Dis(associate)

В первый раз, когда ему четыре года, он чуть не довел свою бедную мать до сердечного приступа. Его мама открывает дверь квартиры, и Изуку вбегает внутрь, подпрыгивая, подпрыгивая и сияя от уха до уха. Они только что вернулись домой после визита в больницу, через несколько недель после четвертого дня рождения Изуку. — Я знал это! — радостно говорит Изуку, ударяя кулаками в воздух, — Я знал, что у меня есть причуда! Я знал! Его мама улыбается вместе с ним, закрывая за собой дверь, — Я так рада за тебя, Изуку! — говорит она, сияя, —Интересно, какой будет твоя причуда…? —Надеюсь, она будет героической! — восклицает Изуку. Он всегда мечтал о том дне, когда наконец получит свою причуду, и у него есть несколько идей о том, какой она может быть, — Я хочу иметь возможность спасать людей!.. Это происходит в этот момент — Изуку чувствует это странное тянущее ощущение в груди, а затем внезапно он оказывается в воздухе. Его ноги не касаются земли, и он чувствует себя… странно. Как будто ему чего-то не хватает. Снизу раздается стук, и Изуку смотрит вниз. Он видит себя скрюченным на полу, безжизненным и неподвижным. Он моргает. — Изуку?! — кричит его мама, ее глаза расширяются от страха. Он снова моргает за неимением лучшего занятия. Что сейчас произошло…? Его мать кричит и бросается к его телу — телу, в котором Изуку сейчас… нет? Это не имеет смысла, но по какой-то причине кажется ему правильным. — Нет-нет, я в порядке, мама! — восклицает Изуку, надеясь, что она его слышит — она слышит, и ее голова вскидывается, руки обхватывают его безжизненное тело. Странно смотреть. Его мать смотрит на него. Или, вернее, через него он угадывает. Не похоже, что она действительно может видеть его. — Изуку? — зовет она голосом, пронизанным ужасом, но также и облегчением, — У тебя все нормально? Где ты? — Я прямо здесь! — кричит Изуку, сияя еще ярче. Он смотрит на себя с любопытством; он может видеть пол сквозь свои руки, и он одет в ту же одежду, что и его физическое тело. Он полностью прозрачен. — Мама, МамаМамаМамаМама, кажется, это моя причуда! — восклицает Изуку, поднимая голову и улыбаясь шире, — Я могу покинуть свое тело! Он говорит это так, как будто это хорошо, но его мать выглядит смутно напуганной. — И-Изуку ты…можешь…вернуться? — спрашивает она дрожащим голосом, и Изуку понимает, что, наверное, ему стоит это проверить. Как бы ни было весело просто парить в мире без забот, было бы прискорбно, если бы он не смог вернуться в свое тело. —Ох! — говорит он и на мгновение закрывает глаза, сосредотачиваясь. Он снова чувствует рывок, и на этот раз его дергают физически; когда он открывает глаза, он снова в своем теле, в объятиях своей мамы, и она смотрит на него сверху вниз. — Изуку! — кричит она, крепко обнимая его, — Что-! Он извивается, и она отпускает его, хотя и неохотно, — Я нашел её! — взволнованно говорит он, а мать продолжает смотреть на него, — Я нашел свою причуду! Подожди, подожди, дай мне посмотреть, смогу ли я сделать это снова!.. — И-Изуку!.. Его тело падает на пол, когда его дух выходит на воздух. — Изуку!

