Помочь своему лучшему другу

Очередная ночёвка Марка и Натаниэля проходит в нехарактерном для друзей молчании.   Каждый лежит на своём месте, Марк — на кровати, так и не убедив Натаниэля в том, что ему и на полу нормально, а его упомянутый друг — на полу. Каждый из них погружён в свои мысли. И это заставляет чувствать себя странно. Хотелось...делать всё, что только можно, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. Но заставить друга говорить тоже не было правильно, и оба молчали. Натаниэль разглядывает недалеко от матраса расположенный стол с разбросанными набросками, обрывками бумажек, карандашами, несколькими учебниками и улыбка сама расцветает на его губах. Он поворачивается, чтобы увидеть Марка, который последние несколько минут, как они легли спать, выглядел ужасно беспокойным. Улыбка сползает с губ Натаниэля, так же быстро, как и расцвела, когда он увидел, что в очередной раз Марк выглядит точно также - грустно и отсутсвующе. Его съедало изнутри чувство того, что он не может помочь своему другу. Своему лучшему другу, самому близкому человеку и, с недавних пор, объектом симпатии. Марк выглядит счастливым каждый раз, когда Натаниэль появляется в его поле зрения — улыбается, как-то невесело и натянуто, робко обнимает и говорит о том, что всё хорошо, что всё в порядке. Во время работы вместе также, как и раньше смеётся, но выжидает момент когда Натаниэль "не видит" его и снова его глаза становятся будто стеклянными, губы поджимаются и кажется, будто весёлый румянец в эту же секунду  спадает с лица.   Натаниэль уже давно заметил эти тёмные мешки под глазами, этот бледный тон кожи и даже увидел что-то, что совсем не даёт ему покоя. Шрамы и совсем недавние порезы на коже Марка. Они были везде, где только Натаниэль их видел, и каждый раз новые обнаруживались совершенно случайно, явно не по желанию самого Марка.   Марк — будто ходячий флаг о том, что ему нужна помощь, и нужна немедленно. Нужна помощь сейчас, и это должно быть что-то большее, чем простые вопросы о его самочувствии, от которых он может легко отделаться и дальше страдать. Натаниэль видит, что ничего не в порядке, что нужно спасать Марка, нужно узнать что у него на душе и понять, что же мешает быть другу счастливым.    Он снова смотрит на друга,  котрый отвернулся к стенке, весь сжался под одеялом и дрожит. Наверно, этот момент стал последней каплей терпения юного художника. Он осторожно стягивает с себя одеяло,приподнимается, собирается духом, подходит к кровати тихо, будто пытаясь не разбудить Марка, хотя знает, что тот совсем не спит и никто не знает когда будет. Натаниэль бросает на него сочувственный взгляд, и тут же замечает, что Марк смотрит на него своими большими испуганными глазами. Натаниэль садится на край кровати  друга, нервно теребит край простыни. Сердце бешено колотится, будто от того, что он скажет сейчас зависит вся жизнь. — Марк, — вдруг сказал он, удивительно холодно и чётко, чем заставил парня, лежащего на кровати, вздрогнуть и приподняться, теперь опираясь на локти. Такой голос Натаниэля заставляет обоих напрячься, ведь каждый понимает, что за этим разговором стоит что-то очень серьёзное. — Марк, я...хочу поговорить с тобой. Я вижу что с тобой что-то не так. Пожалуйста, расскажи мне, что тебя тревожит. Я не могу видеть, как тебе становится хуже с каждым днём. Не говори...не говори, что всё хорошо! Я...уже давно заметил, что это совсем не так, — медленно и ужасно нервно шептал Натаниэль, тщательно подбирая слова, даже не осмеливаясь посмотреть на друга. Его голос дрожал, и только договорив он повернул голову в сторону Марка.   Марк нерешительно сел на кровати, теперь находясь не так уж и далеко от друга. Натаниэль смотрел на блестящие от подступающих слёз глаза, на поджавшиеся губы Марка, на его щёки, покрасневшие после слёз, и ему самому захотелось заплакать. Ведь если...если бы он помог Марку раньше, был бы хоть маленький шанс того, что он не довёл себя до такого состояния? — Нат, я...расскажу, что случилось, только, — голос Марка дрогнул, а его плечи опустились, — обними меня, пожалуйста. Натаниэль на секунду замер от такой внезапной просьбы и недоверчиво посмотрел на Марка, но потом опомнился и нежно обнял его. Объятия были хрупкими, он боялся, что если сделает хоть одно неправильное движение, то навредит Марку.   