Лисица просто хочет тепла

      Ричард смотрел на впереди идущего темного мага, который насвистывал себе под нос какой-то незатейливый мотивчик, шагая ему в ритм. Темный маг задорно улыбался, и в целом выглядел так, словно они шли на простую прогулку, а не направлялись к деревне, откуда просили помощи от нечисти, для зачистки. Ричард раздраженно фыркнул и закатил глаза. Шут, самый натуральный. Темный маг на фырканье обернулся. Выгнул вопросительно бровь. Сравнял с ним шаг и по-птичьи наклонил голову. - Ох, сэр паладин кое-чем недоволен? Али что-то тревожит его, час не ровен? – Спросил маг певуче. Ричард отвечать на такой вопрос не стал. Маг поближе подобрался к паладину и после недолгого сверления взглядом сам себе что-то промычал и снова стал идти впереди. Ричард посмотрел на спину мага. Гилберт был стандартным темным магом. Бледный, с черными волосами, красноглазый, худой. Одно выбивалось из общей картины. Улыбка. Темные маги не улыбаются. Да и глаза, хоть и были красными, как у любого темного мага, также светились если не весельем, то чем-то близким к этому понятию. Правда заметить это было сложно, так как Гилберт, как и любой темный маг, днем глаза не открывал. И нет, не из-за солнца, а потому, что очень сонный. Хотя по нему и не скажешь, что он сонный в данный момент. Темные маги ведут ночной образ жизни, отсюда такая бледность. Ричард посмотрел на небо. Пушистые облака медленно плыли куда-то вдаль, подгоняемые ветром. Отбрасывая вниз тени, они, тем не менее, не пытались полностью перекрыть солнечный свет. Солнце было в зените. До вечера к деревне они успеют дойти, даже если будут идти не спеша, поэтому он держал обычный шаг, за которым мог угнаться Гилберт, не запыхаясь. Все-таки маги не войны, их тела не выносливы физически, хоть и умудряются вмещать в себя колоссальное количество магии.       Через полчаса маг и паладин оказались возле леса. Дорога, ведущая в деревню, вела прямо сквозь этот самый лес. Ричард нахмурился. Что-то в этом лесу ему не понравилось. Внешне лес был обычным. Зеленый, красивый, лес так и пах свежестью. Но что-то тут было не так. Прислушавшись, Ричард никаких отклонений от привычных звуков леса не нашел. Насекомые все так же жужжали, птицы пели и взмахивали крыльями, тревожили ветки деревьев и шуршали листву. Под землей, возле корней деревьев, копошились грызуны, точили твердую еду. Где-то вдалеке можно услышать даже зверей покрупнее тех же лис и волков. Но что же тогда так не дает покоя? Ричард не знал. Однако говорить он по этому поводу ничего не стал. Если ощущение не уйдет, тогда и скажет, а так, это ощущение вполне можно списать и на его внутренний свет, реагирующий на темную магию в Гилберте. Свет и тьма обычно никогда не ладили. Ричарду на привыкание к тьме Гилберта уходит где-то два часа, полтора вместе они уже прошли. Если через полчаса магия так и не успокоится, то дело явно связано с лесом, а не с темным магом под боком, что иногда подходил ближе, и снова отходил на приличную дистанцию. Так и шли. - Если сэр паладин соизволит ответить, То хотелось бы знать, чего стоит предвидеть. – Сказал маг через какое-то время. Ричард сжал губы. Полчаса уже прошло. - Лес странный. В нем есть что-то, несвойственное ему. Чужеродное, отталкивающее. Как думаешь, это связано с деревней? – Паладин посмотрел на мага. Гилберт озадаченно моргнул. Зеленые, как изумруды, глаза внимательно вчитывались в мимику мага. Тот от такого внимания отвел взгляд. Через секунду Гилберт все же ответил. - Это не может быть невозможно, Хоть доказательств и вышло негусто. Раз наши сказали себя вести осторожно, То дело выходит очень даже непросто.       Тут он был прав, мысленно подумал Ричард, кивая магу на его слова. Вслед за резким кивком водопадом взлетели белоснежные волосы, которые паладин решил сейчас убрать в хвост. Проблему для деревни определили как особо сложную, из-за чего им и пришлось работать вместе. Обычно что паладины, что темные маги, оба класса работают чаще всего поодиночке, изредка объединяясь в такие вот пары или малые группы для зачистки более проблемных и трудных территорий. Раз проблема серьезная, то все стоит учитывать и держать в голове. Решив выйти из леса как можно скорее, мужчины ускорились.

