Уроки фортепиано

— Научи меня играть на фортепиано.

— Что?

— Говорю, научи меня играть на фортепиано.

***

Тойя впал в ступор, когда услышал такую просьбу от приятеля. Нет, не то, что бы ему сложно или вроде того, но игре на фортепиано — да и не только на нем, на любом музыкальном инструменте — учатся не один день, даже не неделю, и не месяц, а несколько лет. В музыкальных школах обучают на протяжении восьми лет, к примеру. А если после пойти в музыкальное училище, то прибавится еще около четырех. Того двенадцать лет уйдет на то, чтобы выучиться. — Ты же в курсе, что это дело не быстрое? Нужно будет запастись терпением и силами. — Я тебя умоляю. Терпения у меня хватит, даже не переживай. — Ну, тогда... Аояги кидает взгляд на собственное фортепиано, которое было куплено еще десяток лет назад. Он начал заниматься музыкой еще совсем ребенком, о чем ни разу не жалеет. Малыш Тойя всегда мечтал пойти по стопам отца и матери, научившись играть на таком изящном музыкальном инструменте как фортепиано. Нельзя отрицать, что было много слез во время обучения, но в итоге все кончилось хорошо, и теперь Тойя сможет с легкостью сыграть без нот какое-то сложное произведение — конечно же, которое он сам знает. —...я постараюсь сделать все, что в моих силах. Ярко-зеленые глаза улыбаются, как и их обладатель. Он с детства слышал звуки фортепиано из-за дружбы его семьи с семьей Аояги. И не только слышал, но и наблюдал, как пальцы быстро перебирают по клавишам, искусно играя. Признаться, Акито тоже очень давно хотел научиться играть. Но его отец — художник, вряд-ли вообще что-то в игре на музыкальном инструменте смыслит, а проситься в ученики Харумичи безумно неловко — у него уже собственный сынишка на плечах. — Но, пожалуйста, учти, что ты не сможешь сразу же играть сложные пьесы в быстром темпе. — Тойя, господи, ты за кого меня принимаешь? Естественно я знаю это. Тойя подходит вблизь музыкального инструмента, легким движением руки проводя по малой октаве. У младшего Шинономэ достаточно хорошая память, чтобы запомнить пару гамм и аккордов. И он надеется, что тот так же хорошо запомнит как строить интервалы — которые являются неотъемлемой частью многих пьес. — Садись на банкетку, будущий пианист, — тихо хихикает Аояги, разворачиваясь к сидящему на его кровати. Акито почти подлетает с места, солнечно улыбнувшись.

***

Шинономэ, кажется, совсем не слушает приятеля. Его взгляд сосредоточен на пальцах Тойи, когда тот показывает как играть какой либо элемент. Эти пальцы просто прекрасны. Продолговатые, тонкие, быстрые...Неземные.

Хочется расцеловать каждый из них.

— Акито? Рыжий парень совсем утопает в собственных мыслях, представляя, как мило Тойя будет смущаться, если вдруг его бледную ручку поднесут к губам и расцелуют, совсем как кавалер по отношению к даме. — Китто?..

"Да, милый, я здесь. Мой милый Тото..."

— Шинономэ! Акито вздрагивает, когда Тойя сходит на полукрик, потряхивая его плечо. Зеленый взгляд направляется прямо в чужие глаза — серые, будто утренний туман, окутавший землю. — Ты чего кричишь? — Прости, я не хотел кричать. Просто ты, кажется, о чем-то задумался и совсем не слушаешь меня. Шинономэ замирает, а позже дает себе ладонью по лбу. "Боже, идиот! Он для тебя распинается, а ты в облаках летаешь..." — Так...Все нормально? Я пойму, если тебе вдруг не интересно. — Нет, Тойя. Ты интересно рассказываешь, и я не хочу, чтобы ты прекращал. Я хочу, чтобы твой нежный голос разбивался о стены этой комнаты снова и снова, — Акито смотрит в чужие глаза непозволительно долго, взяв в свои ладони чужие. — Но почему ты летаешь в облаках, если тебе интересно..? — бледные щеки парня кроются неярким румянцем от комплиментов. Он не раз за жизнь слышал их, но от Акито они ощущаются...По-особенному? — Я думал о тебе. — Обо мне? — Да, о тебе. О том, какие твои пальцы чудесные; о том, как ты будешь мило смущаться от того, с какой нежностью я буду целовать твои руки... С каждым словом на щеках обоих парней румянец проявляется все сильнее. — И еще я хочу свободно называть тебя ласковыми словами. Вроде... —...милый? В зеленых глаза проходит искорка, которую видел только Тойя, когда они проводили время вместе. Большие пальцы рук нежно оглаживают тыльную сторону чужих ладоней. — Да, милый. Аояги улыбается. Так нежно и влюбленно. — Знаешь, когда я играю на фортепиано, то представляю, как однажды сочиню и для тебя красивую пьесу. Я назвал бы ее «Солнечный принц». Казалось, что сердце в двух грудях бьется одинаково быстро. И не от переживаний — хотя, наверное, оно тоже имеет место быть —, а от большой любви друг к другу. — Звучит прекрасно. Может, если я смогу хоть немного научиться играть на фортепиано, то помогу тебе в сочинении? Вот только теперь пьеса будет называться не просто «Солнечный принц», а «Любовь Лунного и Солнечного принцев». — Обязательно, Акито. Тойя приобнимает чужие плечи, чуть согнувшись. Он тихо вскрикивает, когда Шинономэ сильнее прижимает к себе, заставив присесть на его колени. По лицу расходится до ужаса глупая улыбка, но уже все равно.

Они вместе.

Они вместе до того, как их разлучит последний аккорд пьесы под названием «Жизнь».