Марк быстро дышит, в горле снова сухо от подступающих слёз, а глаза уже болят. Он выговаривает тихое "спасибо", перед тем как уткнуться в изгиб шеи Натаниэля и прижаться к нему сильнее.   Натаниэль с замиранием сердца смотрит на подрагивающие худые плечи, ощущает эти противоречивые чувства Марка, лишь находясь рядом с ним. Он будто пытается перебороть себя, всё таки решиться сделать для себя какой-то большой шаг, при этом чувствуя себя ужасно незащищённым.   Объятия Натаниэля — будто гарантия того, что всё будет нормально. Что Натаниэль поймёт, он не оттолкнёт, он не перестанет дружить. Того, что у Марка есть опора,первый человек, что действительно заметил его состояние. Ни один из его друзей...не заметил...у Марка снова этот противный ком в горле, что заставляет забыть все-все слова, что заставляет чувствовать себя ещё более жалким, неспособным даже рассказать своему самому близкому человеку, что же случилось, убедить в том, что нет повода волноваться.   Марк делает объятия крепче, будто боясь того, что Натаниэль прямо сейчас вырвется, наорёт и скажет о том, что зря вообще начал общаться с таким лжецом и... И на его глазах снова слёзы. Марк даже не хочет плакать, он хочет спокойно поговорить, но ни одно слово не срывается с его губ.   Он судорожно дышит, весь дрожащий и такой хрупкий. — Нат...т-ты не изменишь ко мне своё отношение после...этого? — осторожно и тихо-тихо начинает он, так, что до Натаниэля даже не сразу доходит смысл вопроса. Художник осторожно гладит друга, проводит рукой по мягким шелковистым и спутанным угольно-чёрным прядям, рисует на его спине неизведанные узоры, непонятныя даже ему самому, и всё это в попытках успокоить. Он старается показать Марку, что тот не одинок, что у него есть, на кого положиться, что он совсем не давит с ответом, он покорно ждёт, ждёт, когда его друг наконец-то соберётся духом, перестанет всхлипывать... Натаниэль чувствует, как слёзы просачиваются через тонкую ткань его пижамной кофты и сам вздрагивает. — Марк, что бы ты сейчас не сказал, ты всё равно останешься моим лучшим другом, — выдыхает Натаниэль. Он сам не понимает, откуда идут эти слова, почему они так похожи на те самые романтизированные фразочки из сопливых книжек для подростков, но самое главное то, что всё это правда. Он (старается убедить себя) знает, что это не просто какие-то пустые слова, сказанные лишь для того, чтобы заткнуть плачущего друга.   — Мне было очень плохо в последнее время, потому что...знаешь Кларка Декьюри? Он на два класса старше, — вдруг перевёл тему Марк, всхлипнув при упоминании этого имени. — Я...слышал о том, что он хулиган, — ответил Натаниэль, уже насторожившись, — Этот...Кларк... что-то сделал тебе? — оживился он, заглядывая Марку, что уже больше не дрожал, уткнувшись в его шею, и не обнимал его, а лишь сидел, опустив плечи, выглядя безумно беззащитным и хрупким, в глаза. — Он...— Марк судорожно сглотнул. Хотелось снова зарыться в тёплые и успокаивающие объятия друга, но он молчал об этом желании, чтобы не показаться странным. Натаниэль будто прочитал его мысли, снова пододвинаясь ещё ближе, чем они были, вновь заключая его в свои объятия.  — Он...он угрожал мне. Долго угрожал...самыми разными способами. Он меня оскорблял, запугивал, пригрозил разобраться со мной со своими дружками. Всё это из-за того что...я слишком...сильно...   Марк вдруг затрясся, и Натаниэль мысленно готовил себя к новому потоку слёз. Ему вдруг захотелось...сделать всё, чтобы этот старшеклассник не обижал Марка. Не обижал его Марка. —Марк, дыши...я с тобой, Марк. Я выслушаю тебя и помогу всем, чем могу, — шептал Натаниэль на ухо свому другу, в тех же попытках успокоить. — Он сказал,что я слишком сильно выделяюсь. Что я грязный педик и что я не заслуживаю жизни. Потом он...увидел, как я общаюсь с тобой. Он сказал, что если я буду выёбываться, он сделает плохо нам обоим, — дрожащим голосом рассказывал Марк, уже даже сам не зная, сможет ли он рассказать до конца. Марк нащупывает в темноте руки своего лучшего друга и крепко-крепко сцепляет их со своими, чуть ли не до хруста пальцев. — Я сказал, что сделаю всё, чтобы он больше не трогал меня и тебя. И тогда он...выследил меня на перемене, именно в тот момент, когда я был один, он схватил меня за руку, завёл в кабинку мужского туалета, а потом он...