Шаттердом на Уллындо

*** Бар Ли Ёнджи был по своему легендарным местом. Никто не знал, откуда появилась здесь Ёнджи, кто она такая и что делала раньше. Просто, в один прекрасный день, она сошла с парома и покатила свой огромный, вызывающе-розовый чемодан по неровной дороге к питейному заведению старика Ли. Зашла, оценивающе посмотрела вокруг, поклонилась хозяину и присела за стойку, не обратив ровным счетом никакого внимания на тяжелый спертый дух пролитого пива, острой вяленой рыбы и пота. — Добрый день, аджосси, — сказала она негромко, — я вам гостинчик привезла от дядюшки Чхве. Старик Ли закашлялся, стакан пива выскользнул у него из рук, покатился по стойке. Пенный ручеек почти достиг ладони приезжей, но та даже не пошевелилась. — А ты кто? — прохрипел старик Ли. — Ли Ёнджи, — поклонилась та, мазнув длинными, распущенными волосами по стойке. — Никак внучка? — воскликнул кто-то из завсегдатаев. — Нет! — поспешно открестился владелец пивной. — Просто однофамилица, — ласково улыбнулась Ли Ёндже, — приехала вручить подарок аджосси. Старик Ли мелко закивал и принялся яростно протирать стойку. Через три дня пивная закрылся, а старик Ли, собрав пожитки, рванул куда-то на пароме. — В отпуск хочу съездить, — туманно объяснил он одному из завсегдатаев. — Давно не был. А в пивной застучали молотки. Бар “У Ёнджи” открылся через полтора месяца: отмытая, покрытая благородным темным лаком стойка, зеркальная стена с полками, полными алкоголя. И цены! Наверное, по меркам Сеула не самые большие, но для Уллындо вполне весомые. Но пиво было отличным, виски настоящим японским, вино ничуть не напоминало дешевое пойло из прочих питейных заведений острова, а после коктейлей (ну если выпить парочку и не замахиваться на большее) никогда не болела голова. Ли Ёнджи наняла двух женщин, живущих неподалеку от бара, чтобы они готовили закуски на дому и доставляли их в бар. — Чтобы можно было подать на доске, и с нее бы ничего не потекло, — поставила она условие, — и было вкусно. Несмотря на цены и отсутствие собственной кухни, бар Ли Ёнджи быстро стал самым популярным на острове. По пятницам и субботам там устраивали танцы. Несколько раз Ёнджи приглашала диджеев с материка, организуя бешеные рейвы. Звук битов заглушал даже шум моря, заставляя вздрагивать полицейских в единственной на острове патрульной машине. В понедельник, за виноградным соджу, в баре сплетничали местные кумушки. Во вторник — члены ассоциации любителей истории Корё до хрипоты спорили о политике короля Синджона или еще о чем-то таком же глубокомысленном. В среду бар был закрыт. Четверг был обычным днем. А в воскресенье, туда обычно заруливала толпа экскурсантов после прогулки по острову. Ли Ёнджи была странной. Деньги, как и любая порядочная корейская женщина, она любила, но никогда не позволяла им брать верх над собой. Однажды она выставила вон всех экскурсантов, только потому что один из них повел себя совершенно по-хамски, и закрыла бар. И никакие угрозы и крики не заставили ее отпереть дверь. В общем, буквально за год, Ли Ёнджи стала местной достопримечательностью и хранительницей секретов половины острова. И никто не вспоминал старика Ли, предыдущего владельца этого места. Никто, кроме пары старых собутыльников, но кто будет слушать этих пьяниц. Ким Намджуну не было никакого дела до предыдущего владельца, а вот Ли Ёнджи ему нравилась. Очень сильно нравилась, несмотря на бешеные цены в ее баре. Он быстро понял, что Ёнджи в людях разбирается получше любого из них. И Мин Юнги был с ним полностью согласен. — Не знаю, чем эта дамочка занималась на материке, — сказал он как-то, когда они выпивали (вместе с Хосоком) у нее в баре, сидя за самым дальним столиком, — но глаз у нее верный. И сама она… — Опытная, — подхватил Намджун, глядя, как Ёнджи протирает бокалы за стойкой. И тут же поправился: — В смысле, человек опытный. Не как женщина… А вообще… Хосок заржал: — Мы поняли, тэви-ним. Хорошо, что она тебя не слышит. А то ты с каждым словом закапываешь себя все глубже. — И удивительно хорошо выглядит для своих лет, — наверное, Намджун слишком много выпил этим вечером, иначе бы уже давно захлопнулся и не отсвечивал. — Мне двадцать один, капитан, — низкий голос Ли Ёнджи раздался прямо над его головой. Никто их них не заметил, как она подошла к ним. — Правду говорят, что мужчины сплетничают больше, чем любая из женщин. Намджун задохнулся, чувствуя, как стыд обжег щеки. — Мисс Ёнджи, — он встал и