***

К семи годам он научился контролировать это. По большей части. Несколько раз он случайно покидал своё тело -как только он переставал обращать внимание на учителя во время урока, его дух подсознательно вылетал из тела, вот так. Однажды парамедик действительно появился в школе, потому что учитель взбесился и вызвал скорую помощь. Только когда его мать объяснила это учителям: — Да, да, я знаю, это странно, но на самом деле это его причуда, это странно, я знаю, но он в порядке, — они наконец успокоились. И теперь Изуку делает это ради удовольствия. Он все еще тренируется, все еще пытается освоиться, потому что, если он хочет стать героем, ему придется выяснить, как работает чертова причуда… — МАМА! МАМА ПОСМОТРИ! Его мать поворачивается. И тут она прыгает. Изуку держит книгу — он впервые что-то взял в руки, будучи призраком. — МАМА, ПОСМОТРИ, Я НАУЧИЛСЯ, ПОДНИМАТЬ ВЕЩИ! — восклицает он. Конечно, его матери это кажется просто книгой, плывущей перед ее лицом, но она знает, что это он, так что все в порядке. Изуку слишком взволнован, чтобы заботиться о том, как это выглядит сейчас, —И НЕЕЕЕЕЕЕЕТ… Изуку потерял концентрацию. Книга выпадает из его рук и падает вниз на пол —… ЭТО ПРОШЛО! — Изуку заканчивает и сияет. Его мать моргает, затем улыбается. — Я рада, что ты учишься контролировать это, Изуку, — говорит она, как всегда, когда он улучшается, — Просто, пожалуйста… предупреди меня в следующий раз, когда ты не будешь… в своем теле, ладно, милый? — Хорошо! — чирикает Изуку и уплывает, чтобы найти свое тело. Он не может точно вспомнить, где оставил его. Когда он возвращается в свое тело, первое, что он делает, это бежит в ванную и его рвет. Кажется, он не может долго держаться за вещи без какой-то реальной физической реакции.