***

      Домики деревни показались достаточно скоро. Дом старосты нашли также быстро. Двухэтажный дом находился почти посередине деревни. К мужчинам вышел староста деревни, и узнав в них ту самую запрашиваемую помощь от нечисти, обрадовался. Запустив их в дом, он вытащил на стол большое количество еды и даже где-то отыскал вино. Ричард вежливо отказался от вина, Гилберт же вообще на вино даже не глянул, сосредоточив все свое внимание на ягодном пироге, который паладин ему услужливо пододвинул. Съев четвертый кусок, он наконец посмотрел на старосту. Перевел взгляд на Ричарда, тот после того, как прожевал еду, начал говорить. - Староста, скажите все, что происходило, когда появилась нечисть. Помимо убийств. – Сказал Ричард, отодвигая столовые приборы. Гилберт стал есть медленнее, но все также поглощал пирог. Староста задумчиво погладил седую бороду. - Что именно Вы хотели бы знать, господа? Деревня наша мала, тут любое событие, даже самое незначительное, у всех на слуху. Но не думаю, что вам будет нужно знать, например, как в соседней деревне лисы кур передушили. – Ответил староста, грустно улыбаясь. По его скромному мнению, не происходило ничего, что выбивалось бы от обычного уклада жизни в их деревне. Не было ничего, что могло бы сподвигнуть нечисть объявится в таком скромном месте. Господа, очевидно, думали иначе. - Про кур очень даже хотелось услышать, Неважно, что это звучит столь невзрачно. Обычно ведь даже про мелочь прознать Для нашей работы немыслимо важно. – Сказал Гилберт, после чего откусил еще кусочек пирога. Ричард кивнул, соглашаясь с его словами. Староста застыл в недоумении. Только что маг стихи говорил? Решив не зацикливаться на этом, староста деревни закивал. - Да-да, я понял. Про лис, да? Ну, тут мы ничего странного не заметили, хотя один охотник тогда сказал что-то. Лисы за неделю передушили почти всех кур. А кур там, в соседней деревне, было около ста штук! А осталось всего десяток! Местные подумали, что у лис голод наступил, но их охотник, тот еще волк матерый, сказал, мол, сейчас время, когда зайцев расплодилось столько, что лисы голодать не будут до конца года. Однако другого объяснения, кроме голода, придумать не смогли. Но такое уже случалось раньше, правда кур убивали меньше. – Староста вздохнул. Покачал головой. – Придется им новых кур покупать, да беречь тщательнее, пока до прошлого количества не дойдут. Но господа, неужели история про кур так важна? – Спросил он, замечая, что Ричард нахмурился после истории сильнее. Паладин кивнул. Гилберт поддержал напарника. - Любая нечистая сила берет свое начало От малого дела, поступка, ошибки иль слова. Узнать суть той твари и зачем убивать оно стало Задача в начале каждого дела давно уж не нова. Лишь узнав убийств смысл поймем мы Твари той вид и способ ей дать долгожданную смерть. А до этого мига силы и слабости ее столь туманны, Пытаться убить ее сразу, как курице в лисью нору без страха залезть. – Сказал маг, не меняясь в лице. Староста озадаченно моргнул. Что это только что было? - Эм… Вы… Почему Вы говорите о чем-то таком серьезном, как нечисть, стихами? – Все-таки решился задать вопрос староста деревни. Маг сразу от вопроса скривил губы. Ричард, заметив смену настроения напарника, решил ответить вместо него. - Не воспринимайте это как неуважение к проблеме, староста, он просто проклят. Темные маги всегда за возможность управлять тьмой получают легкие проклятия. – Сказал Ричард. Староста удивленно поднял брови. – Проклятия их всегда безобидные, хоть и кажутся всем странными. - Ох, в таком случае прошу извинить за мою невежественность, уважаемые господа! Я, старик, впервые за свою жизнь вижу именно темного мага. – Сразу стал каяться староста. Склонив голову в поклоне, он несколько раз протер вспотевший лоб. - Все нормально, правда. И к тому же у каждого темного мага уникальное проклятие, поэтому даже если бы вы встретили в своей жизни другого темного мага, маловероятно, что у него было бы проклятие, связанное с речью, не говоря уже о речи стихами. – Ричард посмотрел на своего напарника. Гилберт признательно улыбнулся. Да, говорить о своих проклятиях темные маги не любят, это факт. Решив сменить тему, паладин стал расспрашивать старосту о других событиях за последние пять лет. Тот перестав кланяться, задумчиво погладил бороду, после чего охнул. Мужчины навострили уши. - Вспомнил! Года четыре назад одна девушка умерла из соседней деревни! Самоубилась от несчастной любви, бедняжка. Влюбилась в парня, что родом из нашей деревни, а он тот еще повеса и дамский угодник! Обещал ей и свадьбу и семью, а в итоге женился на другой, да и той не верен, кобель блохастый. – Староста сплюнул. Потом вспомнил, что господа перед ним из столицы, культурные люди и мигом извинился за свои манеры, снова став кланяться. Паладин попросил продолжить рассказ. Староста вздохнул. – Этот уб… ужасный человек много девушек попортил, да никто и слова сказать ему толком не может. Парень, хоть и здешний, когда-то рыцарем был, до сих пор связи имеет. Его поэтому никто не трогает, боятся, что даже если и нажалуются на него тем, кто выше, он с ними просто переговорит и перекинет всю вину на других. А я что? Это только в деревне меня уважают, а там не посмотрят, старик и старик. Вот и живем так. - Скажите, а та девушка… как она умерла? – Спросил паладин. Староста махнул рукой. - Утопилась бедняжка, утопилась. – Вздохнул староста, качая головой. - А где именно это произошло? – Продолжал спрашивать Ричард. Староста кивнул в окно, откуда виднелся тот самый лес, через который мужчины и пришли в деревню. - В лесу. Там озеро в чаще находится, все илистое, заброшенное. Раньше там рыбу ловили, да только рыбешка больно мелкая, не вырастает как надо в таком крохотном озере.       Ричард задумчиво уставился в одну точку, после чего заметил, как Гилберт смотрел на него. У него что-то есть на примете, понял паладин. Маг посмотрел на старосту. - Ответьте же староста на этот вопрос: Находится ли рядом с лесом погост? – Гилберт выжидательно уставился на старосту. Тот после секундной заминки кивнул. - Есть-есть. Правда там уже никого не хоронят. Земля плохая, водянистая, на болото стала похожа. Новое кладбище построили три года назад подальше от леса. – Староста показал в другую сторону от леса. Ричард посмотрел на мага. - У тебя есть кое-какие догадки? – Паладин смотрел, как маг улыбается ему. Красные глаза от лукавства были полузакрыты, но даже так, было заметно, как они светились от сдерживаемого предвкушения рассказать все и сразу. Ричард решил продолжить расспрашивать старосту. Потом Гилберт все равно ему расскажет. Однако судя по мельтешащему взгляду мага, тот уже придумывает, что сделать с той тварью, которую он смог опознать. - А кто умер от твари? - Все сплошь молодые мужчины в самом расцвете сил.

