море

Он сидит в холодной воде далекого океана, она еще не заливается в ботинки, но намокают носки и штанины. Ты не знаешь - или не помнишь? - откуда она льет, где ее источник и когда все это успело произойти. Ты просто сидишь на холодном мокром соленом полу вместе с ним. Кажется он что-то говорит (или все-таки не говорит, ты в любом случае его не слышишь, да и не хочется). Ты смакуешь пропитавшуюся слюной незаженную сигарету у тебя во рту. Вкус бумаги и никотина противный, но ты не мылся две недели, столько же не снимал шапку. И впринципе вкус сигареты не противнее вкуса желчи и нечищенной ротовой полости. Ты ощущаешь себя снежинкой, искрой, чем-то слишком невыносимо маленьким. Меньше чем твое желание освободиться, намного меньше, но больше чем твое желание жить. Ты смотришь в глаза напротив, которые смотрят в твои. Он наверное тоже не здесь, как и ты. Он где-нибудь где он тоже ощущает себя бесполезным и простым. Вода тяжелит твой пуховик, забивает мех по кайме и начинает пробираться в ботинки. Вы смотрите друг на друга. С таким же успехом вы могли пялиться в стену, но присутствие другого (а именно его, думаешь ты) превращает отчаяние и страх во что-то более спокойное. Он не помнит зачем он здесь, ты помнишь, но не придаешь этому значения. Секунды преображаются в тягучую бесконечность. Тебе спокойно, твой рот зашит силой твоего мозга (тебя самого, ведь что мы если не мозг внутри скелета, а). Тебе холодно. Тебе тепло. Ты хочешь спать. Спать нельзя. Ему холодно. Ему так же спокойно. Море топит твои ноги, но его легкие. Он вдыхает полную грудь воды и все так же смотрит в твои глаза. Вы не можете оторвать взгляд друг от друга, вы знаете. Потому что в противном случае вы потеряетесь. Коридор слишком широкий и тебе хотелось бы чтобы он был у́же, потому что ваши ноги в соли, ты не можешь пошевелить ни одной частью тела и тебе хотелось бы соеденить ваши ступни в легком касании. Просто чтобы убедиться что глаза тебе не врут. А ты знаешь что они могут. Он может двигаться, его руки не скованны. Он уже был там где есть сейчас ты, он привык! И поэтому он захлёбывается первым, но его лицо никак не меняет спокойного, почти мёртвого выражения. Ты хочешь выть, ныть, плакать, ты хочешь свернуться внутри своего пуховика на полу и заснуть. Но он сразу сказал что спать нельзя. В любом случае, не то чтобы ты имеешь достаточный контроль над телом чтобы притянуть к себе колени. Но ты закрываешь глаза. Закрытые глаза дают тебе новую возможность, то чего ты был лишён ранее — ты слышишь льющуюся воду, поток воды, которая накрывает твои костяшки, заглядывает в твои карманы. Ты слышишь его глубокое дыхание и сам делаешь медленный вдох. Вода уже подкрадывается к твоей груди. Это не то что ты хотел. Ты хотел, хочешь свободы, но не ценой поселившихся рыб в костях. Но в тебе нет сил встать. Ты слышишь (потому что — что еще тебе остается?) как он, как ты предполагаешь -- на четвереньках, ползет к тебе, вода забивается к нему в уши и лезет в ноздри. Тебе она на уровне плеч и ты перекладываешь сигарету из одного угла рта на другой. Когда ты открываешь глаза, он смотрит. Тебя должно это пугать, потому что глаз явно больше чем должно быть. Но тебе все равно, разве что немного интересно, что же произойдет дальше. Ты понимаешь что примешь любой исход, будь то зубы в глотке, будь то рука в руке. Он тянется губами к твоему уху и говорит что-то про то, как боги восстанут на костях человеческих. Тебе должно быть страшно, лед должен сковать твои кости. Но ты и так заперт внутри самого себя и ты доверяешь ему, как незнакомцы доверяют друг другу самые страшные и постыдные секреты. Он целует угол твоего рта, там где до этого была жеванная бумага, и ты внезапно находишь в себе силы податься вперед. Ты кладешь нос на его плечо, будто целуя его шов на рубашке. От него пахнет тиной, солью (как и от тебя) и песком. Он теплыми, что странно, но ты не жалуешься, руками держит твою челюсть и ты был бы не против если бы это стало моментом, когда тебе ее сломают. Ты закрываешь глаза, снова, и он целует тебя в левое веко. Ты, и так раслабленный холодной водой, таешь, исчезаешь в его руках. Море трогает тебя за подбородок. Он пальцами заставляет тебя открыть челюсть, забирает сигарету, кидает ее куда-то назад (или влево, а может вправо, ты не обращаешь внимания на детали). Его пальцы все так же сжимают твои щеки посередине, проваливаясь. Соль чешет тебя у нижней губы и ты делаешь глубокий вдох-выдох ртом. Хотя он и убирает пальцы, ты все равно сидишь с открытой челюстью. Он сжимает ладонями твои уши, будто чтобы ты не услышал что-то и топит тебя. Ты не сопротивляешься, потому что если бы ты мог — ты бы уже давно. Твое зрение плывет темными пятнами, твоя голова заходится визгом и последнее что ты можешь еще обработать — это как он целует тебя в лоб. Ты — мертвец, похороненный под пластом воды. Он — мертвец, который живет на этой глубине. Тебе рядом с ним тихо. Ему рядом с тобой не страшно. Он сидит на холодном полу корридора, напротив тебя. Ты знаешь в чем твоя цель, ты просто присел отдохнуть и подумать. Вода не журчит на переферии сознания, вода не любопытствует, не смотрит на тебя, твои мелочи в карманах, на носки внутри ботинок. Ты достаешь сигарету из пачки и щелкаешь зажигалкой. Он смотрит на тебя, но с тем же успехом мог бы смотреть в пустоту. Ты, шурша одеждой, поднимаешься с пола. Он провожает тебя глазами пока ты волочишь ноги в направлении твоей свободы. Он знает, что все что тебе нужно было это секунда в Марианской впадине. Он остается сидеть на холодном полу. В твоей голове крутится шепот его, шепот воды. Да восстанут боги на костях человеческих?