Дорога добра

Спроси у жизни строгой, какой идти дорогой, Куда по свету белому отправиться с утра. Иди за солнцем следом, хоть этот путь неведом, Иди, мой друг, всегда иди дорогою добра. Иди за солнцем следом, хоть этот путь неведом, Иди, мой друг, всегда иди дорогою добра. «Дорога добра» из к/ф «Маленький мук»

       Тёплое летнее утро, лучи, едва пробивающиеся сквозь задёрнутые Чёрные Шторы, уютная, мягкая кроватка, чашка любимого ею горячего эспрессо с солью, корицей и перцем в постель, приносимая верным Пажем… Нет, кровь, пепел, разруха, ноющая, обожжённая боевой искрой голова. Как бы она хотела вернуть всё назад, как сильно ей не хотелось идти туда, где все эти искры на поле боя ослепляют одним своим видом, душераздирающие крики и стоны, леденящие кровь, трупы и хаос, опустошающий душу… Это началось примерно неделю назад, когда они, не сумев вернуть преподов, узнали об объявлении Магществом войны с Тибидохсом. Неделю назад — Ну, как? — нетерпеливо воскликнул Ягун. — Бесполезно, колодец не принял жертву. — замотано, насилу отдышавшись, выдохнула Таня. Они с Глебом еле прорвались через плотный натиск боевых склепов Магщества. — Глеб, Жанна и Лена сейчас поддерживают Гардарику. — Плохо… — протянул Шурасик, сев на ныне пустующее место главы Тибидохса — Что у нас в сущности осталось: мы — небольшая кучка подростков, запертая на Буяне и не имеющая возможности улететь отсюда. Какие есть предложения, магспода? — А если телепортироваться и смыться с концами? — Ой, мамочка моя бабуся, Пенёк, очень тебя попрошу, ну ты хоть иногда думай, что говоришь. Гардарика заблокирована, снять блокировку — всё равно, что пустить этих напыщенных индюков на остров и встретить хлебом-солью, телепортируй мы отсюда вместе с блокировкой — рассыпемся по атомам а-ля фейерверк, Магщество сразу захватит весь Буян и тогда можешь сказать «пока» своим капиталам. Даже если нам удастся просочиться сквозь купол, то нас будут разыскивать везде, а когда найдут — схватят под белы рученьки, посадят на белый катер и проведут крайне увлекательную экскурсию до Дубодама. — А ещё же дети, их наверняка зомбируют, драконы, жар-птицы… — продолжила Танька. — Нет, сваливать не вариант. — Смотрите! — воскликнул Кузя Тузиков, указав на Зеркало, которое всё ещё показывало транспортные склепы маготворцев-вуду Магщества Продрыглых Магций, магоносец «Крошка Цахес» и удаляющийся парусный гроб, уносивший Малюту Скуратова и его трупохранителя Бума. — Они уходят! — Это наш шанс. — сказал главный ботаник Тибидохса. — Таня, Катя, Ягун — быстро собирайте малышню, их нужно срочно эвакуировать, и скажите, чтобы не смели использовать магию без крайней нужды, если, конечно, не хотят стать безвольными рабами Магщества; Ванька — иди, готовь Гоярына и его сыновей; Гуня, поищи малютку Клоппика; Гробыня — уламывай Абдуллу; Пипа — попроси помощи у мистера Дурнева. Демьян, пойдём со мной, будем вправлять мозги Жорочке и чем быстрее, тем лучше. Будем готовиться к войне. Однако, если у вас есть иные идеи, то я внимательно вас слушаю. — А дети? Нельзя оставлять их одних в лопухоидном мире! — воскликнула Катя. — Первый и второй курс отправляем по домам, они при всём желании не смогут себя защитить, а вот третий-четвёртый курс можно оставить с Жикиным, да Тузиковым, их не так много, в лопухоидную трёшку должны поместиться, ключи возьмём у Сардика, если что, расширим её пятым измерением, а Шурасик зачарует так, чтобы её не возможно было обнаружить. — предложил Семь-Пень-Дыр. — Идёт, но только ты летишь с ними. — согласился с ним Ягун. — Почему я? Я не люблю детей! — запротестовал Дыр. — Да потому что, мамочка, моя бабуся, каждому клиническому идиоту ясно, что Жорик и Пузик-Кузик за детьми не уследят, малышня разбежится от них как тараканы, нужен кто-то авторитетный, тот, кто сможет контролировать и детей, и этих двух оболтусов, а, при необходимости и защитить их. — Ну, значит решили, иди, Пенёк, репетируй коронные фразы типа «если я найду, будет хуже» и «никакой помощи в этом доме». А, и не забудь, конечно, рассчитать месячный бюджет. — расхохоталась Склепова. — Draco dormies nunquam titilandus.– проскрипел перстень Феофила Гроттера на пальце у Тани. — Quid quid latine dictum sit, altum viditur. — вторил Шурасик.

