Раскаяния стих

После половины дня в пути с Кэйей, Дилюк, честно говоря, начал сомневаться в своем психическом здоровье в тот момент, когда соглашался его с собой брать. Может, большую часть времени они и проводили в мнимом спокойствии, и едва ли Рагнвиндр уже так сильно сердился на своего «брата» за ошибки прошлого, но он все еще выстраивал дистанцию между ними. Просто, чтобы всем было легче. В таком положении общаться было удобно, поэтому мужчина, растеряв свою бдительность, совершенно забыл каким Кэйа может быть… Конечно, скорее причиной раздражения было изначально дурное настроение Дилюка, а не его спутник, возможно, решивший, что сейчас самое время попробовать эту дистанцию между ними сократить. Всю их дорогу Дилюк почти даже вежливо пытался просить Кэйу повременить со своими дурацкими, действующими на нервы разговорами, но тот, принимая это за обычную отстраненно-холодную манеру общения Дилюка с ним, никак не затыкался. -Ты можешь помолчать хотя бы пять минут? – наконец точка кипения была достигнута, парень остановился и развернулся, смотря в лицо капитану кавалерии. Кэйа тоже остановился, увидев его взгляд, граничащий между злостью и презрением, и замер на полушаге. -Прости, - он сразу как-то поблек и отвел взгляд в сторону. Дилюк явственно заметил, как тот сразу же натянул эту свою лживую маску «у-меня-все-отлично-беспокоиться-не-о-чем», осунувшееся лицо, покусанные губы и круги под глазами. Уже через минуту Рагнвиндр пожалел о своем резком выпаде, но его дисфория еще была ярка, и он решил, что извинится перед ним по прибытии. Больше Кэйа ничего не говорил. С их недавней перепалки прошло не сильно много времени, но Кэйа медлил, вызывая в Дилюке новые приступы злости. Конечно, он понимал, что шли они без каких-либо остановок уже неприлично долго, к моменту выхода из винокурни были еще предрассветные сумерки, а теперь солнце в зените начинает прятаться за пасмурными облаками, поэтому, очевидно, что Альберих устал. Но погода начинала неумолимо портиться, а путь до ближайшего ночлега еще длиннее, чем их дорога досюда, нужно спешить, если братья не хотят спать в холодной пещере. И, к несчастью, полил дождь. Деревня, в которой он планировал остановиться, была еще в 20 милях карабканья по скалам. Когда они лезли на гору, Дилюк в конце концов решил сжалиться над рыцарем, понимая, что в такой дождь им все равно не дойти. Только он повернул голову назад, чтобы сказать спутнику об их пути до ближайшей пещеры, как несколько секунд растянулись в одно долгое ужасное мгновение. Размокшие от дождя породы дали усадку, и небольшой уступ под ногами капитана обломился. Вот Кэйа заметил, как брат на него оглянулся, поднял на него голову, моргнул и, видимо, даже не сразу понял, что случилось, а может и вообще не понял. Для него это падение пролетело как секунда, Дилюк же наблюдал за ним как в замедленной съемке, но даже несмотря на это он не успел сделать хоть что-нибудь. Жуткий оглушающий хруст, и шум дождя в ушах вдруг исчез. Кэйа сорвался. Пребывая в каком-то состоянии аффекта, Дилюк сам не заметил, как скатился с этой скалы вниз, так легко и непринужденно, словно с горки. Сначала тот заметил кровь на остром лице: она шла из носа, стекала с уголка рта, ее почти сразу же смывал дождь. У парня начался приступ паники, сквозь слезы, застелившие глаза, он заметил лужу крови под телом, неестественно вывернутые ноги, двигающийся в безмолвии рот. -Кэйа, Кэйа, - тут же снимая свое пальто, Дилюк укрыл им Кэйу, дышал глубоко, пытаясь унять паническую атаку, вытолкнуть ком из горла. Приблизился к лицу рыцаря, пытаясь расслышать что он ему говорит, но из горла вырывалось только неясное бульканье. Все внутри похолодело, Рагнвиндр стянул с рук перчатки и принялся натягивать их на безумно холодные одеревеневшие руки Кэйи, пытаясь согреть его хоть как-то. -О Селестия, погоди, сейчас, сейчас мы пойдем домой, слышишь? – он сбивчиво шептал ему какие-то глупости, просто чтобы тот оставался в сознании, о том, что Аделинда ждет их на винокурне, о том, что скоро станет тепло, просто стоит потерпеть, просил его и умолял, кажется, даже молился. Взял его на руки и понес, стараясь почти не касаться, чтобы не сжать ненароком сломанные кости, не сделать его агонию еще сильнее. Через какое-то время он заговорил. -Знаешь, я был так зол, - вдруг начал он покаяние. -Я был раздавлен в тот день, и ты… Мне казалось ты предал и меня, и отца, но я думал о тебе каждый чертов день, - бормотал он, сжимая руку Кэйи в собственной перчатке. -Когда я вернулся, то просто струсил, побоялся своих чувств, решил, что легче будет от тебя отдалиться, но я так люблю тебя, Кэйа, слышишь? Архонты, пожалуйста… - глаза застелила пелена слез, и он уже плохо видел куда идет. В голове было совсем пусто, но парень упрямо шел вперед, то срываясь на бег, то снова переходя на шаг. Он старался не думать о том, сколько ему еще идти, чувствует ли он пульс крио мечника или это трясутся его руки, согрелся ли он от бега или это просто Кэйа начал потихоньку остывать. Он знал, что скорее всего, можно уже никуда и не спешить, не бежать так отчаянно, но осознание и принятие еще не пришли. Когда винокурня начала виднеться вдалеке, Дилюк уже не чувствовал ни ног, ни рук, он был совершенно точно уверен, что не сможет больше идти. Аккуратно положив тело на землю, он прилег рядом с ним, проводя рукой по синим волосам и холодной щеке, а потом отключился в изнеможении, смотря в лицо своей любви и молясь, чтобы все это оказалось ужасным сном. Проснулся Дилюк в своей кровати в полной прострации. Сначала было он подумал, что это и вправду был сон, за окном была приятная Мондштадская погодка, и ничего не напоминало о вчерашнем дне, но стертые в кровь ноги вернули его в безрадостную реальность. Он пожалел, что просто не умер вместе с ним. У Дилюка в голове был ад из мыслей о том каким был их последний разговор, о своей беспочвенной злости, об идиотском решении лезть на гору в ливень. Что в итоге Его и убило. Рагнвиндр прокручивал в голове картинку изломленного тела Кэйи и был уверен, что отныне его уже не будет рядом. Поднявшись с кровати, он вышел из комнаты, чтобы найти Аделинду или хоть кого-нибудь, чтобы узнать, что с ним. Проходя по коридору, парень заметил приоткрытую дверь в комнату, в которую уже много лет не возвращался ее хозяин. На кровати там лежал его Кэйа, бережно укрытый белоснежным одеялом, свет из окна освещал его умиротворенное измученное лицо. Дилюк тихо прошел в комнату, стараясь не скрипеть половицами, хотя покойному шум уже не помешает, глаза его опять предательски защипало. Он присел у кровати, взял тонкое запястье в свою руку, и когда его губы коснулись кожи, он понял, что та уже не холодная.