Ночь зажигает огни

      Антон, впервые за всё лето проснувшись по будильнику, лениво потягивается и зевает, как сытый и довольный кот. Безусловно, если кто-то спросит, выспался ли он, то парень ответит «нет», но имеет ли это значение? Сегодня особенный день. Антон считает его единственным в году, когда он действительно хочет идти в школу.       Тридцатое августа. Обычные сборы, после которых раньше ребята ходили в какие-то развлекательные комплексы или кино, а сегодня отправятся в пиццерию. Шастун не то чтобы не любит массовки и свой класс, но, конечно же, он с большим удовольствием отправится гулять со своими друзьями, нежели со всей дружной гурьбой.       Вставая с кровати, парень лениво тянется к своему телефону и пишет другу, Димке, уточняя, во сколько они встречаются. Пишет он, конечно, в общий чат группы трёх друзей, чтобы непременно потревожить сон Серёжи — таковы бессмертные традиции их дружбы.       Довольно-таки быстро заправив постель и умывшись, Антон пошёл выбирать одежду. По всему телу разливалась какая-то незнакомая, но приятная тревога. Одиннадцатый класс. Последний год. ЕГЭ. Но пока думать об этом не хотелось, сейчас, когда есть ещё целых два августовских дня, даже несмотря на прохладный осенний ветер.       Конечно же, Антон мог бы надеть и шорты, но, как-никак, идти в школу в таком виде было, пожалуй, немного неприлично, потому пришлось ограничится штанами. Чёрными такими, школьными даже, которые должны были облегать ноги, но, из-за худобы, выглядели довольно-таки модно. Сверху обычная чёрная футболка с какой-то английской цитатой посередине. Хотя, нет, почему какой-то? Шастун, выпускной класс, перевод он, конечно же, знает. «Now or never». «Сейчас или никогда».       Антон вообще любил подобные мелочи, мотивирующие цитаты, философские книги. Он увлекался психологией и просто обожал писать психологические портреты людей. Так и в будущем он представлял себя психологом, сдавал обществознание и собирался, пожалуй, сдавать химию, так, чтобы, если что, был запасной вариант.       Между делом вставив себе в ухо наушник, парень принялся листать свою фонотеку в поисках нужной песни. «ЛСП», кажется, то, что нужно. Антон обожал слушать грустные, порой депрессивные песни, что абсолютно не вязалось с его позитивной и радостной натурой в жизни. Но он уже давно, точнее, начиная изучать психологию, понял, что интересы с психологией путать ни в коем случае нельзя. Он невольно улыбнулся, заметив в чате фотку сонного Серёжи, который не забыл упомянуть, мол, «да кому нужно идти в школу летом?» и, видимо, лёг обратно спать.       Парень вышел из дома за двадцать минут до времени встречи, потому что до школы идти было минут пятнадцать. Антон жил от школы дальше всех и, пожалуй, к счастью, рядом не было никого из одноклассников. Он вообще должен был идти в другую школу изначально, но она какая-то совсем отстойная была, да и есть.       Парень заприметил Димку ещё издалека и уже успел мысленно удивиться, почему же друг пришёл так рано? Ускорив шаг и по пути вытащив из уха наушник, Антон заметил эту самую «причину» — Савина, младшая сестра Димки, которая в этом году шла в первый класс. — Антося, — радостно взвизгнула она и бросилась к парню, а тот, в свою очередь, наклонившись, приподнял её на уровне своего лица, позволяя маленьким ручкам обнять свою шею. — Твоя сестра больше рада меня видеть, чем мой лучший друг, — смахнув импровизированную слезу, подстегнул Антон друга и, обняв, похлопал того по спине. — Если мне не изменяет моя память, то мы уже виделись на неделе, — с усмешкой заметил Позов, поправляя очки и беря за руку свою сестру. Та, в свою очередь, протянула руку Антону, которому пришлось сгорбится, чтобы идти на одном уровне с ней. — Точнее, вчера. — Изменяет тебе только твоя сестра, — засмеялся Антон, кивая на Савину, которая уже отпустила брата, грея руку в кармане своей цветастой ветровки. — А она подходит тебе, знаешь, инь и янь, — в свою очередь рассмеялся Димка. — Ты на мой чёрный