***

Изуку ненавидит младшие классы, действительно, искренне ненавидит их, и это не потому, что он ненавидит учиться. Это потому, что Каччан здесь, и Каччану больно. Ему больно. — Ты думаешь, что сможешь стать героем с такой бесполезной причудой?! — Каччан рычит на него, так близко к его лицу, что Изуку чувствует его плевок на щеках. Его руки лежат на плечах Изуку, прижимая его к школьному шкафчику, и ногти впиваются в кожу Изуку, и это больно, больно, так сильно больно… Изуку крепко закрывает глаза. А потом боль прекращается, и он парит над своим обмякшим телом. Его тело падает на пол, выскальзывая из хватки Каччана, и Каччан отшатывается. Он знает о причуде Изуку, он просто… никогда этого не ожидал. Каччан рычит, его руки дрожат по бокам, — Деку! — визжит он, и Изуку сдерживает рыдания, прикрывая рот ладонями. Каччан не может навредить ему, когда он призрак, но это не значит, что он не боится, — Вернитесь сюда! Ты просто какой-то никчёмный трус?! Нет, думает Изуку, глядя в пол сквозь полупрозрачные туфли, это не так. Но я больше не хочу пораниться. Он ждет, пока Каччан наконец уйдет, прежде чем вернуться в свое тело. У него новый синяк на голове от удара об пол, плечи болят и горят, но, по крайней мере, Каччана больше нет. Его мать привыкла к тому, что он приходит домой с синяками. Его причуда не совсем безопасна в использовании — если только он не находится на кровати или диване, когда активирует ее, он всегда получает новые синяки (или царапины, в зависимости от того, где и как сильно он падает). Но не обжигается. Никогда не обжигается. Он входит в квартиру, закрывает за собой дверь и тут же опускает рукав ниже, чтобы он прикрывал запястье. — Добро пожаловать домой, Изуку! — зовет его мать из глубины квартиры — она знает, что это он, он единственный, кроме нее, у кого есть ключ. Изуку слышит, как в раковине течет вода; вода прерывается, и ее заменяют шаги. Часть Изуку хочет убежать, вырваться из своего тела и метнуться в свою комнату. Он не знает. И даже если бы он это сделал, это было бы контрпродуктивно; Мама все равно найдет его тело, найдет ожоги и синяки, которые на этот раз не были вызваны его собственной причудой, и в конце концов она найдет Изуку — его призрак — каким бы молчаливым он бы ни был. Ему никогда не удавалось прятаться от нее. Может, дело в материнской интуиции. Она поворачивает за угол, улыбаясь, а затем, когда она видит его лицо, улыбка тает в ужасе. Она мчится к нему, и он поворачивает голову, чтобы не встречаться с ней взглядом. Она берет его руки в свои, и он вздрагивает, когда кончики ее пальцев касаются ожогов. Ожогов, которых не было, когда он утром уходил в школу. Ожоги, которые Каччан дал ему. — Изуку, что случилось? — спрашивает мама голосом, пропитанным страхом. Он не отвечает, и она обхватывает его лицо руками и поворачивает его голову, чтобы он посмотрел на нее. Она резко вдыхает, одной рукой убирая его волосы со лба, где самый большой синяк. — Что случилось? — На этот раз она более настойчива, удерживая его взгляд, даже когда он пытался отвести его, — Изуку, скажи мне, что случилось… Изуку! Он ничего не может с этим поделать, призрак выходит из его тела и мать ловит его тело до того, как оно падает на пол. — Изуку! — рявкает его мать, сцепляя свои руки под его, чтобы его обмякшее тело не упало на землю. Сейчас она злится, но Изуку знает, что это только потому, что она волнуется, — Если ты не скажешь мне, что случилось!.. — П-прости! — Голос Изуку пронзительнее, чем он хотел, и он сразу же возвращается в свое тело. Боль возвращается, пронзая запястья, плечи и голову, и он вздрагивает. Мать отпускает его, но на всякий случай держит руки на его плечах. — Я-я не хотел этого делать, — выдыхает Изуку. Он чувствует себя странно запыхавшимся, но не знает почему, — И-иногда к-когда… к-когда я подавлен, я просто… — он взмахивает рукой в ​​воздухе, его голос дрожит, когда он пытается не заплакать. Он пытается приукрасить это, правда. У его матери этого нет. — Этот синяк у тебя на голове, — говорит она, снова убирая его волосы. Ее пальцы прикасаются к синяку (хе-хе, привидение), и он вздрагивает от тупой боли, пронзающей его, — Ты снова не в своём теле. Вот как они это называют: диссоциация. Насколько известно Изуку, другой причуды, похожей на его, не существует, поэтому они дали ей собственное имя. Диссоциация. Это его причуда. Иногда удобно, но в основном просто раздражает. Изуку резко втягивает воздух. Его глаза горят слезами, но он кивает. — Почему? — в отчаянии спрашивает его мать. — Я понимаю этот синяк, но… И-Изуку… Это проблема. У него куча синяков, и лишь немногие из них из-за его причуды. Не говоря уже об ожогах… — Изуку… Изуку, почему? Он задыхается от рыданий и лихорадочно мотает головой, поднося руки к лицу и потирая костяшками пальцев глаза. Руки его матери скользят с его плеч на спину, и она крепко обнимает его. Через секунду он обнимает ее в ответ. Его физическое тело болит, и он хочет снова бросить его, чтобы не чувствовать его боль. Но он не чувствует объятий матери в своей другой форме, поэтому пока остается таким. На следующее утро Изуку рассказывает ей, что именно произошло. Он не хочет, но доверяет ей больше, чем кому-либо другому. Он знает, что она любит его и что она хотела бы знать, не издеваются ли над ним — а это так и есть. Он рассказывает ей о Каччане. Она слушает, периодически кивая, пока он, наконец, не заканчивает свой рассказ и не замолкает. После этого она встает на ноги и набирает номер. Сначала она звонит матери Каччана, потом в школу. Через неделю Изуку переходит в другую школу. Каччана больше нет.

