Мир.

      Отношения с Дукси приторны. Сладки как мёд и Скраэлю это нравится. Ему нравится смотреть на искры в глазах, радостную улыбку и нежность. Нравятся тёплые руки, обнимающие так крепко и надёжно. С ним секс занятия любовью тягучая патока. Он целует бледные запястья, хладное тело и синие щёки, касаясь губ, неторопливо двигаясь, доводя до иступления, ведь Скраэль трахает жёстко, до фейерверка и перебивающих друг-друга стонов-хрипов. Оба будут лжецами, если скажут, что им это не нравится.       Дукси действует аккуратно, хотя в этом нет нужды для Бога, но это требуется магу. Ему требуется любовно очертить взмокший торс. Ему требуется целоваться так долго, чтобы губы сводило в лёгкой боли. Ему требуется изучать партнёра, ласково поглаживая чувствительные точки. Ему требуется проходиться языком по чёрным полосам на фалангах пальцев, узком подбородке и щиколотках, хитро смотря в закатываемые серые радужки. Ему нравится слушать чужие мольбы и просьбы о том, чтобы маг ускорился, укусил, вместо ванильного поцелуя и вжал в мягкие подушки, оглаживая напряжённые бёдра.       Скраэль же постоянно метил. Оставлял фиолетовые пятна и глубокие укусы. Дукси не против. Дукси нравится смотреть на них, светясь от счастья, а Скраэлю нравится, что Дукси доволен и стоит в его руане у зеркала в пол. Дукси прячет лицо в подушки или собственные запястья, прижимаясь грудью к простыни, пока в дрожащие плечи и спину вгрызаются нетерпеливо и сжимают до посинения напряжённые бёдра, ритмично вбиваясь трахая. Скраэлю удобно в этой позе, но гамма разнообразных эмоций на лице перешивает все "удобно" и "неудобно". Дукси открывается так очаровательно и горячо. Задыхается в собственном удовольствии, открывает рот в немом крике и впивается в бледную кожу Бога пальцами или закусывает ребро своей же ладони, заглушая себя, стыдясь своего голоса, эмоций, ощущений. Скраэль целует худые запястья, перехватывает их каждый раз, когда маг тянется закрыться, мягко жмёт к подушкам, не прилагая особых усилий, потому что у Дукси нет сил сопротивляться. Скраэль с придыханием и не прикрытым обожанием смотрит на мага, на ученика Мерлина, на врага. На врага, так великолепно скулящего его имя. Так великолепно подмахивающего. Выглядещего, как Божество. Его личное Божество, которое Скраэль готов любить до потери пульса. Скраэль готов переделать весь свет для него. Создать отдельный мир, где будут только они. Дукси — дарящий тепло и заботу, которой хватит на двоих и Скраэль — холодный, отрешенный, но такой глупо влюблённый, приносящий острые ощущения в их отношения. Скраэль любуется зажмуренными глазами и чуть отвёрнутой головой и шепчет что-то пошлое, смешное, нежное. Дукси задыхается, этого всего так много.       — Мой милый, нежный мальчик. — звучит чуть громче, чем другое, но последующие слова заставляют мага вспыхнуть, глядя распахнутыми глазами на Бога.       — Скраэль! Какое непотребство, Боже… — он прячет лицо в локти, потому что запястья по-прежнему прижимают к подушкам.       — М-м-м-м, да, непотребство. — целует красное ухо и продолжает, — Но разве могу я удержаться, когда передо мною лежит, так очаровательно раскрытый, мальчик. Такой ласковый. Похожий на Бога явно больше меня. — Скраэль готов лить сладкие речи хоть всю ночь, ему ничего не стоит. Он будет говорить о маге, так долго, как может и ни разу не повториться. Однако, Дукси такое не устраивает. Он привык к ритму Скраэлю, настолько, что только он может довести его до сладкого конца.       — Замолчи. Пожалуйста. Не смей останавливаться, Скраэль, пожалуйста, только не сейчас. Мхв. — Дукси смотрит жалобно настолько, чтобы Бог сорвался, чтобы продолжил двигаться как обычно. Жёстко. Достаточно, чтобы не поранить, но довести до удовольствия, волнами снося крышу. Скраэль ему в этом не отказывает, пока маг выгибается дугой, а Бог целует, удачно поставленную, грудь.