цвет не быкуй, он, между прочим, солнце притягивает, так что мне не холодно. — Вот и школьные знания пригодились, — усмехнулся Позов, подмигивая Савине и, отлепив её от друга, поздоровался с учительницей, передавая девочку «из рук в руки». — Ты школьную беседу читаешь вообще, в курсе о новостях? — спрашивает Дима, стоит им только отойти от места сборов начальной школы и направится за школу, где собирался родной 11«А». — Да у нас последний раз менялся учитель в восьмом классе, ты скажешь, что решили поменять кого-то в выпускном? — едко заметил Антон, вытягивая и без того длинную шею, чтобы разглядеть, кажется, табличку с их классом. Надо же, одиннадцатый, а всё ещё с табличками. — От нас отказалась химичка, прикинь, та ещё сучка. Да мы бы сами от неё отказались, будь наша воля, объясняет-то она хуёво. — Ты хочешь сказать, что теперь химию у нас будет вести Попов? — медленно, будто бы осознавая смысл сказанного спросил Антон, останавливаясь и глядя на друга. — Конечно, кто же ещё. Да что ты встал посреди дороги, идём уже, — настойчиво тянул Антона за футболку Дима и выглядело это так, будто он его младший брат. — Да ну, лучше бы осталась Маринка, я ведь химию сдавать хотел. — Я тоже сдаю, так что, не волнуйся, подыхать так вместе, — похлопал его по плечу Димка, тут же начиная смеяться с чего-то. Антон тоже усмехнулся, хотя, честно, больше хотелось плакать. Теперь химию у них будет вести строгий завуч. Ещё больше пугало то, что, так как завучи могут брать себе только полставки, то велика вероятность, что большая часть замен будет именно на химию. Что может быть лучше?       Что ждать от сборов? На ребят накинулись одноклассницы и друзья с шуточками о том, как вырос Антон и о Диме, который, с чужих слов, видимо, врастает в землю, не прибавляя в росте. Их классная руководительница, Оксана Александровна, будто бы только и дожидаясь ребят, опустила наконец табличку, принимаясь растолковывать новости. — О том, как вы провели лето мы поговорим на классном часу первого сентября, между собой вы поговорите потом, — повысив голос и с явным упрёком отметила Суркова, — Новостей не то чтобы много, но тем не менее. Не знаю, насколько вы рады, но Марину Николаевну вы довели, и она от вас отказалась, так что химию теперь у вас ведёт Арсений Сергеевич, — класс тут же загудел, кто-то высказывал своё удовольствие по поводу Маринки, кто-то вздыхал, представляя грядущий год с Поповым. — Я надеюсь, что вы не опозорите меня перед завучем, всё-таки я считаю, что на вас можно положиться и никак не хочу разочаровываться. Также, я думаю, что вы уже знаете о том, что в этом классе у вас появится новый предмет — астрономия, так что не вижу смысла заострять внимание на этом. Послезавтра жду всех у входа в школу к 8-30, с собой вторая обувь, блокнот и ручка, хотя сейчас, пожалуй, актуальней сказать просто телефоны. Отлично, теперь бегите, уверена, вам есть о чём поговорить и вам не терпится отсюда уйти, — с улыбкой завершила Оксана Александровна, которой, вероятно, самой не приносило особого удовольствия стоять здесь. Почти хором крикнув напоследок «Оксана Александровна, вы — лучшая», ребята отправились в одну сторону, а Антон с Димой — в другую, к дому Серёжи.       Конечно же, можно было позвонить ему по телефону и попросить спуститься, но кто не согласится, что куда приятнее набрать на домофоне знакомый код, тихо открыть дверь ключом, который у ребят был ещё с прошлого года, когда они ходили поливать цветы, а Серёжа с родителями был в Турции, и закричать что-нибудь ему на ухо?       Именно так ребята поступили, и отсутствие Серёжиных родителей сыграло им только на руку — за воров бы их не посчитали, но сорвали бы эффектное пробуждение сына. Почему-то ничего умнее и оригинальнее, чем «Попов у нас теперь химию ведёт» в голову не пришло, потому именно об этом Антон заорал на ухо Серёже, пока Дима снимал это на телефон. Они оба заранее знали, что идея бесполезная, ибо Позов трясся от смеха, издавая какие-то звуки, похожие на умирающую чайку.       