Рыцарь и кот

В холодном каменном замке, где обитал Воланд и его свита, творилось невообразимое. Вернувшийся из сурового похода в Испанию рыцарь Фагот наверняка повредился в уме. Объяснить иначе его загадочное поведение было невозможно. Весь вечер он нервно выслеживал приятеля, явно что-то задумав. Кот, шестым кошачьим чувством ощущая, что-то не так, предпочел отсиживаться в его одному только ведомых уголках замка. Но кот – это кот. Даже после смерти. И никакая осторожность не заставит его отказаться от кошачьих привычек. Под утро Бегемот мягкими плавными шагами спустился в кухню. Стоило догадаться, что за столетия, проведенные вместе, рыцарь прекрасно изучил своего приятеля. – Протестую! Это живодерство! – вопил пушистый, уносимый от долгожданной сметаны в глубь сатанинского замка. Гелла, хмыкнув, пожала плечами, невозмутимо вытирая размазанное по столу кошачье лакомство. – Вот уж от Коровьего не ожидала, – разочарованно вздохнула Наталья. – Дался тебе этот франт, когда рядом есть настоящие мужчины, – сверкнув белоснежным оскалом заявил Азазелло, подсаживаясь к бывшей служанке рядом. Рыцарь и его ноша скрылись за мгновенно захлопнувшейся тяжелой дубовой дверью. Фаготу невероятно повезло, что средневековые доспехи, в отличие от современной бутафории, созданы из отличного качественного металла и прекрасно отражают удары крестоностских мечей, куда уж там кошачьим когтям, пусть даже гигантского размера. Ворвавшись в комнату, рыцарь швырнул своего пленника на кровать, хоть тот и уворачивался, что было сил. Удивительно, откуда у проклятого когда-то человека, закованного в громоздкие стальные латы, взялось столько ловкости, чтобы одолеть брыкающегося кота. Фагот справился. Ему хватило пары секунд, чтобы привязать пленника к спинке кровати. То, что произошло дальше, и вовсе не поддавалось логике. Рыцарь вытащил из-под кровати специально заготовленный там ремень и принялся избивать приятеля. Тот ворчал, отбивался, но рыцарь оказался упрямее. Он не бросил своего занятия до тех пор, пока вместо кота под его руками не оказался вздрагивающий от боли тоненький юноша лет примерно шестнадцати. – Прости, мне жаль, – произнес рыцарь, отпуская мальчика, – но мессир сказал, что это единственный способ заставить тебя стать человеком. – Еще друг называется, – злобно сверкая глазами, проворчал паж, потирая освобожденные запястья. Рыцарь не дал ему договорить, свалив обратно на кровать – на этот раз на спину – из-за чего парень сморщился и опять выкрикнул: – Живодер! – Я не могу с котом, понимаешь, – тихо отозвался рыцарь, осторожно гладя его ладонями по лицу и торопливо расстегивая черный пажеский камзол. – Силой брать будешь? – догадался юноша. Фагот чертыхнулся, отстранившись на миг, но потом, сообразив, погрузил руку во внутренний карман мальчишеского камзола. Так и есть: аккуратно сложенная зеленая атласная ленточка хранилась у самого мальчишеского сердца. – Может хватит притворяться, – нахмурившись произнес рыцарь (эту ленточку он привез приятелю из похода). – Ты уже умер, что еще страшного может с тобой случиться? – Тебе не понять, – отозвался юноша, отвернувшись. Рыцарь снова перевернул мальчика на живот. – Нужно сделать это уже однажды. А там увидишь, стоило ли бояться, – упрямо отозвался Фагот, нависая над пленником. – Думаешь, я не понимаю, почему ты все время вьешься рядом в кошачьей шкуре... С этими словами он продолжил раздевать мальчика. На этот раз он не стал его связывать, но, как он и думал, бывший паж не сопротивлялся его намерениям. – И все-таки, что на тебя нашло? – спросил юноша, когда внезапная вспышка испанской страсти закончилась. – За сотни лет ни намека, а тут вдруг…, – юноша запнулся, слегка покраснев. – Мы с тобой и жизни-то особо не знали. Обеты, приказы, странствия… Есть ли смысл теперь отказываться от счастья, когда оно само плывет в руки. – Ты и впрямь тронулся, – фыркнул юный собеседник, снова прячась в кошачью шкуру. Вопреки собственным словам он уютно свернулся клубком прямо под боком рыцаря. Тот, не выдержав, нежно потрепал его за ухо. – В следующий раз, – менторским тоном заявил Бегемот, лениво зевая, – если будешь сходить с ума, просто скажи, что соскучился. Фагот бросил на приятеля удивленный взгляд, но пушистый паж беззаботно спал, заняв едва ли не половину рыцарской кровати. – Значит не так уж страшно,… – улыбнулся рыцарь, осторожно пристраиваясь рядом. День обещал был долгим. Им обоим просто необходимо выспаться. *** Следующим вечером разыгралась драма. Хотя Бегемот с приятелем в итоге сумели договориться, кот явно был обижен на методы превращения, придуманные мессиром, и потому за завтраком всем своим видом выражал недовольство. – Твой приятель плохо старался? – уточнил Воланда, внимательно посмотрев на кота своими бездонными магическими глазами. Кот фыркнул. – Даже дьяволу не стоило бы лезть не в свое дело… Наталья выронила вилку, которая со звоном упала на стол, стукнувшись о край