Гарри Поттер и чужие звёзды

Глава 92

На кладбище даже время бежит быстрее...

— Доброго времени суток, директор Дамблдор, Гарри, — кивнул головой стоящим рядом друг с другом волшебникам. Дафна ограничилась просто кивком. Сил у неё осталось на донышке. Чуть поодаль стояли моя и Дафны мамы и что-то обсуждали, поглядывая в нашу сторону. Универсальный жест «время», когда указательным пальцем постукивают по запястью, от Айви я уловил сразу. Видимо, собираются развести нас по домам без лишней демагогии, а общаться с национальным героем и его мутным опекуном желанием не горели. Для меня и так уже не секрет, кто в этом году будет вести у нас ЗОТИ, так что нежелание профессора Айви Ллойд лишний раз общаться с директором Дамблдором понятно. Ей и так вскоре предстоит терпеть его компанию, нравоучения и наставления ещё довольно продолжительное время на работе, так что она не стремилась общаться со своим начальником лишний раз ещё и во внерабочее время. — Хо-хо, Джеймс, Дафна, дети мои, вижу вы справились? Я в вас ни секунды не сомневался! — краем глаза заметил, как за спиной у директора скривились две взрослые ведьмы, испепеляющими взглядами пытаясь прожечь дыру в спине директора Хогвартса. Может, это невербальное проклятье? Ну ещё бы. Какой матери понравится, когда какой-то мутный старик начинает примазываться к их детишкам? — Как все прошло? Были какие-то трудности, что-то… необычное, например? — взгляд великого светлого не изменился, ничего в его осанке или мимике не выдавало в нем напряжения. На первый взгляд. Но по спине отчего-то прошла волна мурашек и я почувствовал, как у меня чуть волосы на затылке не встали дыбом. Едва успел взять свое тело под контроль метаморфизма. Интуиция, наверное. Если бы не метаморфизм, я, может, и не удержал бы лицо, сглотнул бы слюну. Очень хотелось облизать пересохшие губы, но я понимал, что это лишь фантомные ощущения, навеянные нервной обстановкой. Я же метаморф, нифига они не пересохли! Это у меня в голове. Вот же старый хрыч. Неужто действительно замешан в ситуации с Лили? Оно, конечно, логично, и улики, хоть и косвенные, указывали на него, но… Этот маньяк ведь у нас в школе сидит, детишек учит… Бррр. Теперь, когда он говорит «дети мои», мне чудится «игрушки мои». Все мы знаем, как дети обращаются со своими игрушками, не так ли? Брррр… Мороз по коже. — Ничего такого, что сильно бы выделялось на общем фоне, директор… Хотя… — я непринуждённо начал отвечать, но вдруг будто что-то вспомнив, задумался, погладил подбородок и резко щёлкнул пальцами, будто поймал мысль за хвост: — Да, кое-что есть. Вот! — я протянул Гарри мешок. Там была голова его отца, если что. Такой себе, конечно, подарок, но какой есть. Не знаю даже, как ему об этом деликатно сообщить. Парень только сегодня ходил на могилу своих родителей… Как ему сказать, что могила его матери абсолютно пуста, как и могила его отца? Ну ладно отца, его голова-то у нас, захоронит по новой, ничего страшного, а вот Лили… Про неё, пожалуй, мы говорить не будем вовсе. Отдавать ему цветок души пока было нельзя. Вот оформим её в портрет, или, чем Моргана не шутит, может быть, даже придумаем что-то поинтереснее, ведь у Умбры Ульфвуд кое-что на этом поприще получилось удобоваримое, так что создать искусственное тело и вселить в него душу в теории… возможно, как показала частная практика. Наверное. Тут надо думать. Можно ведь и все просрать в процессе, допустив ошибку, а попытка-то всего одна. Такой вопрос лучше решать Поттеру, а не нам, хотя можно будет подготовить оба варианта для рассмотрения, а там уже сам выберет. Любой из них будет очень интересным. Расширим горизонты, так сказать. — И что же там, Джеймс? — подозрительно прищурился Дамблдор, наблюдая за тем, как Гарри недоуменно принимает у меня из рук плотный мешочек. Ну, оно и понятно, уж Дамблдор-то точно должен был почувствовать остаточную магию тьмы и смерти, а ещё почуять застарелый запах крови. Не более чем фантомный, конечно. Хах, не сомневался даже, что уж он-то такое чует за версту. — Голова. — просто ответил я. — Голова? — переспросил Дамблдор, с удивлённым выражением на лице, но мне