Крайняя лавочка, что возле воды.

Майский, Южный ветерок скачет с зелёного листка на листок, в весеннем Мюнхене. Вот ради чего стоит жить. Хоть раз в жизни необходимо посетить улицы этого старинного, прекрасного городка на краю Германии, кой просто дышит своей историей. Перебирая и обволакивая каждого жителя, и мимо проходящего, ветер пробивается в глубь толпы вокзала, забирая с собой билет одной чудной дамы. Гретэль Шмидт вот что было на несчастном клочке бумаги. «Впрочем, это уже не имеет значения» — блеснуло в голове девушки. Ведь наконец родной Мюнхен принимает её в свои тёплые объятия. Её не было целых 3 года, конечно уже успела позабыть, и безумно соскучиться за чудным городком и родимым домом. За это время много чего изменилось, начиная от новых камешков на грунтовой дороге к дому, завершая полным переворотом сознания Гретэль. Прекрасные, голубые глаза больше не блестели, а взгляд стал более томный. Приятная усталость перебирала все кости, и брала верх над телом и рассудком девушки. Ноги словно сами знали в каком направлении двигаться и просто шли по знакомому маршруту. Открывая дверь старой связкой ключей, которые были в кармане Гретэль ещё с времен когда та научилась самостоятельно ходит, напоминали ей о школьных временах и весёлом детстве на этих улицах. Мать Гретэль, мисс Хельга Шмидт замерла в мучительном ожидании, от удивления и интереса, кто мог к ним пожаловать, да ещё и без предупреждения. Дверь открылась. — Гретэль! Девочка моя, как я рада тебя видеть! Почему же ты не сказала нам что приедешь? — вскрикнула фрау и с искренней, детской радостью побежала обнимать свою дочь, словно не видела её не менее 10 лет. На необычно громкую обстановку в доме, вышел глава семейства — Болдер Шмидт. На миг застыв от удивления, он расплылся в широкой улыбке. Гретэль была очень рада видеть своих родителей, и наконец вернуться в родной домой, где она провела всю свою жизнь. Как вдруг из-за спины раздался радостный, детский крик, который в некой степени испуга девушку, больше скорее от удивления. — Гретэль! Гретэль! Гретэль! Сестрёнка приехала! — кричал и прыгал от радости Бруно, самый младший член семейства Шмидт.

***

Гретэль была в Мюнхене уже как неделю но так никуда и не сумела выйти, ведь всё ещё разбиралась с вещами и большой стопкой документов, что привезла с собой. И вот выдался свободный от всей этой душой суматохи, день — пятница, что давал девушке свободу и волю выйти и всё-таки прогуляться по родному городу. Вспомнив тех с кем она была тут счастлива, всё-таки решает набрать знакомые цифры. — Алло? — раздался телефонный голос по ту сторону. — Софи, как ты? Я в Мюнхене, выдался свободный день и предлагаю встретиться за чашечкой кофе в сальваторплатц, прям под твоим домом. — с необъяснимым волнением, и малозаметной дрожью в голосе, говорила девушка. — ох, Гретэль, милая, я безумно по тебе соскучилась, но до воскресенья меня не будет, может быть в воскресенье вечером или в понедельник утром, когда тебе будет удобнее? Потому что я очень хочу тебя увидеть! — мило и нежно объяснила Софи — в понедельник, часов в 10? — с неистовым облегчением, словно камень с души, ответила девушка. — ах, да, а как там Мартин? Ты что-то слышала о нём? — нет, мы не общались с твоего уезда, но почему бы тебе не набрать ему? Я думаю он был бы рад тебя снова услышать. — с той же самой теплотой и заботой отвечала Софи. — всё, я побежала на поезд, в 10:00 в понедельник, возле сальваторплатц! До встречи! — да, до скорого. Но вот не задача, Гретэль никак не решалась набрать Мюллера. Хотя чего ей стоит этот разговор? Ни цента! «Чего же это я, нечего ведь не будет от одного звонка » — повторяла про себя девушка. Через пару минут раздумий она всё-таки решается набрать его. Долгие гудки и лишь нарастающее волнение. — Алло? — прозвучал до трепета знакомый и родной голос, и казалось черствое сердце, вновь бешено закалотилось, и приятно закололо, словно в их первую встречу. От очень высокого напряжения и волнения, Гретэль застыла в страхе не решаясь обронить и слово. После второго «алло» она вот бы хотела сбросить, но остановилась, и переборов себя, смогла ответить. — да, это Гретэль, я приехала снова в Мюнхен, и думала может — записная от страха и смущения, пытаясь собраться с мыслями, говорила девушка, как вдруг её перебили. — мы можем встретиться? — уверено произнёс Мюллер. — да, конечно, я сегодня свободна, с 4 — удивлённо, но вся так же волнительно звучали слова. — хорошо, в 4, английский сад, и та крайняя лавочка что возле воды, ты помнишь? — с небольшой дрожью, но всё так же уверенно говорил Мартин. — конечно помню. — уже более спокойно отвечала девушка. — до встречи, сонце. — от последнего слова, глаза Гретэль расширились, а зрачки сузились, шок и воспоминания словно холодной водой окатили её. Собеседник завершил разговор, оставив так много вопросов, без единого ответа.

