Зажечь в тебе солнце

Мысли рыжего о его однокласснике, как о бесхребетном и ничтожном существе, не способным постоять за себя от слова совсем, развеялись, как только в классе раздался вскрик и глухой удар от падения чего-то деревянного. Ацуши, дремлющий до этого на его коленях, подскочил, инстинктивно поворачивая голову туда же, куда смотрел сейчас Накахара и все, кто только присутствует в классе. В углу, под портретом Фёдора Михайловича Достоевского, разворачивалась немая битва. Блондин и местный мажор замер, прижатый к стене, а над ним возвышался, стоя на опрокинутом пару секунд назад стуле, Акутагава. Одной рукой он держал Френсиса за грудки, изрядно помяв рубашку, а другой готовился нанести уже второй удар, заведя её за голову и смотря в глаза обнаглевшего парня убийственно холодно. Оказалось, что мажор насмотрелся, как брюнет всюду таскается, словно собачонка, за его давним противником - Осаму Дазаем, и как второй беспроигрышно требует с него выполнение докладов и прочих работ, всегда их получая, так что посчитал своим долгом бросить в сторону Рюноске нелестный комментарий: «может, и мне сделаешь домашку, или приятно своими ручками, раз такой умелец?», за что получил далеко не ту реакцию, которую хотел. - ещё раз ты посмеешь открыть свой поганый рот в мою сторону, - Акутагава выбил ударом в солнечное сплетение из парня весь воздух. Он совсем не шутил. -  оторву тебе то, чем ты так дорожишь и отсосёшь себе сам, если будет, что сосать. А если не понял, могу объяснить по-детальнее Кулак оказался прижат к челюсти Фицджеральда, заставляя его нервно сглотнуть, жмурясь от боли в кадыке и что-то невнятно проскулись в ответ. Но не успел юноша пересчитать его зубы, как наблюдавший за этой картиной Дазай тяжело вздохнул, привлекая его внимание к себе и говорят максимально раздражённо: - эй, я так и не получил тетрадь со своим конспектом! Ты собираешься и дальше тратить моё время впустую?! Чуя уже надеялся, что порция дерьма выльется и на Осаму, который своим скотским поведением этого явно заслуживал, но лицо Рюноске вмиг переменилось, становясь испуганно-виноватым и, рыжий готов поклясться, если бы он был котом, то прижал бы уши к голове. Теперь Акутагава был похож на самого себя: Тихий, закомплексованный мальчик, который осторожно проходит к своему месту и с извинениями передаёт тетрадь шатену, который ей же и ударяет с силой, для надёжности свернув в трубочку, когда видит помарку на идеально исписанных страницах. Рюноске тихо ой-кает, но терпит, даже не стараясь защититься, хотя только что все видели, что сил ему хватит отметелить Дазая так, что мать родная не узнает. Уроки закончились, и все расходились по домам, но взгляд Чуи зацепился за эту назойливую каштановую макушку, отдаляющуюся от выхода в противоположную сторону, недели дорога, ведущая к дому самого рыжика. Дазай подтолкнул Рюноске в спину, видимо, чтобы тот пошевеливался и не заставлял себя ждать. У класса Ацуши сегодня на два урока больше, так что ждать его не было смысла, а вот Накахаре нестерпимо захотелось узнать, куда эти двое вместе намылились, поэтому, смешавшись с толпой, он последовал за ними. Парни непринуждённо беседовали, даже не повернув голову в сторону собеседника ни разу, казалось, их вовсе не волновало то, что происходит сейчас вокруг, каждый сосредоточился на своём внутреннем мире. Рыжий даже не заметил, как подобрался так близко, что стал различать голоса. Осаму похвалил его за то, что произошло на большой перемене, а потом остановился, внезапно целуя Рюноске в лоб, одобрительно улыбаясь. Он говорил так искренне и мягко, что должно