показалось, что он как-то немного расслабился плечи. Не такой реакции ждёшь, когда сообщаешь что в мешке чья-то голова, М-да. Настораживает, если знаешь, на что смотреть. — Да. Голова дуллахана. Голова… Джеймса Поттера. Прости, Гарри, но тебе придётся перезахоронить тело своего отца. Ну, точнее, то, что от него осталось после ритуала упокоения. Теперь он наконец сможет обрести покой и оставить свой вечный пост. — Я вздохнул, видя ошеломление и пустоту во взгляде гриффинорца. Он явно находился в прострации и пытался осознать сказанное мною. Нужно пояснить ему немного, что к чему. Ох уж это дырявое школьное образование. И кто, интересно, в этом виноват, а? Старый маньячина. — Такое бывает в местах максимальной концентрации маны смерти и тьмы, что мёртвые сами встают из своих могил и оказываются на изнанке. Там им легче находиться, да и покой их тревожат посетители куда как реже. Если их посмертные желания и мечты так сильны, что находят отклик даже в их мертвых останках, которые буквально пропитываются сожалением, то мертвецы стремятся завершить свое последнее дело или осуществить свое желание, чтобы избавиться от этого сожаления. Это и произошло с моим тезкой, Джеймсом. Его желание защитить свой дом было так сильно, что нашло отражение в дулаханне даже после смерти. Как-то так. Мои соболезнования, Поттер, хотя они и запоздали на тринадцать лет. Твой отец был… стоящим человеком, а после смерти ещё и отличным мечником. — Да уж, хотел подбодрить его, но вышло как-то уныло. — Прими мои соболезнования, Гарри, — тихо прошелестела моя уставшая невеста, опираясь на моё плечо. Я поддерживал её за тонкую талию, будто невзначай, как обычно. Она не любила показывать свою слабость перед посторонними людьми, так что я старался поддерживать её незаметно. Мы постоянно демонстрируем наши близкие отношения на публику, так что тот же Гарри наверняка и не заметил подвоха. Впрочем, его мысли и так были далеко отсюда, а Дамблдор… Ну, он наверняка все понял, так или иначе, как бы мы не шифровались. Девушку все это путешествие и переживания морально, магически и физически вымотали. Как и меня, впрочем. Хотя физически я все ещё был как огурчик, чем и пользовался, помогая Дафне не потерять лицо и спокойно стоять рядом, соблюдая приличия, но морально я тоже чувствовал некое опустошение. Заказ выполнен, и мы наконец можем расслабиться. Не люблю долги, что висят над душой, но почему-то из-за смазанной концовки совсем нет ликования от победы над сильными врагами. Эх. — Ясно… Отец… Спасибо вам. Мне… Мне нужно побыть одному. — Гарри шмыгнул носом и отвернулся. Пальцы сжались в кулаки, до крови сдирая ногтями кожу с ладоней, но он, казалось, не обращал на это никакого внимания. Прежде, чем он успел отвернуться, а чёлка длинных чёрных волос упала ему на глаза, за толстыми линзами очков-велосипедов я успел увидеть, как блеснула пара прозрачных слезинок. М-да. Жалко пацана, он ведь неплохой человек. Просто по жизни ему чертовски не везёт. В таких условиях, как у него, я бы, наверное, сильно ожесточился, а он вот, все ещё на плаву и даже не растерял большую часть доброты и мягкости. Наши матери переглянулись и, кивнув друг другу, быстро о чем-то шёпотом переговорив между собой, разделились. Моя подошла к Гарри и тихим успокаивающим голосом стала ему что-то рассказывать, приобняв парня за плечи, уводя прочь от нас, в сторону кладбища. Гарри механически перебирал ногами, а его ссутулившиеся плечи немного подрагивали. В правой руке болтался злополучный пакет. Поттеру сегодня ещё раз предстоит попрощаться со своим отцом. Не повезло парню. Конечно, никакой вычурной церемонии не будет, так как такой информацией делиться с общественностью совершенно не принято. Все равно из живых родственников у Джеймса Поттера остался только один Гарри, а остальным и знать об этом не нужно. Газетчики с удовольствием раздули бы из мухи слона. Просто перезахоронить останки и провести простенький ритуал прощания с усопшим, но по всем правилам, вот и все. Жаль, что радостную новость об очищении его отчего дома скомкала вся эта мрачная ситуация. Дельфина же приблизилась к нам, но решила