***

И вот 16:00, английский сад, Гретэль не спеша прогуливалась по парку, смотря на эти зелёные, цветущие деревья, и птиц что прыгали с ветки на ветку. Она просто не хотела доходить но конца сада, потому что боялась, боялась вновь увидеть его красивые зелёные глаза. Момент встречи медленно но уверенно приближался, и о чудо, лавочка была пуста. «значит, он всё-таки не пришёл» — прозвучало в её голове, то ли с грустью, то ли с лёгкостью. Девушка с облегчением выдохнула, но вдруг из-за большого, широкого, ветвистого дуба, показался знакомый силуэт. Дыхание перехватило вновь, казалось что воздух просто исчез отовсюду, а в лёгких он постепенно заканчивался, и вот вот ей будет совсем нечем дышать. Всё таки выдохнув Гретэль решается подойти. От тихого шороха за спиной, юноша обернулся, увидев девушку в его пустых, понурых, изумрудно-холодных глазах снова появился тот самый блеск и теплота. Он слегка приподнял уголок губ, показав ели заметную улыбку. Кажется что-то родное но такое далёкое было в этом человеке. Немного прикусив нижнюю губу Гретэль опустила глаза в пол, их разделяли километры, но сейчас они в паре сантиметрах друг от друга, но словно так же далеко. Парень решился нарушил тишину первый — и в правду помнишь это место. — на губах читалася ярко выраженая ухмылка. — да, боюсь никогда уже не смогу забыть. — потупившись отвечала Шмидт. Мюллер приятно удивился, но непоколебимо спросил. — ты же говорила что не вернёшься, чего же вдруг приехала? — продолжал Мартин, аккуратно шагнув в сторону, давав направление дальнейшие прогулке. — ты тоже говорил что никогда не захочешь увидеть меня вновь. — уйдя от ответа, Гретэль двинулся в доль ручья. Они просто шли, не осмеливаясь произнести и слова, но молчание не было неловким, скорее спокойным. — о чём ты думаешь сейчас? — с интересом и страхом спросила девушка. Кажется этот вопрос был задан не в первый раз, и всё что читалось в нем, звучало так: «почему мы сейчас здесь, и что будет дальше?» — то что ты хочешь услышать, это о нас — парень снова спрятал свою улыбку за маской безразличия для всех, кроме неё, ведь она первая и последняя кто сумела коснуться его души, своими нежными, словно пряный шёлк руками. Сердце Гретэль сжалось, и ужасно закололо, казалось что оно вот вот выпрыгнет из её груди. —я знаю что ты помолвлен, но почему же ты здесь? — с ужасной тоской и мукой в голосе, она спрашивала, боясь услышать ответ. — я не предам её, но, она не ты — говоря всё тише и тише, переходя почти в шёпот, Мюллер сжал кулаки от бушующегого гнева и разочарованния внутри себя — и никогда тобой не станет. — я не могу поверить что мы вот так закончим. — местами Гретэль казалось что она вот вот потеряет сознание, она чувствовала что огромная капсула тревог и переживаний разорвалась внутри неё, а дрож и неприятные, мучительно-отвратные иголочки расплылись по венам и сосудам, пронизывая каждый миллиметр её тела. Всё больше истекая «кровью», с каждым новым глотком воздуха, она умирала от дикой боли внутри себя. Девушка открывала рот, без слов, словно разучилась говорить вовсе, и лишь жадно хватая тяжелый воздух. — мы все совершаем ошибки — и порой очень сильно за них расплачиваемся — подхватил Мартин, лишь утяжелив бремя мыслей Гретэль. — ты на век останешься в моем сердце, но она.. — пора поставить точку, в этой перебитой драме. — к глазам поступили слезы, и первая капля стекла по румяной щеке Шмидт. — мы ещё встретимся, солнце. — улыбнувшись произнёс Мюллер, вытерев щеки Гретэль, он поцеловал лоб девушки.