(Don't) Touch me, teacher.

У безмолвной любви всегда несчастное лицо.

      И в памяти вновь всплывают картинки проведенных вместе, ускользающих прочь ночей. Теперь это казалось не более чем простой сон, забвение. Наваждением, спадающим с ног до головы. — Я должна прекратить думать об этом, — Отрывая голову от подушки, протараторила Кристина.       Она снова в своей едва освещаемой келье. Снова одна, наедине со своими мыслями и секретами. Закрыла глубоко в себе ту самую дверь, отметив четкую черту отношений со своим учителем, о котором так часто думала украдкой и вожделела бессонными ночами. — Только не вздумай влюбиться, — Устало выдохнула девушка, — Даже не смей! — Пригладив копну взъерошенных волос, она поднялась с жутко неудобной кровати и остановилась посреди комнаты.       В Катманду стояло совсем раннее утро. Слишком ранее для тренировки и слишком позднее для сна.       Первые лучики холодного осеннего светила пробивались через решетки маленького неказистого окошка, играли с частыми веснушками на девичьем сонном лице, вызывая тёплую задорную улыбку.       И вроде совсем ничего не изменилось, но даже эта келья теперь ощущалась по-другому. Неудобная кровать, скрипучий пол, ветхий столик в углу и расшатанная дверь. Всё казалось иным, потому что в этом помещении сейчас не было его — того самого человека, который отнял продолжительный покой, как наркотик, засевший глубоко в голове и вызывающий лишь одно чувство – ломку. Нехватку касаний, необходимость в поцелуях, нужду в грубой силе, желание ощущать лишь его запах, осязать лишь его тело, манию дотронуться до оскверненной годами души.       Влюблённость — чувство, вызванное физическими, биохимическими факторами и рядом эмоций, — сказали бы великие умы человечества. Но сердце глаголет совсем иначе.       Влюблённость — это мимолетно ловить застывшую в уголке рта улыбку, изредка любоваться сияющими в свете Гелиоса глазами цвета растекающейся ртути, внимать каждому слову, слетающему с острых тонких губ, любоваться скульптурным носом в закатных лучах, касаться давно желанного тела, аккуратно перебирать меж пальцев каштановые волосы, словно они самые хрупкие из всех чудес света, проникать глубоко в израненную душу, тайные встречи украдкой в тени ветвистых деревьев в саду, упоение чужой пленительной лаской.       Влюблённость — это не на языке слов, это на языке чувств, возникающих глубоко и пробирающих до самых недр. Как бы ты этого не хотел, как бы ты от этого не бежал.       Стивен Стрэндж — хищник. Травмированный нарцисс, давно заплутавший в себе, скрывшийся за своим сарказмом, как за каменной стеной отрешённости от этого давно надоевшего ему мира.       При одном лишь упоминании этого имени внутри всё начинает гореть, полыхать с неистовой силой, остервенело метаться из стороны в сторону в поисках ответного снисхождения. Хищника невозможно приручить, его нужно бояться. В этой сказке Стивен Винсент Стрэндж — плотоядный злодей, а Кристина — заблудшая жертва.       Питать неразделенные чувства к хищнику опасно, — говорила ей когда-то бабушка. Он использует тебя по своему усмотрению, растопчет в тебе всё хорошее, вывернет наизнанку и выкинет без сожаления из своей жизни, будто ты никогда для него ничего и не значила.       Дева, потерявшаяся в своих чувствах, и мужчина, не желающий раскрывать своих истинных эмоций. Этот союз обречен с самого его начала, с того самого момента явления Кристины на пороге святилища, разбитой, сломленной и искавшей защиты в лице могущественного покровителя этой Вселенной.       Отречься от этого человека было сродни мольбы, крику о помощи, явно взывающему к здравому рассудку. Но каждый раз, когда они оказывались рядом наваждение снова брало верх над всеми противоречивыми эмоциями, сковывало в терновый плен беззащитное сердце, застилая пеленой все язвительные слова, все плохие поступки и все ужасные выходки со стороны Верховного Чародея.       Страсть и похоть — самые плохие союзники трезвому уму. Словно ядовитому токсину, они пропитали всё тело от макушки до самых пят. Думать, видеть, желать, касаться, целовать, тонуть, растворяться, любить — это проклятье.       