дать Дамблдору немного времени утолить первый порыв его любопытства. Чувствую, без этого он бы просто нас не отпустил. Похоже, она хочет избавить нас от «увлекательного» разговора с любопытным директором, но нехотя соблюдает некоторые нормы приличия. Дамблдор, изображая праздный интерес, спрашивал о наших «приключениях», жадно уточняя нюансы и мелкие детали. Чем дольше Дамблдор сверлил нам, а точнее мне, так как Дафна просто отмалчивалась, мозги, тем нетерпеливее становилась некромантка, начав притопывать каблуком, выражая нетерпение. Конечно, Гринграсс придётся еще раз вернуться, чтобы помочь уладить все с похоронами Джеймса Поттера, но её время все ещё было чертовски ценным ресурсом. Кто как не мастер-некромант обеспечит стопроцентно гарантию того, что подобное самопроизвольное поднятие не произойдёт вновь? Вот-вот. Так что у неё и так овертайм тикает. Никто не любит работать дополнительно. — Директор Дамблдор, вы же видите, что дети едва на ногах стоят, сейчас не время для расспросов. Магическое истощение — это не шутка! — наконец не выдержала и вклинилась в диалог Леди Гринграсс. Фух, спасибо, дорогая тёща, я уже весь метафорической испариной покрылся, плетя словесные кружева, избегая скользкой темы и наводящих вопросов. Прямо чувствовал, как затягивается вокруг шеи словесная петля из безобидных, на первый взгляд, вопросов, и моих собственных ответов. Старый хрыч вот-вот подловил бы меня на какой-то мелочи или противоречии, узнав то, что ему знать совсем не следует. Хрен его знает, что ему в голову взбредет. Вдруг решит похоронить нас прямо тут, вместе со всеми секретами. Кладбище-то вот, прямо под рукой. — Да, конечно, Дельфина, девочка моя, ты абсолютно права. Что же это я, старый дурак, совсем уже… Идите, отдыхайте дети, ешьте побольше сладкого. После встречи с дементорами очень хорошо помогает шоколад. Вот. — Дамблдор вытащил из широкого кармана своей мантии здоровенную плитку молочного шоколада и всучил её в руки опешившей от такого фортеля Дельфине. — Для детишек — пояснил он. — До скорой встречи в школе. — Подмигнув напоследок и озорно улыбнувшись, он направился в сторону кладбища. Туда, куда ушли Айви и Гарри. М-да уж, ну и жуть. Такой вот добродушный, с виду, человек, с такой же невинной улыбкой на лице, без зазрения совести перережет тебе горло от уха до уха во сне, и даже бровью не поведёт. Очень хотелось сказать кое-что матерно-нецензурное ему вслед, но я сдержался и лишь вежливо попрощался с директором, как и все остальные присутствующие, прежде чем исчезнуть в круговерти аппарации. Дельфина схватила нас под руки и упорхнула прочь из Годриковой Лощины. — Леди Гринграсс, могу я попросить вас побыстрее вернуться к моей маме? Честно говоря, в свете внезапно открывшихся фактов, оставлять её наедине с Дамблдором мне что-то очень боязно. Куда больше обычного, в смысле, — сразу же обратился я к женщине с максимальной серьезностью, как только мы оказались вне досягаемости Дамблдора. Дафна закивала, выражая мне полную поддержку. Заодно я весьма выразительно посмотрел на шоколад. Верно истолковав мой взгляд, она подбросила его в воздух и заставила её исчезнуть с помощью невербального эванеско. Ничего есть с рук Дамблдора я теперь точно не буду. Даже безобидный шоколад. Пожалуй, и от его чая любимого теперь стоит отказаться, избегая его под любым предлогом. Я уже не уверен, что этому безумцу однажды не придёт в голову отличная мысль, что подлить нечто в чашку своим ученикам будет не такой уж и плохой идеей. Чур меня, чур. — Хорошо. Отдыхайте пока, потом мы с Айви вернёмся — и вы поведаете нам, что же такого страшного вы там откопали на этот раз. Честное слово, у вас что не поход — то какая-то катастрофа, — проворчала женщина, и ободряюще подмигнув нам напоследок и подтолкнув в спину, аппарировала прочь. Мы же остались наедине, перед красивыми зачарованными воротами — вход на территорию поместья Гринграссов. Они быстро открылись, пропуская нас внутрь, и так же быстро закрылись за нашими спинами, отрезая нас от внешнего мира. Блин. А ведь до самого особняка еще дойти нужно, а территория то ого-го… Вот он минус постоянно