На грани

Чимин устал. Устал от того, что профессию, на которую он учится, часто считают чем-то временным, несерьёзным и, что самое ужасное, чем-то простым. Устал от родителей, которые говорят, что сразу после получения диплома для нормальной жизни необходимо выучиться на настоящую профессию. Устал от мизерных часов учебной практики и написания диплома. Устал от того, что преподавателям вечно что-то не нравится. Даже не так. Чимин устал от того, что у него ничего не получается, от своего перфекционизма устал. Быть может, если бы он меньше заморачивался и не парился над своими оценками, он бы не чувствовал такую сильную усталость. В студии Чимин сидит на стоящем возле стены барном стульчике, который обычно используют модели, и болтает ногой, уставившись в одну точку. Ранее одногруппники делали попытку поговорить, но на вопрос «что случилось» Чимин мог только махнуть рукой. Ничего не случилось. Чимин не сразу замечает, как ему протягивают синхронизатор. Он встаёт, берёт камеру, поправляет стоящий рядом стрипбокс, посчитав, лучше бы его повернуть в сторону модели больше. Всё на автомате. И снимки делаются тоже на автомате. Голова становится пустой — в ней нет ни единой мысли. — Чимин, поправь контровой свет. Чимин слышит голос преподавателя и оборачивается на него, слабо кивая. Мин Юнги сидит за своим столом со стаканчиком кофе и уже не смотрит на студента. Всё его внимание обращено на экран компьютера. Чимин обходит модель — парня с первого курса, которого попросили посниматься, и подходит к рефлектору, совершенно не понимая, что именно должен с ним сделать. Почему этого не говорили тем, кто снимал до него? Чимин вертит рефлектор наугад и отходит, чтобы снова сделать пробный кадр. И ещё один. И ещё. Чимин никуда не торопится, но до преподавателя доходит быстрым шагом, желая показать выполненную работу. Сердце в такие моменты каждый раз начинает биться быстрее, потому что угодить всегда сложно. А Чимину нужно, чтобы снимок был идеален. Он очень расстраивается из-за оценок, когда те на балл ниже. Юнги взгляд поднимает и протягивает руки к камере, принимая ту из рук студента. Он приближает снимок, внимательно рассматривая, и хмурится. — Чимин, обрати внимание на светотеневой рисунок, — Юнги говорит спокойно. Он никогда не ругается, никогда не позволяет себе накричать на студента за ошибку, никогда никого не заваливает. Юнги замечательный преподаватель. И Чимин знает, что он уж точно не виноват в том, что у него, Чимина, что-то не получается хорошо. Но всё равно до слёз обидно. Юнги говорит, что нужно переставить источник света, а Чимин не понимает, почему он этого не заметил у других студентов, почему именно на Чимине, почему снова нужно переделывать, почему снова ошибка. — Вы все снимали с такой схемой? — Юнги встаёт из-за своего стола, прихватив стаканчик кофе. Он всё ещё спокоен. Всё ещё не намерен ругаться и унижать Чимина. Но Чимин уже не выдерживает и рот ладонью закрывает, понимая, что его лицо искажается в подступающем плаче. Он снова совершил ошибку. — Можно мне выйти, пожалуйста? — Чимин чувствует, как по щекам текут слёзы, не успевает даже услышать ответа, кладёт фотоаппарат на стол и выбегает из кабинета в коридор, где садится на скамью и опускает голову, запустив пальцы в волосы и постаравшись выдохнуть. Не выходит. Хочется просто спрятаться и разрыдаться. Где-нибудь, где никто не увидит. Чимин поднимается и быстрым шагом доходит до туалета, где, зайдя в самую дальнюю кабинку, садится на пол. Он закрывает лицо ладонями и наконец даëт волю эмоциям. Чимин старается плакать тихо, но не выходит — приходится зажимать рот ладонями. — Чимин… До Чимина не сразу доходит, что голос, который он слышит за дверью, это голос преподавателя. Это не кто-то из одногруппников. Чимину очень хотелось остаться одному пару минут назад, но сейчас нечто заставляет его подняться на ноги и выйти из кабинки. Плакать он не перестаёт, смотрит на стоящего перед ним Юнги и совершенно не знает, что может сказать. Но говорить ничего и не приходится. Юнги подходит ближе и обнимает студента, кладёт тому ладони на спину и слегка поглаживает, поджав губы. Чимин не обнимает в ответ, просто прячет