***

      — Что..? — у Скраэля мгновенно сохнет в горле, когда Беллрок читают старый свиток.       — Ну, вы же с Нари, решили отказаться от идеи перестроить планету. Если хотим найти баланс, то нам нужен «катализатор». В мире магов таких тро-о-ое. Мерлин, Моргана и мальчик-маг, друг Нари. Моргана одной ногой в могиле. Мерлин сам знаешь. Остаётся. — Беллрок, задумавшись, пытаются вспомнить имя мага.       — Дукси.. — Скраэль надеется, что у Нари появились ещё друзья. Кто угодно, пожалуйста.       — Ага. Он тебе в метро так смачно посохом заехал. Мы бы тоже помнили. — Беллрок сверяют старые бумажки, — Если говорить понятными, для тебя, словами, то из-за того, что люди так всё испоганили нам нужно взять рождённого от союза магического существа и человека.. Отпрыска и взять его, как плату. Типо, тот же Иисус, только на современный лад.       — А при чем тут Моргана и Мерлин? — Скраэль переваривает половину и пытается не побледнеть, проглатывая ком в горле.       — Ну, они тоже рождены от мага и человека, так что. Они подходили.       — Погоди. Иисуса? Значит, катализатор должен…       — Умереть. Цитирую: «Крупицы его души рассыпятся, уравнивая баланс.». Одним больше, одним меньше, какая разница? — Беллрок убирают в сторону часть бумаг и наконец смотрят на Скраэля, — Сам скажешь или мне придётся? — они складывают руки, смотря проницательно.       — Я-я.. — он немного заикается, пытаясь совладать с собой, — Сам скажу. — Скраэль пару раз заторможенно моргает и собирается встать.       — Я знаю, как тяжело слышать такое, особенно когда так долго состоишь с кем-то в… определённых отношениях. Однако, либо так, либо долой планету. Новую сделаем.       — О чём вы? — Скраэль замирает, поражённый будто громом.       — Скраэль, я не настолько слепые. Ваши эти постоянные переглядки, твои пропажи с ни с чего. Ходите светитесь, один засосами, которые даже спрятать толком не в состоянии, второй, потому что забыл закрыть за собой магический след при перемещении. — Скраэль хочет как-то оправдаться и почти открыл рот, но Беллрок его прерывают, — Иди уже. Не трать силы.

***

      Скраэлю не хочется быть здесь, в летающем Камелоте. Не хочется говорить всё это. Но выбора нет. Он должен.       — Брат? Ты чего здесь? — Нари смотрит на Скраэля, прижимая к себе мяч. Дукси, чуть поодаль от него, смотрит так тепло и это ещё сильнее бьёт по уверенности Скраэля.       — Присядьте есть разговор. Это по поводу баланса. — он смотрит на Нари, понимающую чуть больше других и та кивает, приглашая всех за стол, — Учитывая, что мы отказались от уничтожения мира. Сама проблема никуда не делась и не собирается. — он сохраняет самообладание и кладёт на стол пару свитков, явно старше Камелота, — Беллрок порылись в недрах ордена и нашли решение. Неприятное, говорю сразу.       — Да что там? — Нари хватает бумагу и вчитывается в символы, и с каждой строкой её лицо становился всё более нечитаемым, отрешённым. Она уловила посыл.       — Нам нужен катализатор — полукровка, рождённый от союза магического существа и человека. Достаточно взрослый, контролирующий магию в полной мере. Таких, из ныне живущих, было только трое. Мерлин — понятное дело. Моргана — одной ногой в могиле, ходячий труп. Нам нужно живое, во всех смыслах, существо. — он скрещивает пальцы и поглядывает на сестру.       — А кто третий? — Нари гулко сглатывает, ей страшно также, как и Скраэлю, она не хочет, чтобы её догадки подтвердились.       — Третий… — он переводит взгляд на мага.       — Я? — Дукси вскидывает брови.       Скраэль кивает и впивается взглядом в стол, не в силах смотреть на мага.       — Нет! Я не позволю! — Нари откидывает свиток и подскакивает с места, кричит отчаянно, на грани истерии, — Он не единственная полукровка в мире!       — Да? Найди мне полукровку-долгожителя, получившего свой посох.       — Скраэль.. Скралюша, мы не можем. Только не Дукси. Неужели нет во всем мире подходящего человека? — Нари цепляется за брата, практически падает на колени, смотрит в усталые серые глаза с залёгшими синяками.       — Я был бы рад, найдись он, но ты видела критерии, там… Даже не будь «полукровка» и «долгожитель», всё равно вряд ли нашли бы. — он смотрит на мага, не скрывая всей боли, — Мне жаль…       — Ну, не велика беда. Всё хорошо, я могу. — он улыбается, так беззаботно, будто лишается жизни каждый день.       — Ты умрёшь. Ты понимаешь? — Скраэлю тошно до истеричного хохота.       — Ну и ладно, всё нормально. — нет ненормально, нельзя быть таким спокойным, нельзя смотреть так беззаботно, будто всё действительно в порядке.       Скраэль едва держится, чтобы не разнести всё в щепки.

***

      — Ты так волнуешься из-за этого? — Дукси со спины подходит к Богу, когда они остаются один на один и обнимает за талию, прижимаясь всем телом, укладывая подбородок на плече.       — А ты думаешь я должен радоваться? Или быть спокойным, как ты? — он сжимает чужие ладони.       — Я.. На самом деле у меня все внутренности скручивает, но я не хочу, чтобы все волновались. И ты тоже. — Скраэль разворачивается в чужих руках и Дукси оставляет поцелуй на прохладном лбу. Бог прижимается к тёплой груди, сжимает в объятиях так сильно и боится отпустить, словно этот день наступил.       — Не позволю. — слышится глухо в ключицу.       — Скраэль. Всё хорошо. Это не такая уж и потеря. — он замолкает когда чувствует влагу на коже и как руки сжимается на спине. Он отводит его от себя и целует влажные щёки, — Ч-ш-ш-ш, тихо.       — Дукси, ты стоишь мира. Ты стоишь больше мира. Всех планет на свете. Целой галактики. Галактик. Я не дам тебе умереть, слышишь? Не позволю. — он смотрит так уверенно и маг старается улыбнуться, хотя понимает, что это бесполезно. Дукси всё решил и не имеет значения, смирился ли Бог или нет.       — Скраэль. — он целует его пылко, вжимается в чужие губы, — Отвлекись от ненужных мыслей, я хочу тебя. — Дукси смотрит так умоляюще и даже если Скраэль ранее и мысли не допустил об этом, то сейчас всё горело "Дукси нужно это". Магу правда нужно.       Он подхватывает Дукси на руки, чувствуя, как стройные ноги обвивают тонкую талию. Сегодня будет иначе. Не жёстко. Он вернёт подаренные магом ощущения ему. Будет действовать также неторопливо. Также любовно и мягко.       Он аккуратно роняет его на кровать, тянет одежду и всякие побрякушки, оставляет вереницу поцелуев по всему лицу и телу, прижимаясь к шее, втягивая кожу, но не оставляя и следа, не кусаясь. Он скидывает руану и бельё, оставаясь таким же обнажённым и, откидываясь, усаживает мага себе на бёдра. Дукси смотрит удивлённо и неловко укладывает руки на чужие плечи.       Скраэль накручивает отросшую прядку на палец и целует её, улыбаясь, спуская руки с горячей спины на худые бока, немного сжимая.       — Как же я тебя люблю. Слышишь? — шепчет он, опаляя покрытую мурашками кожу солнечного сплетения, — Люблю.       — Мгм. И я тебя. — Дукси тяжело даются ответные слова о любви, ему страшно привязываться, страшно любить кого-то до потери сознания, но он любит. Также крепко, также чисто, отдаваясь без остатка. Целиком и полностью.       