***

Когда ему четырнадцать, на него нападает злодей. Злодей с телом из слизи и… и… ну, Изуку не знает, что еще, но пахнет прогорклым и гнилью, и Изуку пытается бежать, но ему не хватает скорости. Монстр хватает его, удерживает, душит, а Изуку борется, брыкается и пытается кричать, но не может, потому что задыхается, нет, потому что тонет… Он диссоциирует. Его тело обмякло, и его призрак взмыл в воздух. На этот раз он чувствует что-то другое, более отчетливое, заметное прикосновение, и понимает, что это потому, что он умирает. Потому что его убивают… Он летит. Он просматривает голову злодея, надеясь, что этого чувства достаточно, чтобы испугать его. Злодей действительно замечает это и на мгновение поднимает голову и оглядывается в замешательстве. Да! — думает Изуку, мысленно давая себе пять. — Да, да, да, я сделал это! Порыв ветра вырывается из ниоткуда, и Изуку визжит, отбрасываясь назад по воздуху, из туннеля и обратно на открытое пространство. Злодей-слизь и безжизненное тело Изуку летят вместе с ним, тело злодея-слизи разбрызгивается и разлетается во все стороны. Тело Изуку неподвижно лежит на земле, и Изуку с любопытством приближается к нему. Что ж, это только что случилось, думает он и проскальзывает обратно в свое тело. Он весь болит, и в голове что-то ужасно стучит, но он жив и не без сознания, что хорошо. Он отталкивается от земли и поднимает руку к голове, морщась. Меня, должно быть, спас герой, думает Изуку; его пальцы касаются синяка на голове, и он отдергивает их, шипя сквозь зубы. Думаю, это хорошо. Моя причуда мало что может сделать против злодея, у которого на самом деле нет настоящего тела, как у большинства людей… Он слышит шаги и поднимает голову дальше. Сразу же его глаза расширяются от шока. Это Всемогущий. Всемогущий спас его. Изуку приходится бороться, чтобы удержать призрака в своем теле, хотя на самом деле он хочет взлететь в открытый космос и прокричать об этом на всю вселенную. Всемогущий всегда был его источником вдохновения с тех пор, как он был маленьким, еще до того, как он нашел свою причуду. На самом деле встретиться с ним лицом к лицу вот так было…потрясающе. — Привет, мой мальчик! — говорит Всемогущий, и Изуку так близок к тому, чтобы отделиться, просто потому, что не может в это поверить. Он буквально парит в воздухе, и ему нужно приложить все усилия, чтобы не взлететь прямо в стратосферу, — Прости, что втянул тебя во все это! Ты в порядке? Изуку отчаянно кивает, сияя так ярко, что становится больно, —Ты мой кумир! — выпаливает он, прежде чем успевает остановиться. А потом, все на одном дыхании: — Святое дерьмо, я уже много лет хочу с тобой встретиться, у меня много вопросов… Он продолжает бормотать, и Всемогущий хихикает, собирая останки тела грязного злодея в две одинаковые… бутылки из-под содовой? Вот как они выглядят. Изуку недоумевает, как столько слизи может поместиться в такое маленькое пространство, но опять же, это Всемогущий, так что его ничему удивлят… — …А я всегда смотрел тебя по телевизору, и ты очень крут, и спасибо, что спас меня, и… Всемогущий снова усмехается, но на этот раз говорит, — Ну, ты настоящий болтун, не так ли? — спрашивает он, и Изуку краснеет, вонзая ботинок в землю, — Все в порядке, мой мальчик! Однако, как бы мне ни хотелось остаться и поболтать, но я должен идти. Голова Изуку снова поднимается. — П-подожди, ты уходишь? — М-м-м. Преступление не должно оставаться безнаказанным. — Н-но я… Всемогущий хлопает в ладоши, как будто пытается придумать оправдание, — Извини, детка, но мне ооочень пора идти. Напиши мне на моем сайте, хорошо? — П-подожди, я… Всемогущий отворачивается, — Спасибо за вашу постоянную поддержку! — П -подождите, п-пожалуйста! Изуку протягивает руку примерно в то же время, когда Всемогущий приседает, чтобы выстрелить в небо. Это не совсем сознательное решение, и Изуку на самом деле не собирался этого делать. Он вцепляется в ногу Всемогущего — с его настоящим телом, диссоциация прямо сейчас не принесет никакой пользы — и герой взлетает в небо с силой, способной соперничать с ракетой. Честно говоря, из-за этого рывка Изуку задается вопросом, не следует ли вырвать его душу из тела.

