V
11 декабря 2022 г., 17:48
Прошёл почти месяц. Отношения с Юбин после выздоровления стали ещё теплее, ближе. Минджи чувствует улыбку на своём лице при мыслях о ней.
О её огромном добром сердце, что бьётся в столь крохотном теле.
Неделя перед Рождеством выдалась напряжённой. Особенно для Юбин — посетителей в кофейне было много. В один из дней, придя домой, Юбин просто лежала на кровати и плакала.
От мысли, что такую тихую, спокойную девушку кто-то сумел довести до огорчения и злости, находящих выход в слезах, внутри Минджи всё до сих пор начинает клокотать от ярости. Но воспоминания о вечере, в который Юбин с лёгкостью положила голову на плечо Минджи и поплакала столько, сколько ей было нужно, согревают душу.
Это Рождество станет особенным, ведь рядом будет Юбин. Она помогала украшать дом неделю назад, напоминая Минджи, что такое рождественское чудо.
Шиён и Бора два года подряд делали за Минджи то, что ей казалось пустой тратой времени.
Сейчас не кажется. Сейчас, когда Юбин так широко улыбается, заражая улыбкой Минджи. Внутри что-то приятно-тёплое разливается вместе с радостью.
— Дочисти мандарины, я займусь тестом, — просит Минджи, кивая на стол, когда видит в пороге кухни ещё сонную Юбин. Она трёт глаза длинными пальцами, что заставляет сердце Минджи едва заметно ускорить ритм. — И вообще, займись мандаринами. — Минджи отводит взгляд.
— Всего семь утра, Минджи, — стонет Юбин, подползая к столу. — Думаешь, я не разучилась готовить мандарины?
— Талант не пропьёшь. Он у тебя есть и ты не пьёшь. Так что мандарины с тебя, тесто с меня.
— Идиллия и гармония, — немного севшим спросонья голосом ворчит Юбин.
Она послушно очищает несколько мандаринов. Минджи старается не смотреть на то, насколько изящно даже только-только проснувшаяся Юбин делает это.
Затем она разогревает сковородку. Минджи понимает, что тесто уже готово. Осталось дождаться мандаринов и сухофруктов.
Юбин поджаривает их на сковородке, её глаза уже не такие сонные, как были пару десятков минут назад.
— И всё же, я не понимаю, зачем так рано.
— Тогда мы успеем на каток между утром и днём, когда на улице ещё не много людей.
В ответ Юбин недовольно вздыхает.
— Ну, Юби-ин, мы можем полежать в кроватке, пока кекс будет запекаться.
От этих слов Минджи чувствует прилив усталости.
Хочется спать.
Минджи не любит ранние подъёмы — они даются особо тяжело. Не то, что Юбин, которая даже в выходные просыпается не позже восьми (на самом деле семи, просто она проводит в кровати ещё час, набираясь сил, чтобы встать с неё).
А полежать на кровати с Юбин хочется очень сильно. И покушать вкусный мандариновый кекс вместе с ней, и сходить на каток.
Минджи закрывает глаза от потока мыслей.
— А вот нечего было рано вставать, — ворчит Юбин.
Её наигранная грубость вызывает у Минджи улыбку.
За окном ещё ночное небо — зимой утро наступает поздно.
Юбин быстро справляется с мандаринами и сухофруктами. Когда они остывают, Минджи аккуратно добавляет готовые фрукты в тесто и перемешивает. А потом ставит форму с тестом в духовку.
— Часик можем полежать в кроватке, — констатирует Минджи, глядя на Юбин так, будто спрашивает у неё разрешения.
В ответ Юбин берёт ладонь Минджи в свою и ведёт в спальню. Холод её рук ощущается на коже.
В комнате задёрнуты тёмные шторы — закрывают от лучей рассветного солнца. Но закрываться пока не от чего, солнце ещё не встало.
Юбин ложится на мягкую, ещё не заправленную кровать, включает светильник на тумбочке рядом, и взглядом приглашает Минджи к себе.
Минджи от чего-то вспыхивает, смущённо отводя взгляд. Юбин выглядит так обычно, и в то же время завораживающе: её немного заспанные глаза, растрёпанные после сна волосы и неаккуратно сидящая на ней пижама.