было удивить Акутагаву по мнению Чуи, но тот лишь покрылся лёгким румянцем, шепча - он надеялся, что разобрал верно, - что не стоит делать так у всех на виду. Проводив его и помахав рукой, шатен резко повернулся в сторону Накахары, застав его таким образом врасплох. Чуя думал, что тот просто продолжит идти домой, а он уйдёт переваривать информацию, окончательно запутавшись, но всё пошло не по плану. - ай-я-яй, Чуя теперь шпионит? - заткнись, ничего я не шпионю! Я.. Я просто.. - но ехидная улыбка шатена сама всё сказала. - почему не повернулся раньше? - будто мне есть, что скрывать! Пойдём, нам в одну сторону Рыжий хотел сперва возмутиться, что ему не дальше по улице и не нужно сворачивать, наоборот, путь лежал обратно примерно три остановки пешком, но потом понял, о чём Дазай. Он не шёл к себе, а провожал Рюноске. Но зачем? И почему в школе они оба ведут себя совсем иначе? Хотя Акутагава нисколько не изменил манеру общения с ним, что уж говорить, он дёргался, стоило шатену взмахнуть руками, активно жестикулируя во время своего рассказа. Именно в поведении Дазая были самые большие странности. Кто вообще станет провожать того, над кем издеваешься, и вести с ним себя крайне добродушно? - да что ты! К твоему сведенью, Дазай, я словно наблюдал двух разных людей только что и в школе. Ты получишь по заслугам, когда Рюноске ударит и тебя тоже! Чуя почти выкрикнул это, самодовольно ухмыляясь. Но почему-то Осаму не выглядел хотя бы немного сбитым с толку, всё было совершенно наоборот. - я буду этому очень рад, - уголки его губ были всё так же приподняты, но Чуя был настолько ошарашен, что чуть было не споткнулся о собственную ногу. Да этот Давай сумасшедший! - Знаешь, когда мы познакомились..

Дазай очень хорошо запомнил тот день, хоть ему и было всего шесть. Они пришли с мамой в поликлинику, чтобы сдать все анализы для поступления в подготовительный класс хорошей младшей школы. За окном цвела сакура, день выдался довольно тёплым и солнечным, мальчишка резвился, улыбаясь всем и каждому. Наверное, тогда он успел перезнакомиться со всеми детьми, которым не посчастливилось прийти туда в то же время, что и этот непоседливый ребёнок, но тут взгляд озорных карих глаз зацепился за не самую примечательную фигуру. Маленький мальчик, на вид лет пяти из-за щупленького телосложения, сидел на лавочке в компании пожилого мужчины. Тот поглаживал темноволосого по спине, держа одной рукой за колено, и говорил что-то за ухо. Голова мальчика была опущена, так что Дазай подумал сперва, что тот боится идти к врачу, а этот человек - его папа, который просто успокаивает сына. Но разве так успокаивают? Конечно Осаму знает способ лучше, им непременно надо поиграть вместе! - привет! Мужчина дёрнулся, явно не ожидавший внимания к себе, а Дазай широко улыбался самой добродушной детской улыбкой, которая только бывает в этом мире. Взрослый занервничал, вполголоса спросив как-то боязливо: "чего тебе?" - я хочу поиграть с вашим сыном, можно? - Осаму продолжал говорить громко, совсем не обращая внимания на то, как забегали глаза мужчины. - он наверное очень волнуется, знаете, я тоже первый раз здесь, но моя мама сказала.. Тот встал, быстро уходя. Это должно было насторожить шатена, но тот лишь помахал ему рукой, снова поворачиваясь к новому знакомому, который теперь был в полном одиночестве, наверное, скрючившись на этой маленькой лавочке ещё сильнее. Всё тут казалось таким большим, по сравнению с ним, мальчик выглядел совсем блеклым и ничтожным. Дазай сел рядом, осторожно беря его за руку, чтобы убрать её от лицо, но его ладошками быстро