Замёрзшая крыша

      Это чувство. Оно снова переполняет тело. Возможно, это что-то вроде.. Влюбленности, знаете? Цеппели просиживает уже который час на крыше общежития, знатно так подзамёрзнув. Однако, улица часто спасало блондина от лишних мыслей, что так часто посещают его голову. Лишний напряг с учёбы, частота появления каких-то незнакомых людей, тех же прохожих или учителей. Но, что более важно, сосед. Именно он так часто посещает светлую головёху друга. Они знакомы не так чтобы долго, скорее, наоборот, достаточно мало. Но почему? Почему он? Почему именно сейчас и именно Джозеф? Это так... Странно? Никогда и никто так много места не занимал в его памяти, насколько он помнит. Ни один человек. Всегда было наоборот, это он занимал место, это он был в мыслях у людей, не давая сосредоточиться на нужных делах, застревая как жвачка в волосах. - О чём думаешь, Цезарь? - Раздался знакомый улыбащийся голос. Его он везде и всегда узнает, не смотря ни на что. - Привет, ДжоДжо. - Тихо, хрипло и несвойсвенно самому себе процедил Цеппели, поворачивая голову. Он увидел ожидаемое лицо, переполненное чем-то родным, приятным, добрым. Так и хотелось глядеть в эти завораживающие глаза не отрываясь. Они манили больше, чем любая девушка. - Что ты тут забыл и как нашёл меня? - Хей, я первый спросил! - Восклицал Джостар, присаживаясь рядом. На нём была куртка, шапка и тёплый шарф, когда в перевес этому на Антонио была лёгкая футболка, штаны и летние кроссы. - Я просто долго не видел тебя в комнате, вот и решил найти тебя, а то как-то ты себя ведёшь совсем не так, как обычно.       В сильных руках брюнета красовалась тёплая куртка Цеппели, которую тот оставил в комнате. Антонио успел только мельком глянуть на вещи, прежде чем на него эти самые вещи накинули, следом насильно кутая. - Как долго ты тут мёрз? - поправляя куртку, спросил Джозеф. - Я не помню. Не засекал. - Кстати, первый вопрос ещё в силе. - О чём я думаю? - Повернулся итальянец, вопросительно глядя на друга, словно ожидая какого-то ответа, хотя всё и так было понятно, - Ну. О жизни, к примеру. - А поподробнее? - Пододвинувшись поближе, спросил Джозеф. Он навострил ушли и не хватало бы ещё настроить окуляры, правда, глядеть некуда было. Разве что на собеседника или вдаль холодного пейзажа. Ни то, ни другое особо нужно не было. - Учителя, учёба, девушки. - В голове упоминая Джозефа, но не решаясь этого произнести, перечислил Цеппели. - Ты же помнишь, что я умею читать людей? - К чему ты это? - Не понимал блондинистый. Неужели он хочет сказать что знает, о чём, нет, о ком он так часто задумывался? - К тому, что я понимаю, что ты что-то скрываешь. Какие-то мысли, может, чувства, точно сказать не могу. - Радужка голубых, словно море, глаз устремилась в душу собеседника, аля читая её содержание. - Давай, не томи, выкладывай всё начистоту. Мы, всё-таки, друзья. - Друзья? - Почему это слово так... Огорчало? - Наверное, ты прав. Я так редко сомневаюсь хоть в чём-то, но рядом с тобой такие проблемы появляются чаще. - Хей, вот только не надо на меня перекладывать всю ответственность!! - Толкнув друга не сильно в плечо, усмехался ДжоДжо. - Я не об этом. Я просто часто сомневаюсь насчёт некоторых вещей. Мои чувства, девушки, что окружают меня, желание быть лучшим. - Чувства к кому? - К тебе, к кому ещё. Такое ощущение, словно все пассии уже не кажутся такими уж хорошими, интересными, по сравнению с тобой. Я не говорю, что я пидор какой, просто, знаешь, мне впервые так интересно с кем-то. Ты часто появляешься в моих мыслях. - Даже не краснея, совершенно спокойно, продолжал Цезарь. Ему часто нужно было выражать свои эмоции, чувства к девушкам, потому он не считал это особо странным или смущающим. Обычное дело. - Погоди. - На повышенных немного тонах, перебил Джозеф, - Это ты так мне в любви признался? И даже не покраснел? - С чего вдруг мне краснеть? - Ну, это выражение напрямую и тут непонятно как отреагирует человек и типо.. - Тараторил Джостар, сам не замечая, как залился краской. - Мне ещё никто не отказывал. Ты можешь быть первым. Это ведь одна из твоих привычек, ДжоДжо? - Усмехнулся Цезарь. Он всегда знал, что сможет найти замену, кого-то лучше, но почему сейчас всё кажется совсем не так? Словно Джостар особенный. - Я всегда нарушал эту привычку с тобой. Даже и не замечал, если често. Понимаешь, к чему я клоню? - Если я предложу тебе встречаться ты согласишься? - Верно.       Блондин приблизился к лицу друга, разглядывая его. Щёки, глаза, эти выразительно-смешные брови. Хотелось просто рассмотреть их, не говоря и слова, но единственное, что отвлекло парней, так это холод и резкий чих Цезаря. - Ты уже простудиться успел? - Походу. Пойдем в комнату? - Я сделаю тебе согревающий чай, а потом укутаю в своё одеяло, чтоб согрелся. - Я бы лучше это сделал в твоих обьятиях, - Бормотал себе под нос Антонио, поднимаясь вслед за Джозефом. - Чего сказал? - Давай скорее пойдём, я замёрз как собака. Джозеф всё слышал. Абсолютно всё. Так что хотел удивить друга. Друга ли? Наверное, уже больше, чем друга. По пути они молчали. Но это было чем-то приятным, успокаивающим душу. Было приятно знать что человек рядом не уйдёт, не разругается с тобой в пух и прах, а наоборот, поддержит, посидит рядом. Так это ощущалось, так это видели оба. - Я в одеяло полезу сразу, ничего не знаю. - Сняв с себя неудобную до жути куртку, болтал Цезарь. Следом он пошёл уже к кровати, но его остановил ДжоДжо. - А ну-ка стой. - Провозгласил сосед, скидывая с себя куртку.       Цеппели в недоумении замер. Что Джозеф хочет? Антонио мог только предпологать. - Что-то случилось? - Ничего. Просто дай я сделаю кое-что.       Брюнет подошёл, немного помявшись, к итальянцу. Он заглянул в зелёные глаза, которые так сияли. И неважно, день, ночь. Всегда сияли. Он приложил руку к ледяной щеке, на что получил удивлённый взгляд. - Что ты хочешь, ДжоДжо? - Обнять тебя. Да и ты сам говорил, что хотел согреться в моих обьятиях. - Джозеф посмеялся, прежде чем зарыться головой в прекрасные блондинистые волосы, а руками обхватить грудную клетку, захватывая в обьятья. Это был один из тех моментов, когда брюнет настолько тихий. - Я, если честно, тоже тебя люблю. Правда.       Цезарь, знатно впавший в ступор, уставился на тёмную голову у себя на плече. Незаметно он поцеловал его макушку, следом обнимая в ответ. Было тепло и слышно сердцебиение. Так громко. Так чётко. Так быстро. И ничего больше не надо. И никого больше не надо.