***

— Это… — говорит Всемогущий, поворачиваясь к нему лицом, — было невероятно глупо. Хотя я восхищаюсь твоим упорством, но есть тонкая грань между упорством и безумием! Изуку слишком занят, пытаясь втянуть воздух в свои легкие, чтобы ответить. Они на крыше, куда приземлился Всемогущий вскоре после взлета, и Изуку смутно чувствует, будто его задушили. Здесь он согласен со Всемогущим; то, что он сделал, было невероятно безрассудно. Но это не имеет значения. Он вскакивает на ноги. — Всемогущий, м-могу ли я… — Нет, у меня нет времени, мой мальчик, — говорит Всемогущий, направляясь к краю крыши, — Извини, что убегаю, но мне нужно кое-где быть. У меня есть кое-какие незаконченные дела. — П-подожди, у-умоляю! — Малыш, прости, но я не могу… — Могу ли я быть героем с бесполезной причудой?! Его голос стал выше на целую октаву. Он не уверен, понял ли его Всемогущий, пока герой не останавливается и не оглядывается через плечо. Изуку останавливается, пытаясь подобрать слова. Его руки сжимаются и разжимаются по бокам. — Я… я родился с… с по сути бесполезной причудой, — нерешительно объясняет он. Слова, удары и насмешки Каччана возвращаются к нему одновременно, и он вздрагивает, — Даже если… даже если моя причуда не подходит для того, чтобы стать героем, п-могу ли я… могу ли я стать им?! Его голос то писк, то отчаянная мольба, после этого он готовится, ждет, надеется. — Неподходящая причуда…? — Всемогущий начинается, но не заканчивается; вырывается пар и дым, и Изуку вскидывает руки, чтобы собраться.

***

Ответ — нет. В любом случае ответ Всемогущего — нет. Нет, ты не можешь быть героем со своей жалкой силой. Изуку не объяснил, что это было; на самом деле он был слишком потрясен, чтобы сделать это. Всемогущий рассказал ему свой величайший секрет, что его улыбка была ложью, чтобы скрыть правду, что без силы невозможно стать героем. В тот момент причуда Изуку даже не имела значения, потому что Изуку надеялся на чудо, и эта надежда рухнула. Теперь Изуку ходит по тротуару, опустив голову. Это легкое чувство исчезло, и он остался со странной… пустотой, несмотря на то, что его душа все еще очень привязана к его физическому телу. Когда он идет, он плачет. Пара прохожих странно смотрит на него, но ему все равно. Он старался изо всех сил. Он родился с причудой, научился контролировать свою причуду (по большей части — бывают моменты, когда его эмоций достаточно, чтобы вырвать душу из тела, но по большей части он может ее контролировать). Он только когда-либо мечтал стать героем. Это все, что он хочет. Но… …Но… Он хочет кричать. Он хочет бросить где-нибудь свое тело и просто уплыть в космос, и его больше никогда не увидят. Каччан будет продолжать бить его, продолжать причинять ему боль и жечь его. Они больше не ходят в одну школу, но это произойдет, если Изуку попытается стать героем. Как сказал Всемогущий. В конце концов, Изуку знал, что так и будет. После всего… …С его силой он может быть просто беспричудным, верно? Взрыв вырывает его из мыслей, и голова кружится. Дым поднимается на несколько кварталов вниз; он слышит крики и крики и наблюдает, как горожане расходятся и бегут во все стороны. Это атака злодея, он знает, что это атака злодея. Его ноги двигаются сами по себе, когда он идет на разведку.

