Не уверен

      У них все хорошо. По крайней мере, так думает Том.       Гарри же… Гарри не уверен.       В четырнадцать он смотрит в красные глаза монстра и понимает, что не сможет ему сопротивляться. Не из-за страха. А из-за рационального нежелания причинить боль монстру. Его только-только проснувшаяся сущность шепчет, что он должен быть хорошим и послушным и не злить Альфу. Именно Альфу с большой буквы.       Гарри страшно. Крупная дрожь бьет все его тело. В глазах скапливаются слезы. Но его сущность продолжает тихо рокотать, что все хорошо, все правильно. Мальчик погружается всем своим сознанием в этот рокот, не успевая заметить, когда рядом с ним оказалось бесчувственное тело Седрика. Тот жив, но надолго ли это? Ещё пара секунд, и в них пустят Аваду. Но монстр лишь левитирует кубок, точно так же, как до этого отлевитировал Седрика в сторону Гарри.       Шум толпы оглушает мальчишку. Хогвартс поздравляет с победой, музыканты играют на инструментах, а к ним бегут радостные учителя.       Они выжили.       Год для Героя заканчивается большим праздником. Благодарным Седриком, который думает, что он попал под действие какого-то газа и увидел пугающую галлюцинацию. И недовольным директором, ведь Гарри ему так ничего и не рассказал. Весь план директора летит в тартарары.       Но директор недолго заботится об этом. Ведь у него совершенно неожиданно появились новые проблемы. Куда более значимые.       Кто-то начал сбывать в газеты неприглядную правду о Великом Светлом Волшебнике. Его репутация резко начала падать. Люди перестали уважать Дамблдора и восхищаться им — они его боятся. Шарахаются от него на улице, не пожимают руки и отказываются помочь ему в паре мелких делишек для всеобщего блага. И кому понадобилось именно сейчас раскрывать всю правду? Неблагодарные люди.       Последней каплей становится суд Визенгамота. А уже на следующий день после первого слушания Дамблдора находят в его доме. В его чашке с недопитым чаем оказывается быстродействующий яд. В записке около чашки признание вины.       В пятнадцать Гарри лишается своего наставника и все еще не может ничего рассказать о монстре с красными глазами. Он смотрит на все растерянными глазами, пока его Внутренняя Богиня урчит от чувства защищенности со стороны её Альфы. Её Альфа не дал её в обиду, убрав с пути одного наглого паука. И почему только она так в этом уверена?       В шестнадцать Гарри знакомится с красивым мужчиной, что ещё недавно был монстром с красными глазами. Мальчишка узнает, что они истинные и что Том не собирается причинять ему вред. Да, и навряд ли сможет. Вот только Омегу не пугает жестокость, её пугает равнодушие. И тишина их связи. От чего он кричит оскорбления в адрес Реддла, но даже на них получает лишь равнодушие.       В семнадцать Гарри знает об истинных больше, чем хотел бы знать. Ведь тогда бы он не узнал, почему его сущность так несчастна. Он не знал бы, что такое эмоциональное голодание. Ведь после встречи со своим Альфой она не получала хотя бы отголосок их связи с его стороны. И это истощает Омегу.       Монстр изменился внешне. Восстановил душу. Занял кресло министра. И объявил о своем будущем муже на всю страну.       Гарри бы радоваться. Теперь он будущий муж министра. Но он не чувствует из-за этого радости, как, видимо, и Том не радуется и не печалится о своем супруге.       В восемнадцать Гарри проводит свою первую течку с Альфой. Но даже в каждом нежном касании Омега ощущает ложь. А после течки отношения между ними не меняются. Омега внутри Гарри тихо скулит, но не позволяет уйти от Альфы.       Гарри двадцать два, и он, наконец, готов уйти. Яркие огни гирлянды на ёлке светят на его чемодан. Сегодня Рождество — время, что хочется провести вместе со своими близкими. И бывший гриффиндорец получил свой подарок в виде причины, чтобы уйти. Нет, Том ни разу не изменил ему за все эти годы и не был с ним жесток. Да, он жил в достатке и комфорте.       Но… но на нем даже нет метки. Метки, что поставил бы Альфа, подчиняя себе Омегу. После метки Омеги на Альфе они стали бы равными. Сама же метка равнялась нерасторжимому магическому браку, который точно так же не заключен между ними. Только министерский, равняющийся обычному сожительству в одном доме.       