Баритон

      Когда что-то происходит с тобой глубокой ночью, кажется, будто бы это имеет совсем иное значение - более важное. Поэтому многие люди учатся и работают именно в то время, когда их может видеть лишь Луна и звезды. Деятельность приобретает смысл.       И тело, и дух ночью преображаются: легкость проникает в сознание. Хочется покорять вершины гор, заниматься изучением философии и языков, быть лучшей версией себя. Если темнота и магия мрака так влияют на сердце, что говорить о теле?       К примеру, простое прикосновение тоже может быть расценено по-разному. Притронется к вам мама, поглаживая по голове, или же маленький братик, поправляя одеяло - всё окажется другим. А когда тот, кто всегда касался вас лишь так, как вы ожидали, вдруг преображает окружающий мир в подобие сна... И это лишь одним касанием!       Тогда подвластно ли людям ночью всё? Выход за рамки привычного и обыденного. Открытие себя и других.       

***

      Саша медленно отстранился, глубоко набирая в легкие воздух. Девушка приоткрыла глаза. Всё ещё лежа фактически в его объятиях, она только-только начинала пробуждаться ото сна. Её лицо оставалось безмятежно-счастливым, хоть Тигрев и старательно выискивал какую-то другую реакцию. Соня приподнялась чуть выше, опираясь рукой о его широкую грудь. Мужчина едва дышал, боясь сделать хоть что-то ещё.       К его удивлению, Соня, неспешно проведя ладонями вдоль его ключиц, обвила взволнованного артиста руками, прижавшись к нему всем телом. Она некоторое время лишь молча обнимала Сашу, чуть поглаживая большим пальцем выступающий позвонок. Но неожиданно отодвинулась и мягко, но настойчиво поцеловала в уголок губ.       Ничего после будто бы не существовало. Было и исчезло, произошло и сразу забылось. То, как они перехватывали чужое дыхание, словно жадные волки; то, как чужие руки снимали одежду – с себя, с другого; и то, как резко остановились на последней ступеньке, отделяющей их от нового мира.       Саша испугался, что был слишком настойчив, и начал было приносить извинения, только лишь девушка в предупредительном жесте положила руку ему в районе сердца, чуть отстраняя его. Но Соня ласково прекратила бессвязный поток очередным касанием – едва ощутимо провела ладонью по предплечью, чуть забираясь под футболку пальцами.       - Завтра поговорим, хорошо? – шепнула она, стараясь выровнять дыхание.       Глаза Тигрева были затуманены – он видел перед собой мечту, сияющую среди ночи звезду. Соня, давно лишившаяся футболки, доверчиво лежала рядом в одном лишь белье. Саша сглотнул, отыскал скинутую в порыве страсти одежду и помог девушке одеться.       - Мне уйти? – неловко спросил он, сам оправляя пижаму.       - Только если сам хочешь, - приулыбнувшись, сказала девушка.       Получив в ответ нежный поцелуй в лоб, Соня смотрела, как её любимый артист ложится на противоположный край дивана, стараясь не касаться девушки. Она негромко рассмеялась и совсем скоро погрузилась в самые приятные в её жизни сны.       