Достав из маленького комода, стоящего совсем рядом с дверью, свою старую потрепанную ученическую мантию, Кристина туго завязала волосы в высокий хвост и отправилась на утреннюю тренировку в надежде не застать там своего учителя в такой ранний час.       Расчищенная от сухих осенних листьев площадка встретила тихой безмолвностью и отсутствием отнимающих концентрацию вечно галдящих и громких учеников, ожидающих своего мастера. Девушка, скрестив ноги, устроилась прямиком посреди большого квадрата в позе лотоса и прикрыла глаза в надежде сосредоточиться на своем дыхании и, наконец, начать медитацию.       От попыток очистить голову отвлёк до боли знакомый томный бархатный баритон : — Мантия лицо мага. Ты чародейка, Кристина, а не какое-то грязное отрепье, — Разочарованный шёпот послышался совсем рядом, моментально окутывая всё тело в некое подобии гусиной кожи. — На часах только пять утра, учитель, — Не открывая глаз, ровным тоном ответила сидящая на бетонном полу девушка. — Вас здесь быть не должно, — Кристина недовольно потерла переносицу, впитывая пьянящий запах геля для душа и восхитительного парфюма. — Если ты забыла, что перед тобой стоит Верховный Чародей, — Большая рука грозно ложится на хрупкое плечо, — Я вынужден напомнить тебе об этом. — Стивен присаживается на корточки совсем рядом с лицом Кристины и указательным пальцем очерчивает полуоткрытые, потрескавшиеся от ветра розовые губы. — Хотела сменить учителя, — Стивен перебирает пальцами идеально ровные серебряные локоны. — Но всё равно ты здесь. Со мной. — Чародей прикрывает глаза и наваливается всем телом. Обвивает Кристину за талию и жадно впивается в неё своими губами. Быстро, настойчиво, проглатывая недовольные вздохи девушки, лежащей под ним. — Нас могут увидеть — Ученица мягко толкает мужчину в грудь, нехотя разрывая долгожданный поцелуй. — Мне совершенно плевать на это, — Маг всё сильнее жмется к дрожащему девичьему телу. — Я всем скажу, что это ты одурманила меня своими чарами. — Это не сработает, мистер Стрэндж, — Напускное недовольство испаряется прочь. Кристина запускает пальцы в идеально уложенные волосы цвета древесной коры и бесстыдно льнет к своему учителю, ловя губами громкие мужские стоны. — Все будут перешептываться и тыкать в меня пальцем. В вас не посмеют, побояться праведного гнева с вашей стороны. — Твоя маленькая несмышлёная голова живёт одной лишь иллюзией, что кому-то есть дело до этого? — Чародей зарывается носом в впадинку между ухом и шеей. — Они не осмелятся перечить мне, они могут хоть кричать за моей спиной, а мне до этого совершенно нет никакого дела. — Стивен ловко перекатывается на спину и крепко сжимает руку Кристины в своей ладони.       Рассвет давно окрасил Камар-Тадж своими яркими красками. Солнце слепило глаза, оседало на коже, даря мимолетное тепло всему телу. Где-то вдали слышался шелест волнующихся от легкого дуновения деревьев. В воздухе стоял запах бодрящей, слишком быстро наступившей осени.       Со стороны коридора послышалось неторопливое шуршание чужих ног. Грациозных движений, лёгких, как перышко, облачающих не в самом добром свете женских шагов. — Наслаждаетесь погодой, Верховный Чародей? — С лестницы доносится властный голос. — У вас тренировка? — Нежданная гостья язвительно вскидывает брови при виде лежащей с ним совсем рядом, знакомой чародейки. — Какой-то у вас извращенный стиль медитации. Или это нечто другое, о чём совет должен знать?       Стрэндж лениво поворачивает голову в сторону фигуры стоящей неподалеку и недовольно выдыхает: — Мастер Ирэн вас мучает бессонница? — Мужчина встаёт на ноги, помогая подняться своей ученице, — Иначе что привело вас сюда в столь ранний час?       В воздухе повисло неловкое напряжение. И казалось, даже пространство перенимает настроение хозяина этого места. Резкий порыв ветра, грозные тучи заслоняют солнце. На мужском лице виднеется состязательная гримаса словесного поединка. Казалось ещё секунда и Чародей начнёт взглядом метать молнии.       