отвесил церемонный поклон, — прошу простить мою грубость. Я был неправ, обсуждая вас за вашей же спиной. — Я тоже прошу прощения, — Юнги поклонился вслед за ним. Последним подскочил Хосок. Ёнджи задержала на нем взгляд, хмыкнула неопределенно и легонько стукнула костяшками пальцев по столу. — Можете звать меня, Ёнджи, капитан. Мисс звучит как-то… — она щелкнула пальцами, — неправильно. — Только не при чужих, — Намджун дураком никогда не был. Ему только что предложили… ну как минимум приятельские отношения, а как максимум… О максимуме он подумает потом. — Госпожа Ёнджи, — Юнги такого разрешения не дали. — Лучше Ёнджи-щи, — она кивнула и посмотрела на Хосока: — а насчет вас я еще подумаю. — Я приложу все усилия, — засиял тот, но Ли Ёнджи простой улыбкой (пусть и яркой) было не пронять. Вот так они стали завсегдатаями ее бара. Скидок она им не давала. Скорее наоборот, все время пыталась всучить бутылку какого-нибудь дорогущего бессмысленного пойла, но пока им удавалось избегать ее ловушек. Но в эту пятницу капитан Ким и старший лейтенант Юнги решили поддаться на ее уговоры. И посмотреть, как будет выкручиваться Пак Чимин. Пак Чимин не подвел. В бар он влетел экзотической райской птичкой — в розовой шелковой рубашке, звеня тонкими браслетами, с подведенными глазами и в узких до неприличия джинсах. — Мне много о вас рассказывали, хозяйка, — он подхватил узкую ладонь Ёнджи и поцеловал. — Но ни один рассказ не передает вашего очарования. Ли Ёнджи обмахнулась полотенцем, висящим на плече. — Инженер Пак, если я не ошибаюсь?! — уточнила она, зарозовев щеками. — Для вас кто угодно. Намджун с Юнги, сидящие за стойкой хмыкнули в унисон. — Вот ведь, — пробормотал Юнги, пряча ухмылку в своем пиве, — угодник какой. Между ними втиснулся Тэхен, вернувшийся из туалета: — Что я пропустил? — Только поцелуй, — Юнги допил свое пиво и помахал мальчишке, стоящему у пивных кранов. — Никак не могу запомнить как зовут этого пацана. — Сёхун, — в унисон ответили собутыльники. — Ага, — Мин Юнги кивнул, — запомню, — и звучно гаркнул: — Мальчик, еще темного. — Прямо вот поцелуй-поцелуй?! — от появившегося Хоби пахнуло табаком и ментолом. С везением Хосока его реплика прозвучала ровно в тот редкий момент тишины, иногда возникающий в любом, даже самом шумном помещении. — Какой поцелуй? — взревел Ю Чонсон, председатель ассоциации любителей истории Корё на острове. Вообще, историки на Уллындо были своеобразные. Ю Чонсон, например, работал мясником. А секретарь ассоциации — водолазом. Был еще один мясник (по совместительству брат председателя), рыбаки, разнорабочие и даже один школьный учитель, непонятно, как затесавшийся в это сообщество брутальных мужланов до хрипоты спорящих об эпохах Северной и Южной Династий. Споры обычно разрешались дракой на ближайшем пустыре. Ю Чонсон давно точил кулаки на излишне самоуверенных вояк, но повода никак не находилось. Просто так задирать этих мудаков было как-то неправильно. Никто из них не бил клинья к прекрасной Ёнджи (в которую Чонсон был влюблен), не пытался оспаривать знания членов ассоциации о государствах Силла, Пэкче и Когурё, и вообще, они как-то особо не отсвечивали. В баре чертовы солдафоны вели себя уважительно, заказывали много, так что Ю Чонсон только зубами скрипел, потому что, после того единственного раза, когда он попытался наехать на тщедушного Мин Юнги, тот не задумываясь врезал ему по яйцам, да так, что дюжий мясник повалился с грохотом на пол, а потом еще подошла Ли Ёнджи и, пнув в бок носком туфельки, сказала: — Еще раз пристанешь к моим клиентам без повода, собрания свои будешь проводить на горе Сонинбон и запивать дрянным пивом своего дружка Ки Ёна. Понял?! — и наступила прямо туда, куда нужно. Так что Ю Чонсон мигом согласился и влюбился еще сильнее. Но злобу на вояк затаил и все ждал повода. А тут залетный пидор сам ему этот повод подкинул. Потому что casus belli был просто железный — никто из нормальных мужиков не стерпит, когда его будущей (ну, хорошо, предполагаемой будущей) жене будут целовать руки всякие там залетные, в розовых шелках и браслетах. И Ю Чонсон, кивнув свои собратьям, бодрой рысцой двинул прямо к стойке, отстаивать честь пока не своей прекрасной дамы. — Да бляяяяяяяяять, — взревел Юнги, пытаясь стряхнуть с ноги вцепившего в нее учителя истории, — отъебись, убогий! — Помочь? — деловито поинтересовался Пак Чимин сверху. Когда началась драка, он взлетел на барную стойку, и вполне успешно