Минджи помнит слова Юбин о том, что та готова показать настоящую себя, такую себя, по-домашнему неопрятную, лишь самым близким людям.
От этой мысли, от простоты Юбин, внутри что-то начинает трепетать, распространяя по телу приятное чувство вместе со счастьем.
Минджи думается, что Рождество может быть сколько угодно волшебным праздником, но ты не почувствуешь ни капли магии, если рядом нет того, кто тебе эту магию покажет.
Она понимает, что слишком долго и слишком откровенно всматривается в черты Юбин не говоря ни слова. В её неприлично выпирающие ключицы, мягкие большие щёки, глубокие глаза цвета молочного шоколада.
Всё так же молча Минджи подходит к кровати, ложится рядом с Юбин. Близко, безбожно близко, настолько, что слышен каждый вдох-выдох и удар чужого сердца.
Минджи приобнимает живот Юбин, кладёт голову на её мягкое плечо и слушает.
А Юбин молчит и (почти) ровно дышит. Старается. В тишине рядом с ней комфортно, молчание не давит, оно успокаивает.
Создаётся атмосфера, в которой Минджи чувствует — говорить не обязательно, такой тишиной хочется насладиться.
Так они и проводят остаток тихого утра, пока приятный запах готового кекса не достигает их.
Минджи нехотя встаёт с кровати, Юбин за ней.
Даже сквозь задёрнутые шторы виден слабоватый свет — занимается рассвет.
Минджи идёт на кухню доставать кекс и оставлять его на столе, чтобы остыл, пока Юбин заправляет кровать и переодевается.
На щеке всё ещё ощущается тепло чужого плеча, а на губах сладость запаха.
Минджи не может противостоять желанию, которое накрывает огромной волной — послушать пение Юбин. Поставив готовый мандаринов кекс на стол остывать, она идёт в комнату. Её встречает Юбин непонимающим взглядом, который только оторвала от книги.
— Ты уже заправила кровать? — удивляется Минджи.
Юбин кивает в ответ и смотрит так, будто чего-то ждёт от Минджи, чего-то очень важного.
Минджи чувствует, как вспыхивают щеки и тут же неловкость разливается по телу вязкой жидкостью.
— С-сыграй на г-гитаре, — тихо просит, почти шепчет Минджи.
— Не хочу играть, — игриво отвечает Юбин, — хочу тебя.
Минджи чувствует, как внутри что-то обрывается, утягивая за собой. Дыхание перехватывает.
Она быстро, настолько быстро, насколько успела осознать, поднимает взгляд к глазам Юбин, чтобы найти в них ответ.
Как только видит их, сразу прыскает смехом, не уверена нервным или нет.
Это была шутка.
Успокоившись, Минджи вздыхает с облегчением (хотя сейчас предложение Юбин кажется заманчивым, не хочется соглашаться так быстро, будто ещё не время).
— Больше так не делай, — просит Минджи с надеждой на то, что Юбин не согласится.
— Так не буду. Буду по-другому, — ухмыляется Юбин. От этой ухмылки Минджи чувствует жар, будто пожар горит где-то внизу живота.
Юбин достаёт гитару, взглядом приглашая Минджи сесть на диван.
Она садится чуть поодаль, чтобы не помешать Юбин играть.
Юбин несколько секунд собирается с мыслями, глядя на рисунки, которые повесила на стену — подарок Минджи. Панда с кроликом.
А потом длинными пальцами извлекает прекрасные звуки из гитары, сосредоточенно глядя на струны.
В свете комнатной лампы и рассветного солнца, что только-только показалось из-за горизонта, она начинает петь.
Её мягкий голос заполняет комнату, через уши проникает в Минджи, поглощая её всю. Она не понимает, когда начала подпевать, но не сопротивляется.
Их голоса сливаются воедино, соединяясь с звуками гитары, создают песню, в которой комфортно и приятно, в которой Минджи рядом с Юбин.
А солнце всё больше показывается из-за горизонта, заливая светом всё вокруг и окрашивая небо в самые разные цвета от жёлтого до розового.
Раньше, ещё полтора месяц назад, комфорт возле Юбин казался странным, неуместным, но теперь он ощущается чем-то правильным. Минджи чувствует, как от Юбин исходит то приятное спокойствие и доброта, которые привлекли её тогда, пять лет назад, и привлекают сейчас.