Кристина упрямо молчит, сцепляя руки пред собой в крепкий тугой замок. Сжимает губы в жеманном смущении. Что могла увидеть эта женщина? Кому может сообщить о столь беспечном поступке со стороны своей дочери? Её обеспокоенный вороватый взгляд блуждает по грубому лицу своего учителя. Он сможет её защитить? На чью сторону он встанет в этой едва ли уже разрешаемой конфликтной ситуации между давно не испытывающей материнской любви девочки и властной жестокой матерью? — Знаешь, малышка, стоит мне рассказать совету о том, что я регулярно наблюдаю своими глазами, и ты будешь лишена возможности стать одной из нас. Так и останешься неказистым пятнышком на репутации нашего Верховного Чародея. — Женщина впивается взглядом в хрупкую фигуру, неловко переминающуюся с ноги на ногу рядом с мужчиной. — Мудрейшие из нас не потерпят никаких романов в этих стенах. Тем более, если речь пойдет о такой соплячке как ты. — Даже не смей с ней так разговаривать. Она стоит сотни таких, как ты или твои гадюки ученицы. — Стивен встает, загородив Кристину своей широкой спиной, гордо вскидывая подбородок. — Ещё хоть раз ты посмеешь открыть рот в её сторону и не успеешь оглянуться, как я вышвырну тебя отсюда. — Ещё одна рыбка угодила в золотую сеть умелого рыбака, — Пренебрежительно подняв взгляд в сторону Верховного Чародея, отвечает женщина. — Что же, не ты первая и не ты последняя, девочка моя. — Даже не думай, Ирэн. Она никогда не была твоей девочкой. Ты бросила её ребёнком, сбежала от семьи и скрылась здесь, плетя свои безнадежные интриги год за годом.  — Маг спокойно заводит руку за спину и хватает трясущееся девичье запястье в попытках хоть как-то унять выплеск детской обиды. — Эта чародейка находится под моей защитой. Она только моя, и только я здесь имею право отчитывать и порицать её за что-либо. Это я принял её, это я спас её жизнь, это я два года вожусь с её несносным характером, это я терплю её изо дня в день. — Кажется, что в мужских жилах начинает бурлить и ненавистно закипать кровь. Глазные белки наливаются кровью, и он больше не в силах сдерживаться. — Она моя, понятно тебе?  — Для пущей достоверности повторяет чародей. — И что бы она здесь не делала, тебя это никак не должно задевать или касаться в принципе — Сквозь зубы шипит Стивен.       После этой ситуации возникло непередаваемое чувство, что этот мужчина точно знает, за какие ниточки нужно потянуть, что бы внутри всё трепетало от восторга, волновалось как шторм в самую непогожую ночь.       Как в одно и то же время эти искусные руки могут дарить неимоверную ласку и давать самую больную пощечину? Как этот искусный рот может говорить о чувствах и поливать тебя самой отборной грязью? Как это тело может заставить ощутить тебя под надежной защитой и в тоже время самым беспомощным человеком на этой земле? В этом весь Стивен Винсент Стрэндж. Противоречивый, властный, как никем не разгаданная тайна, как обертка от самой вкусной конфеты из рождественского подарка.       Страх, стыд, смущение становились на колени пред страстью, похотью и невыносимой любовью. Кристине лишь хотелось утонуть в этом новом для неё чувстве полностью и без единого остатка. — Разбитую чашку словами не склеить, Мистер Стрэндж. — Вдруг словно отойдя от минутного ступора, говорит девушка. — Не понимаю зачем я это сказала, мне наверное стоит уйти. — Суетливо переминаясь с ноги на ногу, чародейка поспешила скорее удалиться от надвигавшегося разговора. — Ты не разбитая посуда, Кристина, а то что происходит между нами не является клеем. Но просто прими тот факт, что нуждаешься во мне — Мужчина, слегка касаясь тонкого запястья, нащупывает тоненькую ниточку пульса, отчитывая удары лишь одного волнующего его сердца.       Конечно он как Верховный маг этого места волновался абсолютно за всех обителей храма, но это маленькое нечто вызывало слишком противоречивые чувства внутри, не понятные никому вокруг. Приходилось постоянно думать о том как она, где она, жива ли, здорова, залечивать все раны, охранять её хрупкий покой. — Что ты хочешь прямо сейчас, чародейка? — Осторожно спрашивает Стивен. — Я просто хочу избавиться от пут, что связывают нас. Это больше невыносимо. — Хватит лгать самой себе. Ты давно погрязла по уши в пучине этого страха быть облаченной перед всеми. Тебе нравится та самая эйфория не быть пойманной до сих пор, не быть замешанной в чем-либо греховном. Ощущать себя не причастной. — Ты не в силах взять и всё оборвать, так ведь? — Большая ладонь обвивает тонкую девичью талию, — Потому что