеили с братом пару месяцев назад, она подавила желание сорвать их. Уж слишком жалко было труд. Кровать. Она была аккуратно заправлена, потому что дисциплина — полезный навык, которому ее научил брат. Это помогало отвлечься от глобальных проблем. Даже если было плохо, нужно придерживаться дисциплины, чтобы хоть чем-то сбалансировать свою жизнь. На кровати синие простыни. Одеяло в оранжевом пододеяльнике, а подушка в зелёной наволочке. Эта неопределённость была вызвана тем, что Лили просто не смогла выбрать один цвет. У неё просто не было любимого цвета. На изголовье висели гирлянды, сплетаясь друг с другом. Лили ещё раз осмотрела кровать. Потом она подошла к ней и начала толкать. Теперь кровать стояла прямо посередине комнаты. Затем она подошла к гардеробной, вытащила оттуда всю одежду и бросила у кровати. Все ее аксессуары также полетели на пол. Затем она опустилась на колени и начала перебирать яркие ожерелья из бусинок, кольца с камушками и браслеты. Когда ей что-то нравилось, она тут же надевала это на себя, пока не осмотрела все, пока пальцы на руках не закончились. Подойдя к зеркалу, девушка осмотрела себя и поняла, что выглядит дико. Распустив хвостик, она причесалась и заколола волосы на затылке. Дальше началась необъяснимая дрожь в руках. Лили решила, что все это из-за того, что она долго делала причёску, оттого и руки затекли. Она положила руки на туалетный столик и наблюдала, как пальцы изредка вздрагивают. Сжав ладони в кулаки она осмотрела комнату в поисках того, что можно было бы изменить.

***

Кай забросал Лили сообщениями: как текстовыми, так и голосовыми. Он был зол на Макса. Одевшись, он прихватил пальто, которое она забыла и направился к ней домой вместе с Максом. — Прости меня, я не думал, что мои слова заставят ее уйти. — В сотый раз извинялся Хорн. — Ты не понял? Она что угодно может в таком состоянии сделать. Если она что-то сделала с собой, я просто убью тебя! Макс молчал всю дорогу до дома, как и сам Кай. Чувство вины никак не исправит ситуации, поэтому он отодвинул эти мысли в самую даль сознания. Когда они дошли до дома Лили, Кай позвонил в дверь. Пару звонков ему хватило, чтобы попытаться открыть дверь. Она была не заперта. — Не очень хороший знак, — Хенсен уже успокоился, но в голосе появилась тревога. Не останавливаясь в других комнатах, они сразу же поднялись наверх. Дверь в комнату Лили была распахнута настежь. Войдя внутрь, они смогли разглядеть весь бардак который она устроила. Они нашли её сидящей на подоконнике. Лили закрашивала стекло круглого окна чёрной краской. — Кай! — Она спрыгнула с подоконника на пол и бросилась его обнимать. Увидев Макса, перестала улыбаться. — Я решила сделать порядок. — Я вижу! — Кай еще раз оглядел комнату, а потом перевел взгляд на лицо девушки. Пальцы испачканы в краске, на щеке чёрные капельки, на волосы тоже попала краска. — Что ты здесь делаешь? — Она улыбалась. — А ты что здесь делаешь? — Кай отпустил ее плечи. — Тут такой бардак! Почему подушка и одеяло в гардеробной? Твои гирлянды порваны? — Пустяки! Улыбка Лили навевала ужас. Макс понял, что это ещё хуже, чем состояние вчера вечером, когда она просто плакала без остановки. — Все намного хуже, чем обычно. — Сказал Хенсен, когда они вышли в коридор. — Нужно остаться. Если ты не хочешь, можешь возвращаться. — Нет, я останусь и помогу. Я ее довел. Насколько все плохо? — Максу нужна была оценка бывалого человека. — Началась стадия маниакального поведения. Повышенное настроение, хотя вчера она ревела почти весь день. Мания на что-то — решилась на перестановку в комнате. Она только начинает пугать своим поведением. — Может, это биполярное расстройство? — Решил Макс. — Нет. Это не биполярка. — Откуда ты знаешь? — Потому что такое я вижу только в отсутствие её брата. Я позвоню ему, а ты вернись к ней. Кай отошёл, зная, что Лили потом ему глотку перегрызет за это. Макс вошёл в комнату, Лили все еще сидела и закрашивала окно. Она не обратила на него никакого внимания. Он и не собирался его привлекать. Она здесь, не делает ничего странного или опасного. Парень подошёл к тумбочке и посмотрел на коробку, в которой лежали музыкальные пластинки. Он перебрал пару штук и спросил: — Ты слушаешь Королевский дворец*? Лили тут же подскочила с места и подошла к нему. Отобрав пластинку, она толкнула его в грудь. — Не смей прикасаться к ним! — Проревела она. — Прости, — сказал Макс, наблюдая, как она опускает коробку на пол и садится рядом с ней. Лили перебрала несколько и достала одну с обложкой с эскизом на белом фоне. Вставив в проигрыватель, заиграли аккорды гитары. — Все сейчас тоже такое туманное, — вдруг сказала Лили уже спокойным тоном. — Стоит мне не думать о тусклом свете за окном или об огоньках на кровати, я начинаю думать о Скотте. А когда закрываю глаза, то представляю, как в один день ко мне домой приезжают из службы опеки и говорят, что мой брат утонул на корабле, или его убили во время передачи, или их съел огромный кракен, — она еле слышно усмехнулась. Тем временем пластинка проигрывала песню.

Привет, привет, ты одинок? Извините, это просто химикаты Привет, привет, ты меня знаешь? Меня зовут Мистер Забвение.

Лили ушла в душ. Стоя под горячими струями воды, она пыталась оттереть невидимую грязь. Она ещё долго плакала, пока вода обжигала кожу. Ей было стыдно. Так стыдно за это. Внезапно здравый смысл вернулся к ней. Что-то отрезвляюще подействовало на неё. Когда она вернулась в комнату, её вещи уже были в шкафу. Макс сидел над лампой и чинил гирлянду. А Кай заправлял постель. — Тебе уже лучше? — Спросил Хенсен. — Хочешь, чтобы я вернул кровать на место? Она коротко кивнула. Голова была тяжелой, мысли покинули её. Сейчас Лили не могла думать даже о брате. Маниакальный приступ отнял все силы. Макс зацепил гирлянду на изголовье кровати. — Ты был прав, — произнесла Лили, сев на кровать. Ей хотелось быть ближе, когда она говорит это. — Я бесчувственная, эгоистичная и безрассудная. Я заставляю кого-то беспокоиться о себе, не думая о плачевных последствиях. И этим кем-то чаще всего становится Кай. — Лили перевела взгляд на своего бывшего парня. — Прости меня за то, что я испортила тебе жизнь. Прости, что из-за меня ты теперь боишься вступать в отношения. Прости меня, что играла твоими чувствами. Прости, что издевалась все последующие годы. И прости, что поцеловала тебя тогда. Макс округлил глаза. Кай ошеломленно смотрел на Лили. Она прервалась, чтобы стереть подступающие слезы. — Я была дерьмовой девушкой. И была дерьмовым другом. Но со мной явно что-то не так. — Все хорошо, — Хенсен опустился на колени перед ней. — Прости меня! Она обняла его, и Макс почувствовал себя лишним. Он поднялся на ноги и тихо покинул комнату, спустившись на кухню. Примечания: *Palaye Royale (Королевский дворец) —канадско-американская рок-группа