Методы убеждения

      Она необычайно красива, что бы ни делала. Хлоя не устаёт этому поражаться. Как можно незаметнее поглядывает на Рейчел, пытаясь привыкнуть к тому, что новая подруга сидит в её комнате и преспокойно курит. Незаметность и Хлоя Прайс — вещи несовместимые. Но Рейчел придаёт этим взглядам едва ли больше значения, чем пеплу в пепельнице.       …Или, может, всё-таки чуть больше.       «Я, — ранее предупреждает она, — курю только по особенным случаям». И вот теперь остаётся лишь пара вопросов: что же за случай такой? Плохой он или хороший?       Хлоя видит, как вопросы появляются в воздухе вместе с дымом. Молчит.       Ей не помешало бы и самой закурить — руки даже чешутся, но при Рейч почему-то никак не получается позволить себе. С недавних пор ей вообще сложно даже двигаться в присутствии Рейчел Эмбер.       Сама же мисс Эмбер никак не меняет своего поведения, что бы ни произошло. Внешне не меняет. Она ведь и правда прекрасная актриса. Знает свою роль; которая ей определённо нравится, — не самую сложную роль в жизни Хлои Прайс.       Солнце садится. Рейчел тушит сигарету. Затем — по какой-то неизвестной причине — подруги сидят в полной тишине около двадцати минут. Хлоя, правда, постоянно открывает рот, чтобы что-то сказать, но, не издав ни звука, тут же его закрывает. Жутко шёпотом ругается за своё «рыбное» поведение. Рейчел тем временем всему этому по-настоящему умиляется и отчасти потому молчит.       — Как думаешь, — наконец произносит она, и слышит, как Прайс тихо облегчённо выдыхает, — как скоро получится уехать?       Ждёт. Вопрос не самый обычный. Требует, к тому же, хоть насколько-то взвешенного ответа. Ей интересна реакция Хлои, интересно, что она скажет, что придумает. В конце концов ей интересна и сама Хлоя. А на данном этапе ещё и чертовски важна.       — Я не… Недели две? Скорее всего… — Даже сжимает кулаки, Рейчел обращает на это внимание. — Получится. Я знаю, ты готова и хочешь хоть сейчас ехать, но мы…       Рейч так аккуратно, нежно разжимает её кулаки, что Хлоя замирает и буквально чувствует ветер, дующий за окном, прямо на своих руках. По спине тоже бежит холодок.       — Да, я была немного на взводе, — признаётся Эмбер, игнорируя внезапную бледность собеседницы, — некоторые слова были лишними. Конечно, я понимаю, что сейчас ехать куда-то элементарно… невозможно.       Слабо улыбается. Хлоя по-прежнему ведёт и чувствует себя как-то не так. Ещё больше не так. Теперь она даже не пытается что-то сказать. Рейчел вздыхает:       — Я сказала, не «действия», а «слова», Прайс. Слова были лишними. И я имею в виду…       — Не… — выдаёт и сразу же замолкает, оставив необходимое «нужно» навсегда лишь в своей голове.       Она бы побледнела ещё сильнее, если бы могла, потому что теперь вновь наблюдает, как всё рушится от её неспособности правильно говорить. Тогда пытается найти спасение в том, что умеет, но в голове абсолютная пустота: ни единой глупости, чтобы стыдиться сказанного вслух, а не скрытого в мыслях.       Наконец находит в себе силы, вырывается из рук Рейчел Эмбер и падает на кровать, едва не заорав: «Блядство!»       На самом деле тихо прошептав.       Она не смотрит в потолок, а грубо пялится, потому что не находит занятия лучше. В ответ на попытку подруги что-то проговорить бормочет: «Да забей». И, кажется, приподнимает руку в подобии какого-то наплевательского взмаха.       Рейчел забивать не привыкла. Она ложится рядом, поначалу только наслаждается тишиной и рассматривает небольшие звёздочки, наклеенные на потолке. Затем полностью расслабляется и решает хоть что-то сказать. Потому что забивать не привыкла. С чего-то же надо начать.       — Звёзды — очень красивая штука, — улыбается уголком губ.       — Звёзды — херня, — категорично заявляет Хлоя. Почти сразу, не задумываясь, озлобленно давит: — И весь мир…       — Но что-то же в этом мире — не херня, — тут же отвечает подруга.       — Да.       — И что же? — с искренним интересом спрашивает мисс Эмбер.       Хлоя молчит, кажется, бесконечно плюс-минус минут десять.       — Может быть, ты, — вздыхает. — Может быть, ты — не херня, — произносит тихо и неожиданно спокойно.       — Может быть? — Рейчел с трудом сдерживает смех.       — Я не знаю.       После этого ответа её всё-таки пробивает на смех — добрый, лёгкий. Хлоя никак не реагирует. Возможно, научилась актёрской игре у самой Эмбер.       — Итак, Хлоя Прайс, как мне тебя убедить? Как мне тебя убедить, что я — не херня?       Прайс впервые за день смотрит ей в глаза: сначала недоумевающе, потом — с издёвкой.       — О, нет, даже шутить так не вздумай, — Рейч не удерживается и закатывает глаза.       Собеседница, повинуясь, оставляет ситуацию без остроумного комментария и просто наигранно вздыхает.       — Тогда есть идея даже лучше. — Она садится на кровати, достаёт из кармана маркер и ловит руку Рейчел раньше, чем та успевает хотя бы приподняться. — Вот. — Рисует. — Набьёшь такую татуировку. Будет как клятва вечной честности… может, и вечной любви, уж как пожелаешь, — ухмылку не скрывает.       Эмбер рассматривает звезду на запястье несколько секунд. И тоже не сдерживает улыбки и тихого смешка. Исключительно неподдельно радостного смешка.       — Договорились, — с лёгкостью соглашается она. — Набью. Будет клятва вечной любви. Можешь не сомневаться.       Хлое не смешно. С трудом верится. А ведь хотелось бы, чтобы всё это было правдой.       И спустя несколько часов, когда она всё ещё слушает Эмбер сквозь дремоту, Рейчел вдруг шепчет, кажется, прямо у самого уха: «Я бы поцеловала тебя ещё раз, если хочешь знать».       Тогда Прайс просыпается и уснуть больше не может.