Другой мир

— Мама, мама! Тэхен опять кусается, — Чимин надувал и без того аппетитные щечки, и сильно натирал предплечье, с которого сходили еле заметные четыре маленькие точки. — Да что ж это такое? — целуя место укуса. — Тэтэ, а ну-ка живо спускайся! Тэхён медленно пересчитывал ступеньки лестницы и без особого энтузиазма подошел к матери, при этом не забыв кинуть косой взгляд на «ябеду». — Я сколько раз говорила, не кусаться? Если чешутся клыки, скажи мне! — ну как можно долго сердиться на это голубоглазое чудо, которое смотрит из-под черной челки и быстро моргает. Т/И принципе редко ругала сыновей, эту миссию на себя взял Чонгук: тут сразу все было ясно и понятно, мальчики откровенно пользовались бесконтрольной любовью мамы, которая все спускала с рук, и поэтому (хоть и не особо хотелось), пришлось взять роль сурового родителя-на себя. — Он первый меня поцарапал! Смотри! — Тэхён потянул за край шорт и подставил ногу, на которой виднелся след от только что затянувшейся раны в три полоски. Ох уж эти мальчишки… — Чимин! — Т/И грозно перевела взгляд от одного сына к другому. — Значит так! Последний раз говорю! Калечить друг друга, запрещено! Жаловаться мне каждый раз-тоже! Еще одна выходка и я расскажу отцу! — и это было самым доходчивым аргументом. — «Нет, нет! Мы больше не будем! Честно честно, мамочка!» — перебивая друг друга, защебетали ребята. — А где Юнги? — глядя по сторонам спросила она. — Он с папой на охоте! — сказал Тэ. — На какой еще охоте? — слово «охота», уже как пять лет, вызывало неприятные ощущения, особенно когда речь шла о сыновьях. — Папа сказал кабана привезет, во-о-о-т такого! — радостно запрыгал Чимин, показывая огромные размеры. — А, на этой охоте, — с облегчением выдохнула Т/И. — А вы почему не поехали? — Папа сказал, что кто-то должен охранять маму и мы сыграли в КНБ. Юнги показал ножницы, а мы с Тэхеном бумагу, — эти хоть и ругаются постоянно, но иногда, они словно единый организм (соулмейты). Юнги, напротив. Как корабль назовешь так он и поплывет! Он был старшим из тройняшек и характер взял от деда по отцовской линии (с ним они виделись каждый месяц, когда тот мог позволить оставить дела клана и провести с внуками выходные), а мама Чонгука…проще говоря это Гук, только в женском виде! Веселая, красивая и в меру строгая. — Все понятно, мои храбрые защитники! — она нежно обняла сыновей, звонко чмокнула в щечки, и отпустила играть. Дядя Т/И, после того как племянница более менее научилась справляться со своей «стаей», переехал ближе к больнице и сошёлся с одной из своих пациенток; которая была из южного клана. На что девушка сильно удивилась резкому решению мужчины и была уверенна, что тот находится под влиянием чар! Но после долгих убеждений любимого-что это просто любовь и надо искренне порадоваться; отпустила ситуацию. Дядя в любом случае, при каждой возможности приезжал с кучей подарков: они с Т/И были самыми «бесхребетными», перед любимой троицей. **** — Чонгук, пожалуйста! Не забывай кусать! — пойманная в крепкие объятия, еле оторвалась чтоб в очередной раз напомнить правила. — Ты мне каждый раз будешь напоминать? — прорычал Чон, закидывая Т\И на кровать: он навалился сверху всем голым телом, и стягивая полотенце, покрывал ее мокрыми поцелуями. — Лишним не будет, — уже шепотом и закатив глаза от удовольствия, сказала она. — Я бы не отказался от бантиков. — Мне вполне хватает четырех мужчин в доме, и вообще… — но дальше мысль остается незаконченной. Чонгук целует глубоко, с долей звериной жестокости, потому что соскучился: трое детей это максимальный контроль, наедине побыть крайне сложно, кто-то всегда рядом. Вот и приходиться ждать ночи, чтобы оторваться, насытиться и не сдерживать себя ни в чем. Проведя ногтем линию вдоль плоского живота и оставив кровавый след, он тут же провел языком по ране, широко слизывая алые капли. Дикое желание побудило опрокинуть оборотня навзничь и оседлать; не он один терпит до вечера. — Слишком долгие прелюдии, милый. У нас впереди короткая ночь, не будем время терять, — и голубые глаза вспыхнули ярким цветом. Чонгук широко улыбнулся, выпуская верхние клыки. Но это только для виду, на самом деле у него на этот счет свои планы. **** — Чонгук!!! — все четверо резко дернулись, от громкого крика Т/И. По виду было заметно, что ничего доброго ждать не стоит, потому как она быстрыми шагами направлялась от дома в сторону гаража где они находились в данный момент. — Милые мои, ступайте в дом, — с явно наигранной добротой указывала она сыновьям, в сторону выхода. Дождавшись пока дверь на крыльце закроется, девушка перевела испепеляющий взгляд на оборотня. — Я… тебя…сейчас…убью, Чон Чонгук, — и было в этом шепоте нечто правдивое. Парень прикусил внутреннюю сторону щеки, дабы не рассмеяться от вида бешеного дампира, и сделал шаг назад. — Где-то я уже это видел, — и смешно и боязно, но улыбка все же расползлась по лицу, потому что повод такого поведения-может быть один. — Ты вообще охренел?! Ты у меня спросил, готова ли я? — Если б я у тебя спрашивал, сейчас бы не было «их». Им уже пять, ты и тогда не была готова, а сейчас посмотри, самая лучшая мама, — и ведь не врет. Она и сама знает, что он прав, но действовать за ее спиной (в буквальном смысле), это плохо, и потом-она уже настроилась скандалить! — Тогда, это было тогда! А сейчас, ты должен был спросить мое мнение! — не убедительный довод, но было бы странно резко отступить. — Я просто уверен, что ты не меньше меня будешь рада этому ребенку… Иди сюда, — сгребая в охапку обиженную Т/И. — Я люблю тебя, ты подарила мне столько смысла в этой жизни, а скоро будет еще больше… Не сердись на меня пожалуйста, я правда очень хочу еще одну кроху (а может не одну, учитывая первый выстрел). — Нет, нет, нет…молись что бы там был один ребенок, иначе… — и как обычно у них заведено, парень не дает продолжить предложение и быстро затыкает любимую нежным поцелуем, при этом поглаживая пока еще плоский животик. — Может воспользуемся моментом и закрепим результат? — Ты когда-нибудь устаешь? — С тобой… Никогда.