      ***

      Следующее утро встретило её полным одиночеством – никого поблизости не оказалось. И судя по тому, что соседнее место уже успело остыть, оставил Саша диван очень давно.       Соня сладко потянулась, а потом, вспомнив всё случившееся, вдруг покраснела до ушей – так, что голова закружилась от невообразимости ситуации. Девушка пару минут пыталась прийти в чувство, чтобы выйти из комнаты не как нелепое подобие человека. В конце концов, собравшись с силами и убедив себя в нормальности происходящего, она тихонько направилась на кухню.       Там, опустив голову на руки, чтобы спрятать лицо, словно мертвый, сидел Саша. Он не услышал шагов, не поднял глаз, когда Соня оказалась в дверях. И только когда она осторожно села на стул рядом, мужчина вздрогнул и как-то неестественно резко и весело оживился, сменив позу.       - Привет-привет, - глупо пробормотал он хриплым голосом.       Глубокие мешки залегли под его глазами – весь его вид говорил либо о полном отсутствии сна, либо о высшей степени тревоги в нём.       - Эй, ты чего? – Улыбаясь, спросила она, протягивая руку, чтобы дотронуться до него. Но Саша, словно ошпаренный иллюзорным соприкосновением, увернулся. Потом нелепо засмеялся и вновь на мгновение закрыл лицо руками.       - Прости меня, пожалуйста, Сонь, - сказал он, не отнимая рук. – Я не должен был этого делать.       - Чего «этого»? – С издевкой переспросила девушка. Она давно убедилась, что с людьми по душам можно говорить лишь двумя способами – через сарказм и легкую форму цинизма или же как философ-недоучка. Сейчас ею было решено применить смешанную форму. Соня долго молчала, всерьез ожидая ответа. – Ну? Чего?       Тигрев яростно повернулся к ней, открывая вид безутешной вины и сожаления на своём лице. Его будто бы оскорбило её непонимание.       Соня подвинула свой стул ближе – так, что их колени соприкоснулись. Артист вжался в спинку, как загнанный зверь глядя на девушку. Она аккуратно взяла его за руки.       - Знаешь, мне говорили, что юношеский максимализм пробуждается в мужчинах, но не рассказывали, что всё так плохо. – Саша глупо хлопал глазами. – Чего ты себя как истеричная особа девятнадцатого века ведешь? Разумный же человек. Ещё и меня пугаешь…       Последние слова неожиданно быстро подействовали на мужчину. Он встал и раскрыл руки в приглашающем жесте – и спрашивая, и предлагая. Соня быстро прижалась к нему. И прежнее чувство гармонии растеклось по венам.       Тигрев рассеянно гладил её по волосам, но ничего не говорил.       - Если ты сейчас ведёшь в голове нравственно-осудительный монолог, можешь озвучить хотя бы часть, дорогой Чацкий? – шепнула она ему на ухо, закинув подбородок Саше на плечо.       - Сонечка. – Как окончание молитвы, сказал он, продолжая вертеть между пальцев кончик косички. – Понимаешь ты много, но не всё, наверное. Иначе давно ушла бы отсюда –вчера точно. Разругалась бы со мной, запретила к себе прикасаться и никогда бы уже не вернулась. Но почему ты тут? Почему такая же добрая, как обычно?       - Стоп-стоп-стоп, - прервала она эти нескончаемые изнывания. Мужчина напрягся и хотел отойти, но его крепко держали. – Это слушать хуже, чем пение твоих коллег. Саш, тебе бы поспать или кофе выпить, а то мозг переключился куда-то не туда. – Соня выждала немного и продолжила. – Мне тебя тут стоять и вразумлять, что я не в обиде и не презираю тебя? Говорить, как ты дорог мне? А может ещё подтвердить, что я тоже ждала этого и всегда знала, что когда-нибудь мы…? Ну, ты понял, - засмеялась она в конце, прижимаясь лбом к его ключице.       - Но ты же маленькая совсем, - вяло возразил он, уже отравленный едкой надеждой.       - И всё же у меня такое же сердце, как и у тебя, - был сухой ответ. – Если тебя смущает, что я несовершеннолетняя, то это ж ненадолго – ещё пара недель и всё законно.       Тигрев обреченно завыл от такой неприкрытой правды, судорожно выдохнул.       - Я чувствую, что гублю тебя. – Лишенный всяких прикрас голос заставил Соню вздрогнуть. Она отпустила его и отошла на шаг.       - Да? – злобно переспросила девушка, скрещивая руки на груди. – Ну и чувствуй дальше, эгоистичный ты придурок.       Она развернулась и ушла в комнату. Потребовалось около пятнадцати минут, чтобы знатно избить неповинную подушку за грехи другого и частично успокоится. Соня переоделась в свою одежду и подумывала уйти, да какая-то внутренняя интуиция задерживала её. Решив доделать несколько заданий по физике на завтрашний день, она преспокойно села в излюбленное место.       Пару раз девушка слышала едва уловимый скрип двери – кто-то приоткрывал её, заглядывая внутрь, но тут же боязливо уходил. Полтора часа прошли в абсолютно мертвой тишине. Соня знатно проголодалась. Гордость не позволяла вернуться на кухню, поэтому она была вынуждена начать собираться домой.       Когда она вышла, то с удивлением заметила сидящего напротив двери на принесенной табуретке Сашу. Он встрепенулся и попытался улыбнуться, но этим лишь вызвал откуда-то из глубины души Сони волну раздражения.       Она быстро накинула теплое пальто и уже начала завязывать шарф, как вдруг потаенная ярость выплеснулась в кровь. Девушка быстрым шагом вернулась в коридор, где остался Тигрев.       - А что, собственно говоря, тебя вообще пугает? – Начала она на повышенных тонах. – Мы практически живём вместе - я бываю тут чаще, чем дома. Мы просто никогда не разговаривали об этом, - крикнула девушка, разводя руками. Шарф выскользнул из рук – между прочим, тот самый, что их и свёл.       - Сонь…       - Не сонькай мне тут! – оборвала его девушка и вплотную подошла к нему. – Что не так? Я не красива? Не умна? Что со мной не так?       Саша обхватил её лицо ладонями и властно поцеловал, останавливая поток ругательств. Соня мгновенно обмякла, словно всю злость резко выкачали из неё. Она приникла к нему, как изголодавшийся по теплу цветок льнет к солнцу.       Губы сминали губы до тех пор, пока запас дыхания не кончился у обоих. Соня, всё ещё стоя в пальто, жадно поцеловала мужчину в вену на шее, вырвав у него приятный вздох. Саша сбросил с неё верхнюю одежду и, чуть надавливая, провел руками от бедер выше – забираясь под свитер, касаясь разгоряченной кожи.       Каким-то образом девушка оказалась прижата к стене. Она самозабвенно зарывалась пальцами в его волосы, в то время как Тигрев оставлял дорожку поцелуев от уха до еремной ямки. И вновь они слились в долгой борьбе за главенство над вторым – кто сильнее покажет свою любовь, тот и победит.       Соня сама подняла руки, когда Саша проявил несмелые попытки снять с неё кофту – и та вмиг оказалась на полу. Мужчина вдавливал девушку в стену, заключая в плен своего тела и запаха. Но тут и она требовательно потянула его футболку. Оголенная кожа казалась раскаленной, и каждое касание словно прошибало током.       Когда Тигрев вдруг, сам того не сознавая, притронулся к застежке лифчика, Соня отстранилась.       - Подожди, пожалуйста, - еле смогла выговорить она. Саша убрал руку выше, лишь слегка поглаживая спину. – Всё нормально, да?       - Да, конечно, - удовлетворенно промурчали в ответ. Соня благодарно поцеловала его в плечо.       Чуть успокоившись, они, не выпуская друг друга, начали счастливо улыбаться, заглядывая друг другу в глаза. Саша взял её руку и нежно поцеловал каждую костяшку, заставив девушку сиять, а потом отвел на кухню.       Быстро соорудив завтрак из найденного в холодильнике, артист сел и усадил Соню себе на колени. Она неловко поерзала – смущения добавлял и тот факт, что оба остались в том, чём были в коридоре. Пара хихикнула и начала уплетать то, что было, запивая всё холодным кофе.       Было так странно и глупо сидеть на коленях человека, которому незримо поклонялась многие годы, в лифчике и наслаждаться его периодическими касаниями к своему телу.       Было так странно и глупо целовать ту, которую лишь случайно заметил среди зрителей в зале.       Было так странно и глупо любить.