Сейчас, спустя время и множество допущенных ошибок, Юбин будто позволила этим двум качествам вырасти до больших размеров. Во всяком случае, Минджи так кажется.
///
На улице прохладно, но не холодно. Это приятная прохлада, что оставляет мягкие поцелуи на щеках.
Юбин рядом держит за руку, прячет нос в большой шарф. Хлопья снега медленно падают с неба, уплотняя белое одеяло, которое хрустит под ногами.
На улице непривычно пустынно — в это время обычно все спешат на работу или в школу, но не сегодня. Сегодня праздник. Даже многие магазины не работают.
— Ты давно была на катке? — спрашивает Минджи, смотря на Юбин.
— Очень. То времени не было, то катка, — смеётся та.
— Вот как. Значит, ты могла растерять свой талант?
Юбин одаривает Минджи взглядом, в котором вся серьёзность мира сливается воедино.
— Проверим, — ухмыляется Юбин.
Затем, как маленький ребёнок, срывается с места, бежит до входа на стадион быстро-быстро.
— Кто второй, моет посуду, — кричит Юбин, оглядываясь.
— Так нечестно-о, — стонет Минджи, ускоряясь.
Но она не успевает, Юбин оказывается быстрее. С наигранной обидой Минджи надувает губы.
— Так не честно, Ли Юбин.
— Хорошо, — довольно улыбается Юбин, прикрыв глаза. Минджи уже сомневается в наигранности своей обиды. — Если хочешь, я могу хоть всегда мыть за тобой посуду, — кончиком пальца, касаясь носа Минджи, предлагает Юбин, и быстро скрывается за дверью.
Ещё несколько секунд понадобилось Минджи, чтобы понять, что произошло. Юбин правда… Минджи до сих пор чувствует её мягкое прикосновение на носу.
Навевает воспоминания. Юбин иногда называла Минджи крольчонком, так же аккуратно и игриво дотрагиваясь до кончика её носа.
Минджи всегда делала вид, что злится, хотя не могла скрыть довольную улыбку. И сейчас не может. Ей в тайне (без тайны) нравилось, как ласково «крольчонок» срывалось с уст Юбин, и её тёплое прикосновение на носу.
Минджи мотает головой, отгоняя мысли, всё ещё улыбаясь, и заходит внутрь. В небольшом помещении тепло. Несколько девушек в углу шнуруют коньки. В другом углу то же самое делает Юбин.
Минджи подходит к ней.
— Я и тебе взяла, — кивает Юбин на свободную пару коньков.
— С-спасибо, — отводит взгляд Минджи.
Она подходит, садится рядом с Юбин на скамейку. Юбин выглядит абсолютно спокойной, будто рядом с ней сидит просто знакомая, а не девушка, которую она может любить хотя бы в теории.
Минджи чувствует укол обиды от непонимания. Опять неизвестно, как себя вести, что делать, что говорить.
Вздохнув, она переобувается, быстро зашнуровывает коньки и идёт на лёд.
— Минджи? — тихо спрашивает Юбин позади.
— М-м.
— П-помоги, я запуталась.
Минджи оборачивается на неё и видит, что Юбин не может зашнуровать один из коньков. Проглатывая смех, она подходит ближе, наклоняется над ногой Юбин, словно та — маленькая девочка, которая не умеет сама почти ничего.
Минджи старается не поднимать взгляд, но макушкой чувствует жар, исходящий от щёк Юбин. Та замерла и не двигается, кажется, что она вообще не дышит.
— Всё, — кивает Минджи, отворачивается, идя к выходу на каток.
Она не оборачивается на Юбин, чтобы не показать своих красных щёк. Юбин идёт следом — слышны её шаги.
На катке Минджи встречает холодный воздух. Людей даже в праздник немного. Хотя, сейчас утро, поэтому и немного.
Минджи медлит прежде, чем ступить на лёд, чувствуя себя неуверенно. Она смотрит на Юбин, по ощущениям, умоляющим взглядом. Та без слов понимает просьбу, берёт руку Минджи и ведёт вперёд.
Юбин аккуратно-аккуратно делает первый шаг, её нога непослушно уезжает вперёд, но не критично. Затем она уже двумя ногами на льду. Стоит и смеётся, смотрит на Минджи счастливыми глазами, заставляя её улыбнуться, поверить в себя.