***

Это не просто злодей. Это злодей-слизь. Злодей из слизи, который ранее напал на Изуку, и теперь у него (у него?) есть заложник. Это кричат ​​люди из толпы. У злодея есть заложник, и это мальчик, ребенок, и Изуку протискивается сквозь толпу, чтобы посмотреть, и… Это Каччан. Это Каччан, и он дергается, кричит и вопит, и его глаза такие яростные, но в то же время такие напуганные, и Изуку не думает, что он когда-либо видел Каччана таким. Каччан, это хулиган. Каччан, который заставил Изуку сменить школу. Каччан, кричащий, бьющийся и испуганный. И Изуку не думает. Не дает себе возможности подумать. Он бежит. Его ноги врезаются в землю, одна за другой, снова и снова, пока он бежит, бежит, бежит. Это плохо, это ужасно, и он не может позволить злодею забрать жизнь Каччана. Он не знает почему. Он ненавидит Каччана, а Каччан ненавидит его, и он не знает, почему так отчаянно хочет спасти его. Он не знает почему, только то, что знает. Он не диссоциирует — раньше это не сработало со слизняком-злодеем, поэтому он больше так не делает. Вместо этого он размахивает своим рюкзаком и изо всех сил швыряет его в выпученные глаза слизняка-злодея. Блокнот вылетает на свободу, уголком вонзает злодея в глаз, и злодей издает рев боли, на секунду ослабляя хватку на Каччане. Каччан кашляет, задыхается, пытается отдышаться. Изуку хватает ногтями тело злодея, пытаясь вытащить Каччана. — УБИРАЙСЯ ОТСЮДА! — Каччан яростно кричит, глядя на Изуку так, будто это он напал на него, а не слизняк-злодей, — Бесполезный кусок дерьма, мне не нужна твоя помощь! — ЗАМОЛЧИ! — Изуку огрызается на него, внезапно очень разозлившись. Сейчас он плачет, конечно, но он злее, чем когда-либо за долгое, долгое время, — Заткнись, Каччан! Думаешь, меня волнует, что ты думаешь, что тебе не нужна моя помощь?! Ты думаешь, меня это вообще волнует?! Каччан тут же замолкает. — Ты не какое-то бессмертное, неудержимое существо, Каччан, ты человек! — Изуку плачет, голос прерывается, — Ты такой же человек, как и я! И я не могу просто отступить и позволить тебе умереть! И тут в дело вступает Всемогущий. Ситуация разрешается в течение следующих десяти секунд.

***

Изуку задается вопросом, не грубо ли было бы отделиться и погрузиться прямо в землю. Он знает, что наверняка сможет, учитывая его причуду, но решает этого не делать. Это было бы довольно грубо. Что сказало бы «пошёл вон» больше, чем оставить свое тело и погрузиться в землю? Пара профи ругает его, говоря, что было глупо вмешиваться и что его могли убить. Они злы, все они, ругают его и говорят, что он идиот. Изуку извиняется, но не всерьез. Он сделал бы это снова в мгновение ока. Всемогущий завален репортерами, так что на этот раз Изуку даже не пытается поговорить с ним. По крайней мере, не сейчас. Когда профессионалы (наконец) закончили разжевывать Изуку, он встает и бежит домой. Он ни разу не оглянулся назад.