активной защиты. — Ладно, пойдём, что ли? — обратился я к слегка клевавшей носом невесте. Дафна так вымоталась, что почти засыпала на ходу. — Угу. Давай только посидим на лавочке под деревом немного, погреемся на солнышке. Помнишь, та, которая во втором круге находится, недалеко от склепа с гаргульей, — зевая предложила она. Хех, с одного кладбища мы попали на другое. Правда это свое, родное. Хотя, звучит, конечно… Ладно, пофиг. — Окей. Можно и так, — не стал спорить я. Подышать свежим воздухом было бы действительно неплохо. Да и сидеть безвылазно в лаборатории немного надоело. Нужно чуть-чуть развеяться. Мы вроде заслужили. Так мы и просидели на той скамейке, задремав под деревом, прислонившись головами друг к другу, пока не вернулись наши мамы. Потом пришлось долго объяснять и даже показывать им наши воспоминания. Цветок души Лили Поттер произвёл на всех мрачный фурор. С одной стороны — нужно бы радоваться, что приличных таких размеров кусок души ведьмы остался в этом смертном мире, хорошо сохранившись несмотря ни на что, вещь теперь её можно будет немного… оживить, но вот с другой стороны… обстоятельства, при которых мы на неё наткнулись, веселья всем нам точно не добавляли. Доказательств у нас, естественно, никаких не имелось, но Дамблдор был главным подозреваемым в этом деле, по всем косвенным признакам. Особенно сильно его подозревал я, учитывая знания канона и явные несостыковки в нем. Мотив, средства и возможности, а также неоспоримая выгода были налицо. Дамблдору было крайне желательно, чтобы Лили Поттер не участвовала в воспитании сына даже в виде живого портрета. Вообще никак. Так что… Да уж. Вот же гандон старый. Крестного Гарри, моего биологического отца, кстати, упрятал в Азкабан, к дементорам, а душу его матери оставил гнить на развалинах её собственного дома, тоже, кстати, в компании дементоров. Честно говоря, многие считают, что быстрая смерть куда как милосерднее, чем долгие годы жить по соседству с этими демоническими выкидышами от союза нежити и демона. Проклятый старик с упрямством, достойным других, более достойных целей, совал свой длинный нос во все дела в Британии. Откуда только времени у него столько свободного? Непонятно. Если где-то что-то подозрительно и дурно пахло, то стоило в первую очередь поискать пару клочков роскошной белой бороды, не торчит ли она где-то неподалёку в кустах, и не слышен ли оттуда перезвон маленьких серебряных колокольчиков. *** Лето пролетело незаметно. Пуф, и его нету. Наши грандиозные планы выбраться за границу в увлекательное путешествие в Грецию на конференцию некромантов пришлось отложить до лучших, менее опасных и мрачных времен. Мы жили будто в осаде, как и вся магическая Британия, выбираясь из своих магических крепостей только по серьёзным делам, но фишка в том, что нас никто пока не осаждал. Не было ни нападок на мэноры, ни диверсий на предприятиях. Все замерло в некоем шатком равновесии. Будто все чего-то ждали, не решаясь сделать первый шаг. Лишь копили силы и закручивали гайки. Готовились и ждали, затаив дыхание, как перед прыжком в ледяную воду. Патрули авроров, вооружённых до зубов, стали частым явлением как на Косой Аллее, так и в любом другом хоть сколько-то густо населённом волшебниками месте. Тот же Хогсмид, например, просто-таки пестрил красными мантиями, да и по Лондону курсировали звезды доблестных защитников. В воздухе витал запах надвигающейся кровавой мясорубки, пока далёкий, но неизбежный, словно злой рок. Многие семьи, что держали нос по ветру, решили покинуть страну, пока это ещё возможно и границы не оказались на замке. Не могу их винить. Те, кто застал кошмар пятнадцатилетней давности, отнюдь не горели желанием испытать его на себе снова, и своим близким такой участи не желали. Да, они могли потерять часть активов, но все было не так уж и плохо, пока у тебя остаётся твоя жизнь, верно? Деньги, влияние, положение в обществе — всё это можно заработать снова. Может, не быстро, может, этим придётся заниматься ещё нескольким поколениям потомков, но, рано или поздно, все можно будет вернуть. Но мы не могли уйти без боя. Только если совсем уж