Дежавю

Обстановка была романтическая, в лучших традициях любовных романов. Кладбище, связанный Гарри Поттер, в народе названный героем, по-злодейски мирно булькающий Лорд Волдеморт и крыса. Дежавю. Где-то он уже видел такое. И не один раз, кстати. Ах, да… Гарри лениво обводит взглядом представшую перед ним картину. Очень красочную, между прочим. Петтигрю дышал загнанно, испуганно таращился мерзкими маленькими глазками на свою руку, готовясь отдать в жертву кусочек плоти; всеми особо не уважаемый Темный Лорд варился в каше — по-другому Поттер этот ужас назвать не мог — и совершенно не аристократично ругался на Хвоста; в нескольких метрах от них лежало бессознательное тело Седрика. «Жив,» — не без облегчения подметил Гарри. Конечно, мало ли он магии потратил на мощный щит? На фоне виднелись черные очертания маленькой церкви, что находилась прямо за большим тисовым деревом. Слева от них возвышался знакомый холм с не менее знакомым домом. Поместье Риддлов. С такого расстояния Гарри мог видеть только очертания старой крыши. Надо бы вновь наведаться туда — в прошлый раз он нашел в нем довольно интересные вещицы, включая книги, которых у маггловской семьи быть не должно. — П-плоть… с-слуги, отданная добровольно… Воскреси своего х-хозяина! Ну наконец-то. Большая каменная статуя Ангела Смерти причиняла дискомфорт, неприятно холодя спину. Связанный парень заинтересованно вскидывает брови, следя за стремительно разворачивающимися событиями и тут же морщится. Петтигрю жертвует крошечным пальчиком. Агрх! Неужели у его заклятого врага не было куда более компетентного раба, чем эта крыса? Сколько раз Гарри проходил через это, но все равно не мог понять. Некромантия — серьезное и крайне опасное искусство. Каков шанс успешного проведения «воскрешения» у недоучки, который двенадцать лет скитался в образе крысы? Верно, целых ноль. Гарри кривится, смотрит на поистине отвратительно выглядевшего Волдеморта и давит в себе вновь разгорающую ненависть, смешанную с жалостью. Глупец, чем же ты думал? Петтигрю едва слышно скулит и тяжёлым шагом направляется к связанному парню, после чего тянет свои трясущиеся руки к нему. — Кровь врага, взятая насильно, возроди своего недруга! — он вспарывает рукав мальчика, не замечая, как чужие тонкие губы растягиваются в хищном оскале, а яркий малахит в глазах начинает отливать янтарем. — Я согласен. Его не слышат. Это не важно — каждое слово Гарри произнес на парселтанге — Петтигрю бы все равно его не понял, а Волдеморт находится далеко и не в том состоянии, чтобы разобрать шипение врага. — Хвост, скорее! Питеру кажется странным то, что отпрыск Поттеров ведет себя чересчур тихо и спокойно. Но, скорее всего, он испуган не только происходящим, но и представшим перед ним Волдемортом. Эти мысли успокаивают Питера, и он, подгоняемый раздраженным от нетерпения Темным Лордом, оказывается у котла, добавляет последний ингредиент и… Кладбище Литтл-Ханглтон сотрясает взрыв.

***

Звенящая тишина разбилась о звук размеренных шагов. Гарри протянул руку в сторону, и палочка легко легла в раскрытую ладонь. — Какое безобразие, — с губ Гарри сорвался тихий смех. Тяжелый запах гнили и крови кружил голову. Из-за взрыва на земле образовалась воронка, от котла практически ничего не осталось. Петтигрю, вероятно, уже никогда не сможет ни излечить свое изуродованное лицо, ни сделать что-то с оторванной конечностью. Гарри удостаивает его лишь бегло брошенным взглядом: убедившись, что тот не умрет раньше времени, он идет дальше по направлению к Волдеморту. Или, точнее, тому, что от него осталось. Это «что-то» темной субстанцией взлетает над кладбищем и пытается ускользнуть. Миг — и тот, кто по сей день вселяет ужас в сердца магов, оказывается запечатан в светящейся сфере, что медленно опускается в протянутую руку. Гарри равнодушно наблюдает за тем, как Лорд, словно в исступлении, бьется о стенки печати. И будь у Волдеморта тело — под этим взглядом он несомненно содрогнулся бы. — Еще ни разу у тебя не получалось сбежать от меня. Неужели сейчас, будучи в настолько жалком состоянии, ты думаешь, что сможешь?