Самая точная рифма

— Ничего у нас не выйдет, совершенно точно. В голосе Джеспера сквозит глубочайшая убеждённость. Железная прямо-таки. Искренняя до предела. Он сидит, привалившись спиной к высокому валуну, подсунув под себя заплечный мешок: хотя погода тут не в пример мягче, чем там, где они высаживались, и солнце почти припекает, и даже травка пробивается потихоньку, а всё же земля холодная. Инеж наоборот — забралась на самый верх валуна, туда, где солнце греет жарче всего (если к местному весеннему солнцу применимо слово «жарче»), свернулась калачиком под плащом и, кажется, мгновенно уснула. Сколько ей удастся проспать — неизвестно, но вряд ли долго. Примерно за полмили до ворот в Нижний город Каз выдернул их с большака и велел дожидаться тут, чуть в стороне. Сказал, пройдёт пока вперёд один, посмотрит, не выставлено ли проверок уже там. Матиас говорил, не должно, но мало ли. Хромому, конечно, самое оно лишние круги наматывать после стольких дней пути по бездорожью, но вольному воля. Опять же, если подумать, кому ещё? Экзотический по местным стандартам Джеспер слишком приметен. Матиаса одного отпускать Каз пока явно не станет. Уайлен — и подавно не вариант. Так что Каз ушёл, а они ждут и, с разным успехом, стараются не нервничать. Джеспер по сотому кругу проверяет чужие, непривычные револьверы. Инеж вот спит. Нина пользуется моментом, чтобы ещё слегка подправить напоследок лицо своего фьерданца. Глядя на них, и не скажешь, что враги. Нина легонько прикасается пальцами к лицу Матиаса, молча, в кои веки не дразнится даже. На губах у неё легкая мечтательная полуулыбка. Матиас не улыбается, но весь так и подался ей навстречу, как подсолнух к лучу солнца. Уайлен откровенно мается, хоть и старается не показывать виду. Собственно, ради него, Джеспер сейчас это всё и начал, хотя с удовлетворением замечает, что и Нина с Матиасом в своём волшебном коконе таки не утратили способность реагировать на окружающее. — Ничегошеньки не выйдет, — повторяет Джеспер. Уайлен ожидаемо ведётся. — Почему? — Команда неполная. Одного человека не хватает, а без него никак. Уайлен хлопает глазами. — Он же сейчас вернётся. — Да я не про Каза. Каз у нас есть, числом один, и спасибо, хватит. — Тогда кого? Джеспер выдерживает театральную паузу. — Менестреля. — Когооо? — голоса Уайлена и Нины звучат почти в унисон, а глазами на этот раз хлопает Матиас. — Менестреля, — повторяет довольный произведённым эффектом Джеспер. И, не дожидаясь вопросов, поясняет: — Глупость таких эпических масштабов непременно должна быть воспета. Если воспевать некому, то и удаваться нечему, простая взаимосвязь, только так и работает. Покопавшись в запасе длинных и красивых слов, почерпнутых в короткие студенческие времена, он добавляет: — Простая ретроспективная взаимосвязь. Он не совсем уверен, есть ли в этом словосочетании смысл, но твёрдо знает: остальные и подавно не разберутся. По трём ошарашенным лицам видно: и подавно не разобрались. — Это первое. А второе, — чтобы добить окончательно, — в университете я слушал лекцию про необходимые составляющие настоящего квеста. «Слушал», конечно, технически не совсем точно. Точнее было бы — «присутствовал». И то чисто случайно, увязавшись за белокурой улыбчивой Маргерит. Нашёптывал ей какие-то глупости на ушко, отвлекая от учёбы, и гладил тёплые круглые коленки, сам с собой поспорив, удастся ли подняться выше. Выиграл, между прочим. Когда сам с собой споришь, проиграть сложно. А вот в какую сторону выиграл — напрочь позабыл. Зато смутные обрывки лекции в голове, оказывается, задержались. — Постой, — трясёт головой Уайлен, неожиданно обретая дар речи. Если кто из троих и способен тягаться с Джеспером на поле формальной науки, так это он, детёныш купца, воспитанный гувернёрами. — Ты же про литературу. Романы. Ну или песни-сказки всякие. Мы тут при чём? — А ты думаешь, романы о чём пишут? А песни-сказки на пустом месте появляются? Так вот. Профессор сказал, в настоящем квесте необходим не только главный герой, он же, скорее всего, дурак, если дело в сказке. Герой, который дурак, у нас есть. — Джеспер мстительно косится в сторону большака. — Ещё нужны спутники-помощники. Во-первых, банально воины. С этим у нас порядок. Во-вторых, маги-волшебники. — Лёгкий полупоклон в сторону Нины. — Если у нас опять же сказка, возможны говорящие животные. — Джеспер косится в сторону Матиаса, но благоразумно не развивает тему. — И наконец — бард. Менестрель. Певец бродячий. Где он у нас? — А давайте сами назначим! — включается Нина. — Уайлена. Он на флейте умеет! Уайлен, продолжая тормозить, растерянно мотает головой. Джеспер великодушно приходит ему на выручку. — А петь он так и будет, аккомпанируя себе на флейте? Не пойдёт. Матиас, у вас же есть менестрели? Чем вам там ещё себя развлекать долгими зимними вечерами. Ты, поди, с тюленьим молоком впитал, давай назначим тебя. Матиасу, тормозящему не хуже Уайлена, на выручку приходит Нина. — Во-первых, у них не менестрели, а скальды. Во-вторых, то, что они слагают, только длинными зимними фьерданскими вечерами и слушать. Пока перечислят предков всех участников до девятого колена, даже у грудных младенцев борода вырастет. Поверь мне, ты слышать этого не хочешь. Моего пения, скажу сразу, ты слышать не хочешь тоже: не веришь, спроси у Инеж, как проснётся. Остаёшься, — заканчивает Нина не без злорадства, — только ты сам. Последней надеждой. — Да я бы первой надеждой вызвался, — поникает головой Джеспер. — Только много не нарифмую. Ну разве что пуля-дура, но, кажется, как рифма она хромает. Представляешь, начну, допустим, балладу: «Собрался как-то гордый Каз…» — и всё, ступор, затык. Рифмы, где они? Зараз? Старый таз? Проказ? На последнем слове он в упор смотрит на Уайлена. Тот почему-то заливается густым румянцем. На плечо Джесперу ложится лёгкая тросточка. Сзади. Вернулся Каз совершенно не с той стороны, куда уходил. — Приказ, — без тени улыбки предлагает он. Рифма, надо заметить, точнее не придумаешь. — Встали и пошли. Все встают и тянутся за вещами. С рифмой не поспоришь. Одна Инеж ещё не проснулась, а потому к силе поэтического слова временно совершенно глуха.