прижмет и проигрыш замаячит на горизонте. Слишком многое поставлено на карту, слишком много усилий было приложено. Мы дадим бой, а дальше… Посмотрим. Мы уже не те, что прежде. Мы готовы. Более-менее. Насколько можно вообще быть готовым к войне, конечно. Те, кто решил остаться, стали сбиваться в группки, не желая оставаться один на один с возможно возродившимся Тёмным Лордом и его компанией ручных психопатов, которые бежали из тюрьмы строгого режима. Если раньше многие из них ещё могли похвастаться каким-никаким интеллектом и адекватностью, то после более десяти лет в Азкабане… Ну, как минимум они стали ещё более отбитыми. Как минимум, да… Интересно, как там отец? Он смог выкрутиться и сбежать, или…? Ладно, поживём — увидим. Могли и пристукнуть его, или ещё чего похуже. Взять в плен и пытать. Тогда дела наши плохи, если активы Блэков попали в руки к лысому ушлепку. Не критично, но очень и очень неприятно. Так что, батя, если ты меня слышишь, собачья ты морда, я болею за тебя. Оставить, что ли, следилку на Тисовой улице, которая реагирует на шелудивых псов? Хоть знать буду, жив чертяка, или приказал долго жить. И ведь не спросишь у своих. Я вообще о нем знать не должен, как бы. Касательно душевного равновесия узников Азкабана… Скажем так, я бы предпочёл бы компанию дементоров, нежели выпить чашечку чая с Беллатрикс, моей дорогой двоюродной тётей, если честно. От дементора хоть знаешь, чего ждать, да и защититься я от него смогу легко, а вот психованный магистр-боевик с уклоном в тёмную магию, проклятья и Мордред знает что ещё… Нет уж, спасибо. Дайте я сначала хоть школу закончу, ага. Остановит ли её наша родственная связь от моего убийства? Нет, если это будет во имя её Лорда. Скорее, только раззадорит. Так что сидели мы все вместе тише воды и ниже травы, занимаясь своими делами, разве что заходя в гости друг к другу. Должен сказать, крайне продуктивно так занимались этими делами. Так, я наконец в полной мере освоил блиц-аппарацию, а затем и её боевую версию, хотя Дафна меня и сильно опередила в этом вопросе. Но у неё была фора по прошлой жизни, так что это не считается. В любом случае, вести бой в новой плоскости пространства было интересно и занимательно. Расширяло возможности и связки просто неимоверно. Мобильность вышла на новый уровень. Мне предстоял еще длинный путь, чтобы аккуратно вплести боевую аппарацию в картину своего боевого стиля, но все начинается с первого шага. Что касается моих экспериментов со светлой магией, то они были завершены под самый конец летних каникул. Успешно, как ни странно. Я, если честно, в какой-то момент почти плюнул на все. На душе было как-то гадко, противно и склизко, но в итоге это все равно того стоило. Да, под конец летних каникул у меня появился мой первый нулевой пациент, удачно переживший гравировку на ауре. Она встала как влитая и не собиралась распадаться или калечить испытуемого. Правда, от боли он помутился рассудком и превратился в пускающий слюни овощ, но это частности… Следующий после него уже смог вполне нормально пережить все это, так как я приложил действительно много усилий, чтобы снизить боль как можно сильнее. Ну, насколько это было возможно без вреда для эффективности, конечно. Ещё бы, мне же придётся делать это и со своей аурой. Как итог — грандиозный успех. Если уж какая-то падаль со дна жизни сумела выдержать такой уровень боли, то я и подавно, решил тогда я. Окрыленный перспективами, я слишком сильно обрадовался и поспешил. Как обычно, я немного недооценил букет красочных ощущений, которые я, не иначе как по дурости, подарил себе сам. Ничего нового, впрочем. Сказать, что это было больно — ничего не сказать. Последний раз такую гамму эмоций и боли я испытал только при создании драконьего сердца. А ведь я зарекся вставать на те же грабли, но… Опять с улыбкой идиота прыгнул прямо на них с разбегу. Дафна сказала, что я скрытый мазохист. Было действительно больно, но, как и в первый раз, эффект того стоил, так что когда меня перестало корячить и сводить мышцы судорогами, я лежал на холодном каменном полу посреди ритуального круга и лыбился как идиот, с наслаждением