лицо в ладонях, продолжая плакать. — Что случилось? — мягко шепчет преподаватель, не разрывая объятий. — Я просто… — Чимин сразу же хочет заверить, что ничего серьёзного. — Просто устал. Юнги молчит некоторое время, продолжает обнимать, ждёт, когда Чимин хотя бы немного успокоиться. — Давай умоемся. — Он подводит студента к раковине и включает воду, настраивая температуру. Чимин набирает в ладони побольше воды и умывается, всхлипывая периодически. Юнги помогает Чимину: в ладонь набирает воду, которая каплями стремительно стекает с его руки, и вытирает студенту под глазами. — Пойдём в мой кабинет. Хочешь? — Чимин кивает. — Посидим немного. На самом деле, беспокойство преподавателя о студенте должно быть нормой, не должно быть чем-то слишком удивительным. Но Чимин удивлён. Он ничего сказать не решается, просто идёт за преподавателем следом. Чимина многое беспокоит. Должен ли он что-то говорить? Что о нём подумают одногруппники? Чимин вовсе не хотел устраивать сцен, плакать он тоже не хотел. Просто так получилось. Чимин краснеет, когда заходит в пустой кабинет преподавателей его отделения и садится на стул рядом с преподавательским столом. Юнги достаёт пластиковый стаканчик и кладёт перед Чимином шоколадный батончик. — Какой чай будешь? — спрашивает мужчина, поставив чайник. — Чëрный? Зелëный? — Любой. — Чимин наблюдает за каждым действием преподавателя и неуверенно берёт шоколадку. Он не торопится разворачивать фантик. Юнги молча делает чай для студента и садится напротив, делая глоток своего кофе. — Расскажи, от чего именно ты устал? Чимин вздыхает. Чувствует себя так, словно он сидит в кабинете психолога. Должен ли преподаватель этим заниматься? Должен ли выслушивать и помогать студенту? И почему-то кажется, что да, должен. Но при этом Чимину страшно неловко. Он не хочет говорить о своей личной жизни: о друзьях, родителях. — Устал от учёбы. Слишком много обязанностей, ответственности, заданий. Мне многое тяжело даётся, а моя гонка за лучшими результатами вообще не помогает. Но окружающие обесценивают всё, что я делаю. — Учёба не устраивает? — интересуется Юнги негромко. — Это выгорание? Расскажи мне. — Нет-нет, всё устраивает. Мне всё нравится, у нас все преподаватели замечательные, — Чимин смотрит на стаканчик с чаем, надеясь, что не услышит осуждения, — просто… Это всё мой перфекционизм. Кажется, что я должен стараться лучше. И сегодняшняя ошибка на паре была последней каплей для меня. Я правда очень устал. Я запутался, ведь мне правда нравится то, что я делаю. У меня нет сил, но этого никто не видит. Я просто хочу поддержки и понимания. — Чимин, но в ошибках нет ничего страшного, ты ведь учишься. Я очень часто ошибался, когда учился. Все мы люди и имеем право на это. А ещё ты должен давать себе отдохнуть, делать перерывы. Не стоит учиться постоянно. Я знаю, что может быть очень сложно, знаю, что вам, студентам, тяжело. И я за всех вас переживаю. А постоянно стараться быть лучшим… Тоже сложно. Ты должен отдохнуть. Чимина успокаивают эти слова. Его понимают. Это говорит человек, который сам совсем недавно был студентом. От этого снова хочется плакать. Слëзы текут по щекам. — А ещё я смотрю на твои фотографии, Чимин. И вспоминаю, как ты снимал в прошлом году. Ты растёшь, поверь мне. Твои фотографии с каждым разом становятся всё лучше и лучше. — Юнги улыбается и тянет руки к щекам студента, вытирая слёзы. — Ну-ну, не надо плакать. — Спасибо Вам. За поддержку… Большое спасибо. — Чимин находит силы улыбнуться и всё же открывает шоколадку. — Не за что. Мне ведь важно знать, как вы себя чувствуете. — Спасибо, — снова благодарит Чимин, расслабляясь. Юнги смотрит на время, а затем снова на Чимина. — Давай ещё немного посидим здесь и пойдём обратно. Может, ты хочешь домой уйти пораньше? — Нет, всё хорошо. — Чимин окончательно расслабляется. Именно в этот момент он понимает, как важно делиться своими переживаниями, как важно делать это не в последний момент, не на грани нервного срыва. Потому что сейчас ему впервые за долгое время становится легко на душе в рабочий день. Юнги чувствует, что ему тоже становится легче, и отвечает студенту, пряча улыбку за стаканчиком кофе: — Я рад.