— Не бойся, крольчонок.
Юбин тянет Минджи за руку, не оставляя ей выбора. Она ступает на лёд и едет. Едет и закрывает глаза от страха упасть. Но проходит мгновение, падения не следует, и Юбин держит за руку.
— Сколько ты не каталась на коньках? — спрашивает Минджи, открыв глаза. Лёд блестит на солнце, большие снежинки падают на голову, нос, ресницы.
— Около года, — пожимает плечами Юбин.
— Отлично. Если упадём, то вместе.
Юбин заливается смехом и едет вперёд.
Сжимая ладонь Минджи в своей.
— Догоняй, черепашка!
— Я же была крольчонком, — возмущается Минджи, аккуратно переставляя ноги, чтобы успевать за Юбин.
Несколько кругов по огромному стадиону они едут, держась за руки и поддерживая, если кто-то решит упасть. Юбин постоянно спрашивает у Минджи, комфортно ли ей, и та от каждого вопроса ощущает что-то приятно-тёплое внутри.
— В наше первое Рождество мы тоже пошли на каток, — с мягкой улыбкой на лице вдруг вспоминает Юбин.
Минджи тоже погружается в те времена.
— Ты тогда учила меня кататься…
Минджи чувствует резкую боль, которая тут же проходит от одного взгляда на Юбин.
— Ходить на каток эти две зимы было невыносимо. Даже рядом с Борой и Шиён я чувствовала себя самым одиноким человеком в мире, — шепчет Минджи. — И не только на катке. Я так умело глушила это чувство, что и вовсе про него забыла, пока ты не вернулась.
Юбин крепче сжимает руку Минджи.
— П-прости… Мне тоже было одиноко без тебя, только… Я не научилась глушить это чувство.
— Юбин, — Минджи со всей серьёзностью и мягкостью, на которую способна, смотрит в чужие глаза цвета молочного шоколада, от которых не хочется отводить взгляд, — спасибо, что вернулась.
В ответ Юбин неловко-скомкано улыбается, будто не верит, что её поступок заслуживает благодарности.
— Спасибо, что дождалась. Я больше не хочу идти без тебя.
Юбин останавливается, Минджи следует её примеру. Она встаёт напротив, смотрит прямо в глаза Минджи, отчего у той в груди приятно трепещет сердце.
— Прости меня. Правда. Я не должна была…
— Я давно простила, — кивает Минджи. — Ты тоже… П-прости… Я виновата больше.
Минджи с надеждой смотрит в глаза, которые полны нежности целого мира. Юбин ничего не говорит, только тянется к Минджи. Она настолько близко, что её горячее дыхание ощущается на щеке.
Минджи не знает, как себя вести, куда себя деть, как раствориться в воздухе.
Затем на щеке чувствуется мягкий быстрый поцелуй, который оставляют едва обветренные губы. Минджи не понимает, отчего неловкость тут же пропадает, исчезает в никуда.
Юбин постепенно отдаляется, смотрит на Минджи, будто ждёт её реакции.
А Минджи улыбается, и в этой улыбке смешаны радость с восторгом.
Ей кажется, что именно сейчас — в канун Рождества, в который началась большая и столь сложная история их двоих пять лет назад, на катке — самое время отпустить давящее прошлое и начать жить настоящим.
А прошлое само будто улетает куда-то в небо, больше не ощущаясь грузом на плечах.
Именно сейчас — сейчас, а не в тот дождливый день — Минджи взаправду понимает, насколько важна для неё Юбин. Насколько это добрый и светлый человек, который станет лучом солнца в самый тёмный и дождливый день.
— Я люблю тебя, Юбин, — улыбается Минджи, смущённо отводя взгляд. Она не верит, что смогла так просто озвучить это. — И больше мне не хочется думать, как бы всё сложилось, если бы ты не вернулась.
В глазах Юбин, которые она спешит закрыть, видится сильнейшее удивление, а затем его сменяют блестящие слёзы. Минджи прижимает чужую хрупкую фигуру к себе, заключает её в кольцо из своих рук.
— Я бы в любом случае вернулась, ведь ты — мой дом, — шепчет Юбин, а белый снег всё падает и падает на них.