ощущая, как мана света свободно конвертируется моей аурой один к одному к обычной магии, разлитой везде и всюду. Оглушительный успех. В моей ауре яркими линиями полыхала золотом рунная связь, заставляя невольно гордиться проделанной работой. Конечно, она была не на виду в первом или втором слое ауры, а спрятана под несколькими слоями, поглубже, но… Все равно даже так свет изнутри пробивался наружу, так что те, кто умели смотреть, все равно бы заметили, что моя аура разительно отличалась от себя прежней. Можно сказать, посветлела. Вот семейство Лавгудов сразу смогли оценить смену тональности моей ауры и магии в целом, кстати. Магия света стала даваться мне просто так же легко как… обычная магия. Хотел бы сказать, что как огненная, но нет. Не настолько все круто было. Все же, то, что я создал, можно было отнести к категории искусственных даров. До природных такие немного не дотягивали, но я был безумно рад и этому. Теперь всяким тёмным тварям при близком знакомстве со мной уцелеть будет очень трудной задачкой. Даже находиться рядом со мной им будет, мягко говоря, некомфортно, если я разверну свою ауру вокруг и позволю свету заполнить её целиком. Тем же вампирам ко мне лучше и вовсе не приближаться, а то спалю к чертям собачьим. Освободив кучу времени по завершении наконец этого эксперимента, я подключился к исследованиям Дафны, которая тоже продвинулись весьма сильно. Решил помочь ей. Да, наши методики сильно отличались, но все равно — у них была одна основа, так что вдвоём наше дело спорилось ускоренным темпом. До конца каникул мы бы никак не успели доделать ещё и экспериментальную методику усиления Дафны, но вот к началу зимних, Йольских праздников… Очень даже может быть. Если уж мне стало на порядок проще использовать ману света, то насколько же качественный скачок в развитии сделает Дафна, учитывая то, что у неё и так крайне сильный дар к некромантии. Думаю, тот разрыв в силе, что образовался между нами в мою пользу, будет снова сокращён до минимума. Впрочем, меня это нисколько не печалит, а скорее даже наоборот. Чем сильнее Дафна, тем меньше у меня переживаний о её безопасности. Это другим волшебникам лучше переживать о своей безопасности, если они даже только подумают о чем-то нехорошем в её сторону. И вот, снова на дворе осень. Слякоть, туманы и дожди. «Шикарно». Пора возвращаться в Хогвартс, который как-то подрастерял свою гостеприимность и лоск сказочного замка с тех пор, как я впервые вступил под его своды. Слишком много плохого произошло в стенах нашей школы, чтобы я мог относиться к ней как прежде, закрыв на это глаза. Да, было и хорошее, конечно, но все это хорошее было заслугой лично меня или моего окружения. Никак не школы. Слишком много мрачных тайн похоронено в Хогвартсе, и слишком много будет похоронено в будущем. Как я слышал, министерство все-таки решило направить остатки «лояльных» дементоров на охрану периметра школы. Гениально, блядь. Не знаю, кто там такой умный, но это больше похоже на какую-то нелепую шутку. Неужели они думают, что если Темный Лорд того пожелает, то оставшиеся демонические сгустки негатива не перейдут под его начало? Или в этом и есть какой-то хитрый план, который я пока не понимаю? Ну ладно министерство, но Дамблдор-то куда? Или его влияние настолько просело, что он просто не смог или не успел продавить свою волю в министерстве? Может такое быть? Может. А ещё может быть, что они заманивают Тома, мотая перед его носом таким сочным куском мяса? Если так, то очень зря стараются. Он уже проявил себя как вполне разумный человек. Пускай и маньяк-убийца похлеще Дамблдора. Возможно, я чего-то не знаю или не понимаю. Меня радует лишь то, что я владею патронусом, который может поставить ра… в неловкое положение на четвереньках даже целый анклав дементоров. Особенно это справедливо теперь, когда моя магия света улучшилась на качественно новый уровень. Теперь мой патронус одним своим присутствием наверное мог бы изжарить слабенького дементора. Хотел бы я посмотреть, как его теперь попробуют взять на таран. Ладно. Пора собирать чемоданы. Что же нам принесёт новый учебный год? Я весь в нетерпении.