отражал атаки разъяренных любителей истории. Первой пострадала челюсть председателя Ю. Отлетев в сторону и попутно сбив пару стульев под дружный женский визг, тот поднялся, встряхнулся и снова полез в драку. Намджун врезал кому-то без замаха, кого-то уронил. — Ослов и ученых в середину, — крикнул он Юнги. — Нахуй иди, — лаконично отозвался тот, метеля очередного историка. — Нашел время умничать. — Всегда хотел это сказать! — Намджуна подхватило “высокое вдохновение битвы”. Их, конечно, было меньше, чем историков, но они, в конце концов, были военными, “богами войны”, а не какими-то гражданскими. В этот момент ему прилетело в ухо, да так, что искры посыпались. — Че-е-е-е-рт! — Не зевай, Наполеон! — Юнги наконец отцепил учителя и кинулся ему на помощь. Но первым подоспел Ким Тэхен, обрушивая на голову противника банку с маринованными яйцами, что стояла на стойке. Тонкое стекло лопнуло, рассыпалось осколками. В баре остро запахло пряностями и уксусом, а мелкие перепелиные яйца запрыгали по полу. — Фу, дрянь какая, — передернулся Тэхен. Ли Ёнджи взлетела на стойку: — Проигравший оплачивает ущерб, — крикнула она. — И убирает беспорядок. — Вы великолепны, Ёнджи-щи, — Пак Чимин поднял ее руку и нахально чмокнул запястье. — Наша победа будет посвящена исключительно вам! — улыбнулся обольстительно и тут же взвыл, когда один из историков опрокинул его на стойку. — Не тормози! — Юнги, опершись на высокий барный табурет, пинком отправил нападавшего в полет по стойке, прямо под ноги Ли Ёнджи. Хозяйка бара взвизгнула, предчувствуя неизбежное падение, но ее подхватил Намджун, который оказался в нужном месте просто чудом. — Тэви-ним Ким, — прошептала Ёнджи, одаривая спасителя ласковым взглядом, — вы такой потрясающий мужчина! — Потом, блять, миловаться будете, — Юнги перелетевший за стойку, схватил какую-то бутылку. — Не-е-е-ет! — рявкнула Ли Ёнджи таким командным голосом, что Намджун чуть ее не уронил. — Поставь на место! Это Ямазаки. Не расплатишься. Юнги закатил глаза, но бутылку послушно сунул обратно на полку, и схватил другую: — Виноградный соджу я потяну? — поинтересовался он, метя кому-то в челюсть свободной рукой. — Может уже перестанем вести светские беседы?! — пропыхтел Ким Тэхен, пытаясь оторвать от собственной шеи могучую рыбацкую руку. — Тэхен-щи-и-и-и-и! — раздался вопль откуда-то от двери. — Я уже иду-у-у-у! Рядовой Чон, приехавший забрать выпившее начальство, с ходу вмешался в драку. — Держите-е-е-е-сь! — орал он, прорубая себе путь среди дерущихся. За его спиной держался Ли Минхо, довольно ловко отвешивая пинки всем попадающимся под ногу. Но тут один из историков ухватил его за лодыжку, опрокинул на стол и только собрался вмазать как следует, как под летящий кулак подставился оглянувшийся Чон Чонгук. Нападавший, разглядев юные лица, попытался увести удар в сторону, но по касательной все же задел щеку, мазнул по виску, и Чонгук с коротким “ах!” свалился на Ли Минхо. На мгновение в баре все застыли и воцарилась гнетущая тишина. — Они же дети! — истерично взлетел под потолок незнакомый женский голос. Ким Намджун осторожно поставил Ёнджи на пол. — Доктор Ким! — рыкнул он. Все в той же тишине, Тэхен оттолкнул замершего противника и, оскальзываясь на мокром полу, рванул к пострадавшим. — Убью! — Ким Намджун тяжело мотнул головой, стряхивая капли пота с кончиков волос, и пошел на председателя Ю. Тот попятился, слишком уж жутким было выражение лица у чертового капитана. — Это случайность, — выдавил он прыгающими губами. — Это же солдаты, — но он сам видел, что несмотря на военную форму, оба рядовых были совсем мальчишками. — Простите, — ударивший Чонгука, бухнулся на колени перед Ким Намджуном. — Тэви-ним Ким, я просто не разглядел. — Голова цела, — раздался голос Тэхена, — но точнее скажу после того, как обследую его в части. В баре все шумно выдохнули. — Ты и ты, — Ким Тэхен ткнул пальцами в кого-то из стоящих рядом, — помогите перенести его в машину. Ли Минхо наконец-то вдохнувший воздуха, после того, как с него сняли Чонгука, просипел: — Я помогу. Тэхен хмыкнул: — Ты сам дойти-то сможешь до машины, помощник? — Я постараюсь, — Минхо осоловело хлопал глазами. — Председатель Ю, — глуховатый голос Ёнджи перекрыл начинающийся гвалт, — вам тут больше не рады. Никому из вас. Ю Чонсон шагнул вперед, но Ли Ёнджи бросила ему под ноги свое полотенце, как рубеж, через который он не мог переступить. — Уходите, — сказала она, — и не возвращайтесь.