Любит ли Гарри Тома? Да, глупо и безнадежно. Ему смеяться хочется от того, что он каким-то образом полюбил этого человека. Хорошая шутка, не правда ли?       Любит ли Том Гарри? Гарри даже не уверен, что Тому нужны эти отношения.       Сейчас Гарри прощается с домашними эльфами, что слезно просят право помогать юному Господину. И какой из него Господин? Так, сожитель их хозяина, но он все равно соглашается.       А через секунду замечает зеленую вспышку камина. Даже жаль, что он не успел уйти раньше, чем пришел Том. Теперь Омега не даст Гарри уйти без разговора с Альфой. Министр чуть хмурится, видя злосчастный чемодан и полностью одетого супруга.       — Что происходит? — Том не снимает пальто, внимательно смотря на своего супруга.       — Я ухожу.       — В канун Рождества? Опрометчиво. И зачем для этого собирать чемодан. Можно…       — Я ухожу от Тебя. Совсем.       У Гарри руки дрожат, и Омега в груди воет от безысходности, но он молчит. Том тоже. Правда, Гарри кажется, что на мгновение на лице министра промелькнул шок вкупе с болью. Пока вновь не стало абсолютно спокойным.       — Могу ли я узнать причину?       Гарри нервно усмехается. Даже сейчас… Даже сейчас Марволо все равно.       — Надоела эмоциональная голодовка, — и вновь Гарри мерещится промелькнувшая на лице Тома боль. — Не волнуйся, я уже узнал о способах разорвать связь истинных. Скоро ты обо мне ничего не услышишь больше.       Гарри хочет подойти к своему чемодану, когда его хватают за руку, не давая сделать ни шагу.       — Гарри.       — Том, прекрати.       — Ты должен был со мной поговорить…       — Я ничего тебе не должен! — Гарри уже практически кричит. Он зол. Зол на глупую сущность, что даже сейчас тянется к Альфе. Зол на Тома, что не дает уйти. Зол на гирлянду, что напоминает о празднике.       Он зол настолько, что не сразу замечает долгожданный отголосок по их связи. А когда замечает, то ему приходится схватиться за пальто своего супруга, чтобы не упасть. Не из-за неожиданности, а из-за силы отклика.       — Мерлин… — Гарри задыхается в этих эмоциях, пока Том не закрывается снова, давая ему передышку.       — Глупый мальчишка, — шепчет старший супруг в волосы парня, приобнимая его. — Ты все ещё не готов. Я слишком силен для тебя. Сбежать он задумал, а ведь осталось совсем немного. Всего три года, и ты сможешь выдержать нашу связь.       — Это… Почему? Почему ты не говорил об этом?       Том издает смешок. И это так не похоже на его супруга, что Гарри резко отодвигается. И видит небольшую улыбку.       — А кто кричал, что я ему противен? Что не позволит поставить себе метку?       Гарри хочется истерически смеяться, потому что да, он помнит, как кричал подобное. В свои шестнадцать. Напуганный упрямый гриффиндорец.       — Нам нужно будет о многом поговорить, но потом. А сейчас я не могу больше терпеть того, что на тебе нет моей метки. Согласен?       Согласен ли он? Да, он согласен. И да, им придется о многом поговорить, но не сейчас. Сейчас он не хочет ни о чем думать. Его внутренняя богиня поет и тянется к Альфе, заставляя Гарри подставить шею. И он даже не думает, что будет дальше, когда чувствует легкую боль вместе с наслаждением.       Не думает и когда получает жадные поцелуи, затуманенными глазами следя за ласками, что дарит ему его супруг. Его Альфа. Он уверен, что сейчас эти ласки не ложь. И он постепенно тает под ними, подчиняясь сильным рукам. Где-то на периферии в момент оргазма он отмечает для себя, как Том притягивает его к своей шее позволяя поставить свою метку. Омега тихо урчит, полностью удовлетворенная и счастливая, засыпая на груди своего Альфы.       Том же, наконец, узнает причину, по которой его истинный захотел уйти именно сегодня.       — Теперь я тебя уже точно не отпущу, — шепчет он спящему. — И кого же ты носишь под своим сердцем, моя любовь?       Все не идеально. Сумбурно. И много вопросов между ними остались открытыми, но этим займутся уже завтрашние Том и Гарри. А пока Том обнимает своего супруга, оберегая его сон.       Чемодан все так же стоит около ёлки, освещенный светом гирлянды. Навряд ли он понадобится в скором времени этой паре.