Скраэль зацеловывает ореолы сосков, не в силах оторваться, он не может. Скользит по влажной коже груди, плавно переходя на шею и спину, чувствуя чужую усилевшуюся дрожь, чувствуя, как немеют пальцы и не хватает воздуха, хотя ему и дышать не нужно. Дукси откидывает голову и полностью теряется. Это не то чтобы ново, но такая мягкость Скраэля в постели непривычна для Дукси. Ему это нравится.       — Ха-а-а, ты снова думаешь об этом? — Дукси тихо озвучивает свою догадку и Бог вздрагивает.       — С чего ты это взял? — он отрывается, даёт передышку и смотрит в янтарные глаза.       — Просто. Ты обычно действуешь немного… Сумбурнее. — он подбирает подходящее слово и выравнивает дыхание.       — Я не думаю об этом, но если тебе не нравится, я перестану. — он смотрит немного наивно, будто действительно провинился и это немного напрягает мага.       — Нет. Нет, всё хорошо, мне нравится. Просто я волнуюсь. — он вытирает лицо руками, сгоняя наваждение.       — А сам говорил мне успокоиться. — Скраэль улыбается снисходительно и опять укладывает Дукси на постель, потянувшись к тумбе, доставая смазку и презервативы, — Не беспокойся, я просто хотел разнообразить наши.. отношения, ты не против? — он внимательно смотрит на мага.       — Как я могу быть против, когда ты так мило себя ведёшь? — он улыбается и вновь целует синию щёку, обватывает в лицо ладонями.       Скраэля такой ответ удовлетворяет. Но по правде говоря, в его голову действительно лезут непрошенные мысли, о происходящем. У них максимум год и нельзя будет тянуть и медлить. Скраэль не согласен. Они привыкли, даже прикипели друг к другу, подходящие, как пазлы. Они могли бы надоесть за тысячу лет, но они, как американские горки, взлёты и падения, будоражащие нутро, а сейчас они на мёртвой петле и им обоим страшно до звёзд и внутреннего дисбаланса. Скраэль понимает, что его парень слишком упёртый и он пойдёт на эту малую для него жертву. Малую для Дукси, не боящегося отдать себя за друзей. Конец всего для Северного Ветра, презирающего людские чувства, по итогу ставшим их заложником. Скраэль думает об этом, сжимая ходуном ходящие рёбра, огибая взглядом стройное тело его парня. Прекрасного, невообразимого, лучшего и любимого. Услыш это, Дукси бы залился краской. Он всегда стыдливо краснел на речи Скраэля, отдавая предпочтение действиям, от которых сам Бог, хитрый и бесстыдный, смущённо синел. Пожалуй, если Дукси и говорил похожие вещи, то только когда выпьет и выпьет немало. Скраэля это доводило до белого коления. Всегда.       — Скраэль, — Дукси тянет руки к чужой шее и Бог поддаётся, склоняюсь и слушая нервный, сбитый шёпот, — люблю тебя. Очень. Я знаю, что ты сейчас начнёшь шутить о том, что я разговорился, но.. Я, как и ты, иногда очень тяжело сдержаться. — он смаргивает влагу на глазах и прижимается губами и синеватому уху, пряча свой стыд, но упорно продолжая, — Спасибо тебе за всё. За твои любовь и чувства, за то что рядом и оберегаешь. Я редко говорю что-то подобное, просто. Сейчас я хотел это сказать.       Скраэль отстраняется смотрит на опущенные веки, хитро блестящие радужки и лукавую улыбку. У Скраэля зрачок расширяется до космических размеров.       — Мой ревнивый, не сдержанный и о-о-очень любимый Бог. Нежный, иногда грубый, холодный и отрешенный, становящийся таким живым со мной. — смущение сменяется озорным возбуждением, когда Дукси перенимает повадку Скраэля говорить что-то сладкое, на грани пошлости, — Мне тоже нравится смотреть на тебя, когда я беру тебя неторопливо, в отличие от твоего ритма, долго и не спеша. Так, что у тебя от удовольствия закатываются глаза и поджимаются пальцы на ногах, до нервных, скулящих стонов и хрипа, потому что ты устал молить меня ускориться. Честно, мне тяжело отказаться от подобных поддразниваний. Тяжело не ловить эйфорию от того, что меня умоляет Бог, который трахается так дико, что вышибает все мысли, оставляя голову пустой. Невероятный кайф смотреть на все эти засосы и укусы, и я думаю , что тебе тоже нравится, верно ведь? — он откидывается, смотрит на проделанную работу так довольно, словно кот, объевшийся сметаны. Изучает совсем синее лицо и застывшего парня, с широко открытыми глазами, — Ох, видимо я сказал что-то не то. Прости, я больше не буду. — он делает притворно расстроенные лицо и голос, ожидая чужой реакции. Реакция незамедлительная, — А-ах! — маг протяжно стонет, когда Скраэль делает резкий толчок, прямиком по простате. И ещё, ещё, ещё один, заставляя замолчать, перестать нести чушь.       — Глупый и не терпеливый. — Скраэль не останавливается, но делает движения мягче, — Даже не дал от шока отойти. — Скраэль не врет, ему тяжело даётся контроль над разумом, отключившимся от ответных речей. — Ты невероятно прав. Мне доставляет удовольствие один только взгляд на всё непотребство, присуствующее на тебе. Потому что это ясно даёт понять, что ты мой. Тело и душа принадлежат только мне и я голову оторву любому, кто попробует покуситься на тебя. И тебе нравится моя ревность. Я знаю. — он не даёт Дукси раскрыть и рта, легко прикусывая сосок и зализывая языком, — Ещё потому что я не знаю, как контролировать себя, не накидываясь ежесекундно, потому что ты слишком чудесный. Слишком хороший. Слишком.. чистый. И я понятия не имею почему ты со мной. Хочу знать, но мне страшно. — Скраэль, пожалуй, умолчал лишь о том что ему нравится отдавать ведущую роль магу, потому что голова в миг пустеет и становится лёгкой, потому что ему нравится эта забота, потому он не видит ничего зазорного в том, чтобы отдать себя одному человеку, отдать свою честь и чувства, зная, что их не выкинут и не повредят, обращаясь с нежностью. Это неимоверно сбивало с толку жестокого Бога севера, живущего во льдах и чувствующего равнодушие ото всех. Отдать себя кому-то как.. Дать право распоряжаться жить ему или умереть. Сейчас, своим необдуманным решением, Дукси режет без ножа. Оставляет глубокие раны своими словами и мыслями. Не надо быть кем-то особенным, чтобы знать что хочет сделать маг, — Дукси, — маг реагирует тихим "мм" и смотрит слезящимися, невероятными, янтарными глазами, — Мой Дукси. Мой и только мой. — Бог доводит до иступления, его руки везде, касаются каждого участка кожи, заставляя срывать голос до хрипа.       Он беспорядочно целует лицо, покрытое множеством веснушек; костяшки и фаланги пальцев; бледные плечи; клеймённую шею. И они оба задыхаются в этих чувствах, на порядок выше любви. Одного "любовь" слишком мало. Катастрофически недостаточно. Ни одних слов в полной мере не хватит, чтобы описать то что рвёт грудную клетку, вскрывает, забивает внутренности и отравляет. Их пошлые, чувственные, нелепые речи не отражают и тысячной доли их влечения. Даже сейчас, лёжа в обнимку, сплетясь конечностями, распаренные и разнеженные, смотря друг другу в глаза, каждый понимает, что другой уже всё решил для себя. Кто успеет первым?