Валирийцам плевать на Семерых.

Эйгон был удивлен внешности Люцериса больше, чем его появлению из ниоткуда. Если Джейхерис за все эти годы хоть и изменился внешне, его нельзя было перепутать ни с кем другим. Веларион старший стал на голову выше Эйгона: широк в плечах, в глазах читалась уверенность, но вот лицо оставалось таким же, каким принц его запомнил. Люцерис же изменился очень сильно. Когда-то пухленький кучерявый мальчик с веселой улыбкой и смешными веснушками превратился в настоящее испытание для непомеченный альф. Хоть он не смог подрасти до уровня старшего брата, омега имел стройное телосложение, пухленькие губы, сверкающие хитрой улыбкой и локоны, которые раньше были непослушными кудряшками. Но главное его изменения - это глаза, яркие и пронзительные. Эйгону казалось, что только взглянув на них с Джейсом, младший понял что они делали, и почему это произошло,без лишних вопросов. -Чем тебе не угодил мой братец, племяшка? -Этот альфа узколобый посмел сказать мне, что омегам не место на тренировочной площадке, что мне нельзя брать в руки меч, ведь я могу пораниться и упасть в обморок при виде крови. -Он воспитан нашей матушкой и скатолами, не ожидай от него иных взглядов на жизнь. -Я ничего не ожидаю, просто следую за своими кинжалами, дабы опрокинуть этого гиганта на пол и посмотреть, какое он придумает для себя оправдание. -Ха-ха-ха, мой брат похоже очень зол, раз идёт за подарком Деймона, - веселился Джейс, всё так же держа Эйгона в объятьях, - Сейчас на это нет времени, нам надо в тронный зал на пир по случаю возвращения мамы в красной замок. -А о том, что твой брат захотел в мужья моего мы тоже обсудим потом? -Это будет второй темой. Первой же будет твоё перевоплощение из беты в альфу с отчётливым омежьим запахом, - прошептал Джейхерис мило покрасневшему дяде. Люцерис оставил парочку наедине. Всё ещё ворча ругательства, молодой человек завернул за угол. Наследнику Дрифтмарка в голову пришла идея, требующая более тщательной подготовки, как физической так и моральной. Договорившись поговорить после пира в комнате Джейса, принц Таргариен почувствовал воодушевление. Не приняв с утра своё «лекарство» омежья сущность начала поднимать голову, немного, но всё же вернулась способность различать запахи, не так сильно тянет спать, мышцы постепенно начали расслабляться. Целый день все в королевском замке провели в подготовке к пиру. Слуги то и дело спешили расставить начищенную посуду на стол, королевские повора готовили вкуснейшие блюда, няньки вылавливали деток около кухни, дабы те не мешали работать, и заранее не наелись сладкого, знатные лорды передавали друг другу записки, чтобы на празднике познакомить своих детей, а леди раздумывали над нарядами. Во всей этой суматохе своей хмурой неподвижностью выделялся только Эймонд, что восседал у подножия железного трона. Мысли второго принца крутились вокруг одного человека, того самого, что буквально залез к нему под кожу. Одноглазый принц не мог разобраться, какие именно чувства испытывает. За все эти годы Эймонд прошёл путь от искренней ненависти до понимания. Принц осознавал, что будучи только «проснувшейся омегой» инстинкты Люцериса взяли бы своё и он попытался бы защитить, и себя, и альфу -Джейса, что является для омеги его семьей. Но так же Эймонд не мог смириться с тем, что из-за неконтролируемых процессов, происходящих ещё тогда в теле ребенка, он лишился глаза. Но понимал, что уже взрослый мужчина не мог чувствовать себя рядом с омегами уверенно настолько, чтоб подобрать себе пару. Естественное для альф возбуждение рядом с противоположным полом было чём-то страшным и отталкивающим. Но благодаря матери и ее веры в семерых Эймонд смог все таки найти утешение,понимая, что ради продолжения рода не обязательно быть совместимой паро и, что супруга можно видеть не так часто. Принц погрузил всего себя в обучение. Верховая езда, языки, философия, политика, история, фехтование, и, конечно, полёты на Вхагар. Вот, что составляло большую часть жизни Эймонда «одноглазого» Таргариена, это все,чем он существовал до сегодняшнего дня. Глаза Люцериса Велариона стали тем, что заставило Эймонда врасплох. Долгие годы принц видел их во сне, и вот теперь, заглядывая в них, альфа понял, что не знает что сказать. Не знает, простить племянника за прошлое или же набросится с кулаками, видя как губы Люка растягиваются в улыбке. Спросив на счёт тренировки,Эймонд надеялся, что омежка, как и подобает его полу, спрячется за спиной брата альфы, или пробубнит что-то вроде"Менч ждут" и убежит. Но Люцерис смог его удивить. Улыбка омеги стала шире. Развернувшись к брату, шепнул ему что-то и подошёл к дяде, спрашивая на каком оружие тот предпочитает провести спарринг. И стоило Эймонду обронить слова сомнений по поводу омег на тренировках, как Люк поменялся в лице и насмешливо задал вопрос, не боится ли дядя проиграть этому омежке. В ответ на это уже поменялся в лице сам Эймонд. Смотрящий за всем происходящим сир Кристон Коль попытался развести спорящих в разные стороны, не понимая, что заставляет этих двух закипать еще сильнее. Решив устроить спарринг, призом которого было исполнение желаний победителя, принцы разошлись по разным сторонам. Люк пошёл готовиться в предстоящему пиру, по дороге наткнувшись на своего брата и второго дядю, а одноглазый принц отправился дальше выпускать пар на тренировке.