***

Он вваливается в дверь и тут же отключается. Он убегает от своего тела и бежит в свою комнату; он слышит, как его мать зовет его вслед, но ему все равно. Она найдет его через несколько секунд, но он собирается использовать эти несколько секунд, чтобы собраться с мыслями. Вне его собственного тела, большое спасибо. — Изуку?! Изу… АААА! Ой. Его мать, должно быть, нашла его тело. Теперь он чувствует себя плохо из-за того, что не предупредил ее. Однако можно подумать, что она привыкла видеть его безжизненное тело смятым в случайных местах. Тем не менее. Он слышит ее шаги, стремительно приближающиеся к его комнате, он нависает над своей кроватью и напрягается. Мама распахивает дверь. Глаза слезятся, но зубы стиснуты. — У вас нет причин делать это, молодой человек! — Мама кричит на него (или не прямо на него — она ​​его, конечно, не видит). Изуку вздрагивает, глядя сквозь ботинки на землю, — Иди за своим телом, Изуку! Ты не можешь продолжать так делать! Она выходит из комнаты, и он ждет, пока она спустится с последней ступеньки, прежде чем бежать обратно к своему физическому телу. Он проскальзывает внутрь. Боль начинается немедленно, на этот раз в руке. Значит, новый синяк. Ух ты. Его мать права, он действительно должен прекратить это делать. Однажды он серьезно поранит себя… Он встает и крадется на кухню, волоча ноги. Он слышит, как мама суетится, открывая и закрывая дверцу морозильной камеры; секундой позже она встает перед ним и протягивает ему пакет со льдом. Он берет его и прижимает к руке. — Спасибо, мама, — говорит он. Она безмолвно кивает, затем говорит, — Я видела новости. Изуку напрягается. Если мама замечает это, она не подает виду, — Ты прыгнул туда, чтобы спасти того мальчика Кацуки, хотя… — Ее глаза слезятся, но слезы не текут. Пока что, —Даже если он… Изуку тяжело сглатывает, — Он испугался, мама. Он был в опасности. Я не мог просто… — Я знаю, что он испугался, я просто… — Мама заламывает руки, потом вздыхает и качает головой. Когда она снова встречает его взгляд, она мягко улыбается, но в ее глазах есть боль, — Ты действительно слишком добросердечен для своего же блага, Изуку. Изуку закусывает губу, — Вероятно, когда-нибудь меня убьют. О, или, знаешь, если снова свалиться с лестницы не… Его мать хмурится, — Я знаю, ты пытаешься быть смешным, но это не смешно. — Я знаю, — Он опускает лед; синяк жалит, но у него было и хуже. Мама берет пакет со льдом из его руки и кладет обратно в морозилку, — Герои, которые были на месте в то время, — начинает она, — Что они сказали, когда ты так прыгнул? — О-о, т-они… они… они злились на меня, — Изуку неловко переминается с ноги на ногу, — Они хорошенько меня разжевали, сказали, что у меня, должно быть, было какое-то… какое-то желание умереть… Мама замирает, рука все еще на двери. — …Мама…?» — Они тебя разжевали, — говорит его мать, и в ее тоне звучит яд. Изуку делает шаг назад, — Они собирались отступить и позволить этому мальчику умереть, а тебя отругали за помощь. — В-все в порядке, мама… — Я не думаю, что это нормально, — огрызается мама, и Изуку делает еще один шаг назад, — Они настолько халтурят на работе, что мальчику приходится вмешиваться, а потом ругают мальчика за это? — Я знаю, н-но… — Изуку снова переминается, — Тебе не… тебе не нужно так расстраиваться из-за этого, правда. Я-я… я-я в порядке, все в порядке, обещаю. Проблема в том, что он действительно не уверен, имеет ли он это в виду. Однако его мама принимает это, хотя, похоже, она не рада этому, — Я знаю, — говорит она, — Я… прости, что накричала на тебя, когда ты вошел. Это было неправильно. — В-все в порядке, — отвечает Изуку, проводя рукой по волосам, — Ты права, я должен перестать так падать. Когда-нибудь я исправлю это, обещаю, просто… В его голове гаснет лампочка, и он улыбается. …Никто не знает, когда. Его мать смотрит на него. —Изуку. Взиг. — ИЗУКУ. И он снова ушел.