только так ты можешь питать демонов внутри себя. Только так можешь успокоить бушующую бурю в своей голове. — Только со мной ты чувствуешь себя настоящей. И уйди я сейчас, ты пошла бы за мной куда угодно, лишь бы я только был рядом — Досадная правда проникает глубоко и высаживается в сердце. Да определенно так оно и было бы, ведь страдать вдали от этого человека было невыносимо. — Я знаю, что ты влюблена, глупышка. Я чувствую это в каждый чертов момент наших встреч. То как ты смотришь, то как ты насильно упрямишься, то как касаешься меня, будто я самое ценное сокровище в твоей жизни. — Чародей испускает томительный вздох и огорченно заглядывает в зеленые слезящиеся глаза, искрящиеся как ему кажется одной лишь надеждой. — Но я не могу ответить тебе взаимностью, как бы сильно тебе сейчас это не разбивало сердце. Я не собираюсь окутывать тебя иллюзиями безмятежной жизни. — И вот кажется, что внутри девушки рассыпается душа, разлетается на триллионы режущих осколков. Кристина отворачивает голову и подтирает маленькой ладошкой жгучие слезы.       Этому разговору суждено было случиться и такой исход был весьма ожидаем, но бабочки в животе никак не хотели принимать факта отрешённости самого желанного человека на этом свете. — Вы, наверное, что-то напутали, Верховный Чародей, — Шепчет в темноту вокруг себя обиженная чародейка, — Я ничего к вам не чувствую. Вы самый последний человек, к которому вообще можно питать какие-либо чувства. — гордо вкинув подбородок громко изъясняет девушка. — Вы самый эгоистичный, самый самовлюбленный и самый беспечный человек, которых я некогда встречала. — С этими словами Кристина наконец удаляется прочь, оставив Стивена наедине обдумывать этот неуместный для них обоих разговор. — Гении посчитают это забавой, я же назову это для тебя неплохим уроком, — Кричит в след уходящей девушке чародей.       Горечь крепко впивалась когтями в кровоточащее сердце. С каждым вздохом становилось невыносимо больно от осознания что единственный важный человек вдруг решил отказаться от всего того что ты взращивал и питал к нему годами. Казалось, что орган заклеенный мнимым пластырем больше никогда не сможет испытать что-то подобное вновь. И каждый раз, когда Кристина закрывала глаза, она проживала этот миг снова и снова, наблюдая со стороны как Верховный Чародей вытирает ноги об это светлое и достойное уважения чувство. — Это был просто секс, глупышка, — Звучит отчетливая мысль в её голове. — Ты не должна заполнять пустоту внутри себя людьми. — Дверь кельи хлопает настолько громко, что кажется это место может рассыпаться от подобного удара.       И вновь появляется ощущение что где-то глубоко всё умерло. Сердце бешено стучит по всему телу, глаза застилают слёзы обиды и нестерпимое чувство что весь мир должен потонуть в этом горе, лишь потому что этой маленькой девочке не справиться с ним одной.       Этот мужчина никогда не будет принадлежать кому либо, и это раззадоривало еще больше. Осознание того, что он с ней, а она с ним. И пусть это всего на мгновения, минуты, часы. Хотелось остановить время и не отпускать его из своих хреновых объятий никогда. Быть, касаться, наслаждаться, сходить с ума снова и снова.       Находиться рядом с человеком и понимать, что он никогда не будет твоим — великая боль, разрушающая сила, которая убивает изнутри, но такая сладкая иллюзия. Ты смотришь на его улыбку, замечаешь все танцующие на лице морщинки. Смотришь в эти дорогие глаза. Целуешь любимые губы. Внушаешь сама себе, что вот он, на расстоянии вытянутой тобой к нему ладони, но каждый раз твоя рука проскальзывает мимо, и всё кажется сном, от которого всё-таки придется очнуться.       Есть такое выражение, наверное, среди современной молодежи оно очень распространено, что наши волосы хранят память. Хранят запахи, хранят чувства, хранят любовь. Слишком ванильно, скажете вы, но как же чертовски верно сказано.       Чародейка стоит подле зеркала, держа в дрожащих руках ножницы. Тонкие пальцы перебирают лезвия. Движение за движением она отрубает свои серебристые пряди, утирая слёзы с розовых щек.       Избавиться от эмоций, избавиться от воспоминаний, высечь и спалить до тла.

      Mea vita et anima es — Ты моя жизнь и душа.