— Марк зажмурился, и Натаниэль прекрасно понял, к чему всё идёт, — Он закрыл мне рот ладонью, сказал, что если я хоть попробую закричать, то убьёт там же...мне было страшно и больно, но я молчал. Я не позвал на помощь...он прижал меня к этой стенке, стянул с меня одежду и оттрахал, шепча всякие гадости. Он говорил о том, что...что я шлюха, что я так позволяю воспользоваться собой, что я неженка, что я не могу дать отпора...— взгляд Марка был отсутсвующим, настолько он погрузил свои воспоминания в тот день. Он просто...рассказывал всё-всё, Натаниэлю было больно слушать все эти подробности, но он даже не попытался заткнуть друга. Он продолжал прижимать Марка к себе, а тот, кажется, больше даже не замечал этого. — Потом он отстал от меня. И тебя тоже не трогал. Я жалею о том, каким был слабым, жалею о том, что врал всем о своём состоянии, что не рассказал никому и тихо вредил себе, — Марк закончил свой рассказ уже без эмоций. Будто у него больше не оставалось сил что-то добавлять, больше рассказывать, он сказал всё, что хотел. — Марк...милый Марк, ты не...ты сделал это, чтобы защитить меня! — Натаниэль взял заплаканное лицо друга, бережно погладил по щеке, следя за тем, чтобы Марк смотрел прямо ему в глаза, пока не начал: — Марк, пожалуйста, не верь всем тем словам, которые он про тебя наговорил. Не причиняй себе боль...ты молодец, ты сделал правильно, ты хотел защитить меня. Марк, ты очень добрый, чистый и хороший мальчик, лучший из всех, кого я когда-либо встречал. За это тебя и любят. Пожалуйста, расскажи об этой ситуации кому-то из взрослых, тот мальчик не должен оставаться безнаказанным.    На глазах Натаниэля тоже появились слёзы. Ему больно осознавать, сколько боли перенёс его любимый Марк. Воображение само кидает в голову все эти страшные образы. — На меня никто не обращает внимания, как можно меня любить? — тихо произносит Марк, отводя взгляд, опуская голову. — Не говори такого. Я...я тебя люблю! — вдруг неожиданно для себя выпалил Натаниэль свой главный секрет. Марк завороженно смотрит на него несколько секунд, прежде чем совсем сократить расстояние между ними. Марк впивается своими губами в губы его друга, что опешил от такого неожиданного напора. Он медленно и неувенно отвечает, бросая вопросительный взгляд на Марка, когда они на секунду встречаются взглядами, полными нежности, любви и печали. Поцелуй получился коротким, слюнявым и до смеха неряшливым, но чувственным. Руки друг друга нежно проходят про спинам, когда они пытаются быть ещё ближе.   — Ты правда любишь меня? — первым спрашивает Марк, как только поцелуй закончился. — Да, я...это правда, — смущенно ответил Натаниэль, его щёки, как и щёки Марка, порозовели. — Нат...спасибо тебе. Сейчас, когда я рассказал тебе, у меня будто камень с души упал. Ты первый, кто заметил, что со мной что-то не так. Я...я не знаю, чем могу отблагодарить тебя. — Единственное, чем ты можешь меня отблагодарить, это...— Натаниэль игриво улыбнулся, а Марк замер в ожидании, — стань моим парнем. — Это...это моя мечта, Нат! — улыбнулся Марк после паузы, длиной будто в вечность. Улыбнулся. Впервые искренее улыбнулся за долгое время. Парни обнялись и ещё долго-долго целовались, всё также неряшливо и нежно. Натаниэль всё ещё не мог осознать всё ситуацию, но чувства друга сейчас были для него единственным, что может быть важно в данный момент. — Пожалуйста, если с тобой ещё что-то случится...не таи в себе. Я рядом с тобой, — как-то сказал Натаниэль после какого-то из многочисленные поцелуев, при этом чувствуя, что сердце колотится так, будто сейчас выпрыгнет из груди. — Я люблю тебя, очень сильно, — вместо ответа сказал Марк, такой же красный и уже совсем не печальный, — Ложись спать со мной, прошу...столько мыслей, я не справлюсь один. — Всё, что поможет тебе чувствовать себя лучше. Натаниэль поцеловал Марка в щеку, перед тем как пробормотал: «Спокойной ночи, моё солнце», но Марк, что уже тихо сопел, так и не смог услышать этого. Натаниэль разглядывал расслабленное и умиротворённое лицо своего парня, уже сам проваливаясь в дрёму. Завтра их ждёт разговор о решении их (уже общей) проблемы, возможно гора смущения после того, что произошло этой ночью, но всё это завтра. При всём этом, Натаниэль ни разу не пожалел, что поинтересовался о состоянии Марка.