***

На следующий день отстой. Если издевательства закончатся в тот день, когда он переведется в другую школу и сбежит от Каччана, это будет все, о чем он когда-либо мог просить. К сожалению, это не так. В его новой школе все не так плохо, учитывая, что Каччана здесь нет, но все равно это отстой. Это по-королевски отстой. — О, смотри! Это тот урод, который преследовал злодея-слизняка! — издевается один из упомянутых хулиганов, указывая на него. Позади него двое других хулиганов смеются и кудахчут, — Эй, что ты пытался сделать, а? Быть героем? — Прекрати, — шипит Изуку себе под нос — не то чтобы это когда-либо приносило пользу. Не то чтобы это когда- нибудь принесет пользу. Хулиганы смеются чуть громче, и Изуку выходит из класса. Он выдерживает школьный день, не выходя из своего тела (хотя несколько раз он был близок к этому), а затем с тяжелым сердцем направляется домой. Он добирается до своего района. И тут его окликает голос. — Мой мальчик! Изуку замирает, одна нога все еще в воздухе на середине шага, и разворачивается. Всемогущий — не «герой», а «человек», его истинная форма — бежит к нему с обезумевшим видом. Что ж, думает Изуку, я умру… — Подожди, — выдыхает Всемогущий, и Изуку с трудом удается удержать призрака на своем теле там, где ему и место. Всемогущий выпрямляется, чтобы посмотреть на него, задыхаясь, как будто он бежал всю дорогу. — Я… прости… я не связался с тобой раньше, — выдыхает Всемогущий, —Ты побежал домой, как только инцидент был разрешен, и, ну, я не мог достаточно быстро разобраться с прессой, чтобы добраться до тебя. Мне искренне жаль. Изуку качает головой, прежде чем Всемогущий заканчивает говорить. — Н-нет, все в порядке! — говорит он, размахивая руками взад-вперед, — В-все в порядке, честное слово. В-в конце концов… — Он опускает руки и смотрит на свои туфли, на этот раз не прозрачные, — …Я тот, кто встал на пути. Я-я сожалею… — Вот тут ты ошибаешься, детка. Изуку останавливается и резко поднимает голову. Всемогущий улыбается ему в ответ. — Если бы не ты, — говорит Всемогущий, — я бы не смог действовать. Глаза Изуку широко распахиваются. — Недавно на крыше… — голос Всемогущего хриплый, — Я… я сказал кое-что, о чем сожалею, кое-что, что, как я знаю, причинило тебе боль. Я сказал тебе, что ты не сможешь стать героем, и что… это было неправильно с моей стороны. Мне жаль. А также. Он поднимает палец, когда Изуку открывает рот, и Изуку останавливается, позволяя герою продолжить. — …Я здесь, чтобы кое-что тебе сказать. То, что я должен был сказать в тот день, когда встретил тебя. Изуку слушает, ловя каждое слово. — У главных героев есть истории из школьных лет, — медленно начинает Всемогущий, — И у большинства этих историй есть одна общая черта: их тела двигались до того, как они успели подумать. И тут Изуку понял. Его глаза горят, и он наклоняет голову, его грудь наполняется надеждой. Когда Всемогущий снова заговорил, в его словах была улыбка. — Это случилось и с тобой, не так ли? Изуку кивает, стиснув зубы. Его колени ударяются об асфальт, руки сжимают грудь, и он рыдает. — Мидория… мой мальчик… ты можешь стать героем. Слезы текут. Плотина прорывается. Он поражен. Он привязывает свой дух к своему телу, потому что сейчас не время падать. Это происходит? Это действительно, действительно происходит прямо сейчас? Он не может в это поверить. Он почти боится в это поверить. — Вот оно, — думает он, его горло сжимается, как будто его душат. Вот и все, лучше этого быть не может, не может быть… — Я считаю тебя достойным моей силы, — продолжает Всемогущий, — Моя причуда может передаваться от человека к человеку. Изуку вскидывает голову, из него текут слезы. Его разум становится пустым — Чего. — Моя причуда, — продолжает Всемогущий, как будто в этом больше смысла, — Если ты примешь ее, я хотел бы сделать тебя своим преемником. На этом Всемогущий резко останавливается. — …Один за всех. Культивируется из поколения в поколение. Свет, чтобы пронзить тьму. Надежда, когда нет другой надежды. Изуку моргает, —Один за всех…? — В яблочко! — говорит Всемогущий, указывая на него рукой, — И, если ты примешь его… тогда эта сила будет твоей! Изуку снова моргает. Он спрашивает меня… …Спрашивает меня, хочу ли я его силы. Спрашивает меня, хочу ли я, возможно, самую сильную причуду в мире. Я могу быть героем. С этой силой — нет, с его силой… Это действительно возможно? Могу ли я действительно…? — Я пойму, если тебе нужно больше времени, чтобы подумать об этом, — говорит Всемогущий, ненадолго отворачиваясь, — Это трудное решение, я уверен, но… — Я сделаю это! Всемогущий снова поворачивается к нему, — Ну, это было быстро. Ты уверен, детка? Ты все обдумал? Изуку неуверенно кивает. — Если… я… если я смогу стать героем, — говорит он, — тогда я… я хочу попробовать! Я хочу быть героем больше всего на свете, так что… я сделаю это! Всемогущий улыбается, — В таком случае, мой мальчик, — говорит он, — я с нетерпением жду возможности поработать с вами. О, подожди… Он делает паузу, на мгновение опершись подбородком на руку. — Ты упомянул, что у тебя есть причуда, — говорит он, на что Изуку кивает, — Ну, не мог бы ты поделиться, что это за причуда? — Ой! —Изуку говорит; он вытирает оставшиеся следы слез с лица рукавом, затем усмехается, —Я могу сделать это! Он щелкает пальцами, просто чтобы драматизировать, и его дух покидает его тело, чтобы рухнуть на землю в кучу. Изуку не думал, что взрослый мужчина может издавать такой пронзительный, пронзительный звук, но жизнь полна сюрпризов.