намокла. Только тогда он заметил, как сильно дрожат эти худенькие плечики. Мальчик тихо пискнул, вздрагивая, но даже не стараясь от него отодвинуться. Он просто продолжал неслышно понять крупные слёзы на поле, скамейку и собственные ноги. - почему тебе грустно? - Дазай склонил голову на бок, и часть прядей сбоку застыли на его лице. - пойдём играть со мной, это будет здорово! Мальчик резко замотал головой, ещё пуще всхлипывая, пытаясь выдавить из себя хоть пару слов. Глотая слёзы, он всё же смог это сделать, хоть и потребовалось много усилий. - н-нельзя.. Мне.. Мне нельзя.. Мама сказала сидеть тут и не уходить. - а мы не уйдём, будем тут. - Дазай всё не унимался, - а что это за дяденька? Это твой папа? Лицо мальчика, что и так было плохо видно из-за его собственных ладоней, снова перекосило, когда он заплакал, не успев даже толком успокоиться. - я его не знаю.. Страшный.. Страшный и.. И злой, я его боюсь.. Не хочу делать то, что он говорил! - а где же твой папа? Ребёнок успокоился, только изредка всхлипывая. Этот вопрос оставался без ответа ещё около минуты пока он наконец не придумал что сказать: - со мной живут мама и Гин, никакого папы нет.. Теперь уже долго молчал Дазай. Ему казалось, что мальчик просто шутит, ну ведь не может быть так! Если есть мама, то должен быть и папа это обязательно. У него и всех его друзей так, значит и по-другому случаться не должно, уже неправильная семья получается. Решив наконец, что он спросит об этом позже, Осаму снова улыбнулся, продолжая диалог. - меня зовут Осаму, а тебя? - Рюноске.. - мальчик поднял на него взгляд, и совсем маленькое на тот момент сердечко Дазая попустил удар. Такие большие и глубокие, словно бездонные озёра, но почти совсем чёрные глаза он видел впервые. И они были по-настоящему восхитительны. Залюбовавшись, он совсем потерял счёт времени. За Рюноске пришла его мама, которая накричала на сына за то, что он общается с незнакомцем, так ещё и снова нюни распустил, словно девчонка, а после увела в кабинет чуть ли не за шкирку, пока Осаму молча смотрел на то, как его новый друг не говорил ей ни слова, кажется, даже соглашаясь и прося прощения. Тогда это его совсем не удивило. Следующая их встреча произошла в подготовительном классе, ведь Рюноске отдали туда на год раньше, так что они могли стать даже одноклассниками потом. Дазай резвился с остальными ребятами на переменах, в то время, как Акутагава даже не вставал со своего стула. Он подходил к нему бесчисленное множество раз, в конце концов получив такой ответ: "мне нельзя пачкать одежду, мама будет зла"

- брось, не может ребёнок сидеть всё время, даже ничего не делая! - Чуя, до этого внимательно слушавший этот рассказ, больше похожий на глупую шутку, больше не выдержал. - и разве это повод заставлять его выполнять за тебя работу? - я говорю правду. Начинить бы пожар, Акутагава не сдвинулся бы тогда с лавочки, ведь так сказала его мама. И он делал всё, что говорят окружающие, чтобы их не разочаровать, пока я не перетянул одеяло на себя. Накахара смотрел на него ошарашено, даже не зная, что сказать. Быть идиотом во благо людям возможно, вот только Дазай для этого слишком умён. К тому времени, как что-то произойдёт, переменив всё в мировозрение Рюноске, Осаму будет не в силах его отпустить, он прекрасно знает это даже сейчас. Они не смогут быть счастливы вместе, он сам построил всё так. Когда в этих прекрасных серых глазах засеяет солнце, Дазай не станет первым, кто увидит его. - думаю, я буду просто счастлив, когда он наберётся смелости, чтобы поколотить меня за все издевательства, драться ведь тоже его учил я..