Антон строго-настрого приказал Серёже выйти через пять минут, а сам, вместе с Позовым, отправился курить на лавочку около подъезда. Мать Шастуна знала о вредной привычке сына и, не то чтобы не осуждала, но и не ругала его за это, хотя от отца это было строгим секретом. Курение для Антона не было какой-то попыткой выпендриться, порой оно оказывало психологической действие — успокаивало, а порой и просто от скуки.       Матвиенко действительно вылетел из подъезда через пять минут, хотя, Шастун был уверен, что тот его угроз давно уже не боялся. — Так это правда, что Попов у нас будет вести химию? — первым делом уточнил Серёжа, останавливаясь, чтобы завязать на голове относительно ровный хвостик. — Конечно, Маринку ты уже довёл до того, что она от нас отказалась, — усмехнулся Димка, с интересом разглядывая друга. Если они с Антоном были одеты хоть немного по школьному: белый, чёрный и тому подобные цвета, то на Матвиенко были шаровары, от расцветки которых рябило в глазах и серая футболка с какими-то цветными очертаниями, которой, кажется лет пять уже. Савине она бы подошла, как сорочка. — А я ещё в восьмом классе сказал, что она с нами не справится, — торжественно подняв палец вверх, огласил Серёжа. — Посмотрим, справится ли Попов. — Поверь, скорее нам с ним придется справляться, — с усмешкой ответил Антон, который, как и другие, слышал много ужастиков об учителе химии, но не верил им. — Ирке вообще не везёт, она живёт в одном подъезде с ним, небось при каждой встрече будет спрашивать какие-нибудь определения. — Ну вот, а если ты к ней переедешь, то и поможешь с Поповым, да и ей с химией, — подстегнул его Серёга, тут же прячась за Димку от мощного подзатыльника. — Я бы предложил тебе жить с Поповым, но Ирка ревновать будет, так что вариантов нет. — Лучшее вообще молчи, пока на твоей башке ещё ровный хвостик, — пригрозил ему пальчиком Антон, с трудом сохраняя серьёзное лицо. — Воу, какие угрозы, какие страсти, я сейчас взорвусь от жары между этими двумя, — с усмешкой начал говорить Дима, держа в руках невидимый микрофон. С ними всегда так, только с ними, и ни с кем более.       По приходе домой Антон первым делом позволил себе плюхнуться на кровать и зайти-таки в школьную группу, которая буквально разрывалась от сообщений. Первым сообщением была фотография, присланная одноклассником, а дальше, очевидно, её обсуждение. Парень с интересом открыл фото, пожалуй, не лучшего качестве, но не суть. На ней был изображён Попов, которого, честно, Антон даже не сразу узнал. Всегда ухоженный, с идеальной укладкой, в пиджаке или просто в белой рубахе сейчас перед ним предстал мужчина в зелёном мятом свитшоте и с растрёпанными волосами — для полной картины не хватало разве что следа от подушки.       В сообщениях после Антон не нашёл ничего интересного, кроме фотографий лягушки, стёба и обсуждения смены учителя. Он вновь вернулся к фотографии, разглядывая её до мельчайших деталей в поисках чего-то важного, что он опустил. И нашёл. На руке не было обручального кольца, которое Попов носил всегда, и парень был уверен на девяносто девять и девять процентов, что тот не снял его просто так. Антон понял для себя, что безумно хочет написать портрет, хочет разгадать его. Но это позже, безусловно, только после первого урока. Сейчас лишь наброски и представления о будущем.       Зайдя на сайт школы с компьютера, он зашёл в комментарии и, введя в строке поиска «Попов», принялся читать первый найденный комментарий. «Попов А.С. – учитель, которому стоит работать в тюрьме. Он, кажется, считает, что у детей сил выше крыши. Ответы на некоторые из вопросов, которые были в заданиях для написания конспекта, я всё ещё не могу найти ответ. Я даже задавала эти вопросы людям, которые занимаются репетиторством. Эти люди меня не понимали», — про себя прочёл Антон, тут же закрывая крышку компьютера, откидываясь на мягкую спинку кресла и закрывая глаза с усталым вздохом. Явно не этого он ждал от последнего учебного года.