Предупреждение: «Опасно для жизни»

Такому парню, как ты, следует носить табличку с предупреждением: «Опасно для жизни».

      Они условились встретиться на том же месте, в то же время. Свидание. Никто в академии не знает, что племянница профессора Торнхилл тайком выбирается из замка, чтобы обжиматься по углам с одним симпатичным работником кафе в Джерико.       Подруги завистливо провожают ее взглядами и сплетничают за спиной. Неудивительно. Трудно сохранить настоящую радость, когда кто-то рядом постоянно тупо-влюбленно улыбается, глядя в экран телефона; на занятиях не слушает лекции, витает в облаках. Едва не ходит вприпрыжку.       Не хватало еще носиться и всех подряд счастливо обнимать. А потом кричать, что мир прекрасен.       Только сегодня всё было иначе.       Агнесса весь день ни слова не обронила, не посещала уроки. Почти не выбиралась из комнаты. Соседка пыталась вытащить ее на прогулку. Даже предложение погонять чисто для азарта «дичь» не сработало. Обычно при самом северном настроении это действовало безотказно.       Волшебство в одночасье рассеялось. Корни цветущей любви сгнили. По крайней мере, под таким впечатлением были ее друзья…       Раз, два.       — Тай, всё вдруг встало на свои места, — мрачно смеется девушка, через силу сохраняя карикатурную улыбку на лице. — Моя тетушка оказалась куда безумнее, чем я предполагала. На людях такая общительная. Дружелюбная. Милая до зубного скрежета, — передергивает она плечами, вспоминая недавний разговор.       Точнее — родственное наставление. Без объяснения веской причины.       Ее просили, а она не послушалась. Сглупила. Перекладывать не на кого, оттого и обиднее. Хочется ткнуть пальцем в виновника. Но он там — в отражении зеркала.       «Этот парень тебе не подходит. Держись от него подальше».       Ну и что?       Казалось бы, ничего необычного. Изгой посмел испытывать симпатию к нормису. Он спокойно относился к необычным людям, не обзывал их, не шпынял. Агнесса сразу потянулась к нему, как к спасительному кругу.       Ни среди своих, ни из академии в целом она не отыскала родственную душу. К тому же от Галпина исходила столь пленительно-бодрящая смесь запаха геля для душа с бергамотом и лаймом, что устоять было просто невозможно.       Три, четыре.       Его сердце забилось чуть быстрее, когда они впервые столкнулись взглядами. При заказе повисло неловкое молчание. Определенные сигналы друг другу не подавали, но Агнесса уже облизывалась, представляя, как вонзает клыки в его белоснежную шейку.       Дегустирует сладкую кровь. Смакует. Теплые алые струи стекают по подбородку. Она приложила титанические усилия, чтобы не наброситься на него, не испить почти до последней капли.       А затем обратить — сделать таким же. Смести разом все преграды, которые помешали бы им быть вместе. Она никогда не умела ждать. Терпеть. Долгое выслеживание добычи — для зануд.       В Невермор запрещено нападать на живых людьми. К счастью, ей попался не совсем обычный человек.       Пять, шесть.       Вероятно, она никогда в полной мере не сможет прочувствовать то, что переживает Хайд, терзая тела своих жертв. С монстром всё было предельно ясно. Оставался открытым вопрос о Тайлере Галпине — милом кучерявом мальчике отнюдь не шестнадцати лет.       Он обходит ее сзади, блуждает цепким взглядом по телу, отмечая легкий тремор.       Тетка не настолько тронулась умом, чтобы натравить ручного монстра на племянницу, даже если она изгой. Хотя Тайлер не уверен. Он долго размышлял, как относится к этой ситуации: что будет делать, если хозяйка предоставит выбор.       Перед ним вовсе не подарок. Такое же отродье.       Идеальная пара.       Семь, восемь.       Так что? Любовь или служба? Бесконечные превращения, ночные кошмары, застрявшие куски плоти в зубах. Еще свежие. Сочные…       Неожиданно он замирает сзади нее и наклоняется к волосам. Вдыхает. Жест уверенно-резкий. Неловкий бариста остался запертым в кафе-пекарне Уэзервейн. Она чувствует на открытой шее обжигающее до костей дыхание.       Тяжелое.       — Без приказов моей полоумной тетки ты не опаснее шпица.       — Уверена?       Тишина режет слух. Звенящая.       Агнесса взволнованно сглатывает, ощущая мягкое касание губ на своей коже. Его ласки мучительно приятны. Ой-ой. Клыки удлиняются так быстро, что она не успевает среагировать и острая боль пронзает нижнюю губу.       Блять.       — Слышишь? Как она шумит, бежит по моим венам, — не сходит Тайлер на утешительное подобие сочувствия, продолжая подливать масло в огонь. — Заглушает всё вокруг. Понимаю. Это сводит с ума.       Молчание, означающее согласие. Можно не притворяться.       Девять.       — Мне оставить тебя в покое? Твое слово для меня — закон.       Блять, блять, блять.       — А ты кому-то еще можешь подчиняться? — саркастично парирует встречным вопросом. Лишь оттягивает момент с ответом на главное — уйти или остаться. — Твой отец повесится, узнав, что…       — Не увиливай, Несси.       Ладонь вокруг шеи. Пальцы обманчиво-осторожно надавливают, призывая к молчанию. Тайлер поворачивает ее голову в свою сторону для большего удобства. Губы скользят по линии подбородка и находят ее недовольно сжатые, но эйфорически поддатливые губы.       Десять.       — Или, может, тебе хочется поиграть? На себе испытать, каково это…       — Каково что?       — Быть жертвой.       Всё тело пробивает дрожь предвкушения. Смеси страха и возбуждения. Чего-то первобытного. Она предпочла бы сейчас погнаться за ним, загнать в ловушку; сцапать и жадно проткнуть клыками вену/артерию на шее.       Пить. Пить, пить. До тех пор, пока обратно не полезет.       — Ты изгой.       — Благодарю, Шерлок. Я в курсе.       — Как скоро тетка задумает избавиться от тебя, используя меня в качестве оружия?       От Хайда не спастись. Охотник не прекратит погоню за добычей, пока не схватит зубами и не растерзает на куски. Тайлеру не под силу противостоять влиянию хозяйки.       Агнесс устало смыкает веки. Не в подходящей обстановке Галпин завел тему о ее безопасности. Если не специально это сделал, чтобы дать шанс уйти и больше не возвращаться.       Закрыть дверь навсегда.       Смешок. Вампиры — такие же хищники. Они не боятся. В конце концов, на любого найдется управа.       Не успевает он моргнуть, как оказывается прижатым к стене. Запястья скованы ее цепкими пальцами. Сильная, хоть и неприлично молодая. Длинные рыжие волосы разметались по спине, в глазах дико-шальной блеск.       Хватка становится крепче. Он не будет сопротивляться.       — Ради нас, Тай, я готова рискнуть.