тарелки. Присутствующие за столом замерли от неслыханной кошачьей дерзости. Точнее безумства. Лицо Воланда осталось невозмутимым. – За одну эту фразу, – холодно произнес бывший магистр магии, – тебя стоило бы отправить в один из кругов моего отца… – Но мессир, – вступился было за приятеля побледневший рыцарь. – Хочешь отправиться следом? – рыцарь невольно съежился под ледяным сатанинским взглядом. – Какой там круг уготован тебе подобным? – Седьмой, мессир, – хриплым голосом ответил Фагот. – Я читал Данте, – добавил он, заметив приподнявшуюся сатанинскую бровь. – Даже не сомневаюсь… В голосе Воланда едва сквозила ирония. – Принимая во внимание необычные вчерашние обстоятельства я позволю вам обоим остаться в замке, но имей в виду, самостоятельно менять облик твой друг больше не сможет. Но ты можешь ему помочь. Способ тебе известен. Воланд невозмутимо продолжил завтракать. – Доволен? – хмуро спросил рыцарь приятеля, когда церемония завтрака закончилась и свита Воланда убирала со стола. Кот напряженно махал хвостом. – Это произвол, – обиженно пробубнил он. – Ага, иди, скажи ему об этом, ты же недостаточно хорошо нарвался… – В седьмом круге жааарко, – ухмыляясь прищелкнул языком Азазелло. – Пошел ты! – Полегче на поворотах, кошечка, – глаза бывшего убийцы нехорошо сверкнули. – Остынь! – рявкнул на него рыцарь. – Тронь только… Рука Фагота многозначительно легла на клинок. Ишь, герой! Азазелло тоже не лыком шит, но он привык нападать в подворотне, исподтишка, а не драться лицом к лицу с крестоносцами.. – Очень надо, – отступил он, – что мне заняться нечем, а девоньки, – он подмигнул помощницам Воланда, которые только что закончили мыть посуду. – Оставим Тристана и Изольду придаваться унынию и пойдем наслаждаться смертью. Доброго вам вечера, господа, – хохотнул убийца, и приобняв за талии смутившуюся Наталью и довольную Геллу, покинул в их прекрасной компании кухню, насвистывая популярную дворовую мелодию. Мрачные, что две тучи перед грозой, рыцарь и кот тоже разошлись по своим делам, но в полдень измаявшийся зверь не выдержал и все-таки заявился к приятелю. – Чего тебе? – пробурчал Фагот. Он явно еще не ложился. – Ну…, как тебе сказать… Ты же знаешь…, – мялся в дверях хвостатый. – Я не могу с котом, – сурово отрезал рыцарь. Зверь вздохнул. – Ладно, черт с тобой, – он решительно зашел в комнату и сел к приятелю на кровать. – Давай, превращай. – Умом тронулся? – хрипло произнес рыцарь. – Вчера ты не был таким высокоморальным… – Думаешь все так просто? Забыл, с кем имеешь дело? Наверняка есть подвох. – Переживу, – нервно отмахнулся кот. – Как знаешь, – задумчиво отозвался приятель. – Но я предупредил. Зверь вытянулся на кровати. Фагот нехотя развернул ремень и занес руку. Звук от удара раздался такой, что дрогнули стены замка. Кот сжался и всхлипнул. – Что? – испуганно уточнил Фагот. – Его как будто свинцом налили…, – с трудом выдохнул хвостатый. – Я же говорил. Идиотская затея. – А что теперь делать? – Извиниться. – Ну уж нет, – фыркнул кот. – Можешь лизать пятки своему хозяину, если хочешь, а я не собака. Фагот промолчал. – Можно я у тебя останусь? – жалобно произнес хвостатый. Рыцарь кивнул. Ничего не вышло. Когда, проснувшись, Фагот сообразил, что прижавшееся рядом котовье тело вызывает у него недвусмысленный жар, он осторожно отодвинул приятеля и немедленно вышел вон. Все следующие утра, мрачный, он шатался по замку, стараясь не пересекаться с приятелем. Задумчивый и печальный пушистый зверь большей частью торчал на крыше. Спустя неделю Бегемот не выдержал. – Извините, – виновато прижав уши и потупив голову стоял он перед мессиром. – Как я понимаю, ты так его и не тронул? – спросил Воланд у рыцаря. – Я что живодер какой… – Тогда в чем причина? – магические бездонные глаза внимательно изучали еще более понурившегося кота. – Я не могу смотреть, как он мается… – То есть тобой руководят исключительно благородные, самаритянские порывы, – иронично осведомился Воланд. – Я тоже маюсь, – тихо признался кот. – Почему же? – Вы знаете, мессир. – Я спросил почему, – сурово повторил дьявол. – Я люблю его…, – если бы черные коты умели краснеть, Бегемот, наверное, был бы сейчас красным как рак. – Давно бы так, – явно смягчившись, Воланд потрепал смущенного зверя по мохнатой макушке. – Никогда не лги себе, мальчик. Это бессмысленно. Через мгновение перед мессиром стоял заливающийся краской молодой паж в черном бархатном камзоле. – И ты тоже, – строго произнес Воланд, проходя мимо рыцаря. – Кот или не кот, в круге Птоломея не станут спрашивать. – Да, мессир, – побледнев, отчеканил рыцарь. – Забавная история, да, девоньки, – Азазелло расслаблено сидел за столом в приятной женской компании. – И все-таки я не ожидала, – вздохнула в очередной раз Наталья. – Не кисни, подруга. Пусть развлекаются, нам тоже есть, чем заняться, – Гелла кокетливо подмигнула расплывшемуся в счастливом оскале демону. Огромная яркая луна довольно светила в окошке замка.