|・・・[∞]・・・|

О чём они думали, собираясь готовиться к войне? О чём думали, когда хотели принять бой? Что могла кучка подростков против всё прибывающих маготворцев-вуду? Как не сломаться? Как не отсутпить и выдержать их натиск? Но отступать уже было поздно. Впрочем, Гробыня подозревала, откуда у неё эти мысли, после смерти Гуни она была сама не своя. Боевые маги Магщества проломили Гардарику на третий день после объявления войны. Всё это время некромаги без перерыва держали оборону, а когда Гардарика не выдержала, приняли бой, выиграв время для капитуляции всех остальных, кроме джинна Абдуллы, не захотевшего бросать свою любимую библиотеку, даже в такой час. «И пусть только попробуют порвать хоть один листик, ручаюсь, из них выйдет шикарный шашлык.» — были его последние слова, услышанные Гробыней. Во время капитуляции один из магов Продрыглого Магщества заметил отставшую Склепову. Она, словно в замедленной съёмке, увидела ярко-красную сдвоенную искру, стремительно летящую к ней. В следующую секунду она увидела каменную статую Гломова, заслонившую девушку в самый последний момент. — Гробыня, Гробыня, иди сюда. — позвала её вдруг Таня. Она была единственной, с кем общалась Склепова за эти три дня. — Шурасик сказал, что с Гуней всё обойдётся, если Лена с Глебом подсобят, то к вечеру уже оклемается, правда, ещё с неделю он будет беспомощен как младенец, но… Девушка кинулась на Гроттершу с объятиями, не устояв на ногах, её всё ещё трясло после вчерашнего боя, что немудрено. Склепша, хоть и не была паинькой, но на убийцу никак не походила, а тут… Заклинание, искра, слишком слабый щит противника, не выдержавший банальнейшего «Вспышкуса Гробулиса» и труп, с прожжённой дырой в центре. — Пошли, там Ягун всех собирает на поляне. — сказала Гроттер, отстранившись от Склеповой. За прошедшую неделю все они, не сговариваясь, выбрали лидером и главным стратегом внука Ягге, Шурасик хоть и был самый головастый их шайки, но в разработке стратегии оказался хуже. — Итак, народ, на повестке дня следующее: мы можем вернуться в школу… — А как же Магщество? — перебила его Верка. — По-пу-га-е-ва, ну не перебивай ты, мамочка, моя бабуся. Так вот, мы-то в школу вернутся можем, а Магщество войти не может, наш контуженный Поручик недавно по большому секрету разболтал, что вокруг Тибидохса есть какой-то незримый барьер, полностью повторяющий его контуры. Так вот, мы послали туда наших храбрых некромагинь — поклон в сторону Жанны — и выяснилось, что в замке нет ни одного из Магиков Кощеева, зато они окружили школу по периметру. Сегодня ночью мы должны пробраться туда, дальше оставаться в Заповедной Роще опасно. — А как же Гломов? — выкрикнул кто-то из толпы. Сама Гробка так и не решилась задать этот вопрос, при одном воспоминании о произошедшем её трясло, внутренности будто сжимали в тисках, к горлу подкатывал ком. — Гуня уже там, вместе с Шурасиком и Леной, нам удалось телепортировать его в Тибидохс, а позже восстановить Гардарику. — лениво, чуть на распев протянул Бейбарсов. — Встречаемся здесь же, на закате. Они разбрелись. Гробыня лежала на подстилке из елового лапника и никак не могла заснуть, ворочалась с одного бока на другой. «Так, Аня, соберись. — говорила она себе. — Сегодня будет трудная ночь, соберись давай, а то закончишь свой век одним из тех мертвяков, орущих в предрассветный час на Лысой Горе». Это была её последняя мысль перед тем, как провалиться в глубокий сон.