***

      Темный маг и паладин шли в сторону кладбища. Ричард решил-таки спросить напарника о твари. - Ты уже знаешь, что это за тварь? – Паладин заметил, как темный маг улыбнулся. - Лисица-сестрица, Хороша девица. Все хотят с ней любиться, Только та смерти жрица – Пропел Гилберт. Ричард нахмурился. - Лиса? Оборотень, значит? Хм. Хороша девица, да только смерти жрица… все жертвы сплошь молодые мужчины… Оборотень-обольстительница, так? Каким образом тут появился оборотень? Они из ниоткуда не берутся. Их места обитания совсем другие леса, они болотистые места не любят. Или… ты хочешь сказать, что это не урожденный оборотень, а обратившийся? Каким образом?       Гилберт пожевал губу, после чего ответил, заметно погрустнев. - Любое животное станет волшебным, Стоит лишь дать шанс стать человечным. Душа человека дает волшебство, Взамен горечь смерти и месть принесло. – Грустно сказал маг. Ричард кивнул. Все сходится. Сначала лиса поглотила душу той девушки, что самоубилась от несчастной любви, потом убила почти всех кур, чтобы увеличить силы, после этого перешла на человеческое мясо исключительно молодых мужчин, ведомая местью поглощенной души. Да, звери могут стать волшебными существами, если поглотят душу человека, но велик шанс, что человеческую душу на земле держат не невыполненные обряды и ритуалы, а жажда мести и горькая обида с ненавистью, и тогда животное вполне может стать злым оборотнем. А Гилберт все продолжал, как бы утверждая общую картину того, что происходит. - Для лисицы душа - несравненная сила, Душа - той девицы, что сгинула смело. Ей обида и месть дверь волшбы отворила И покоя лиса впредь уже не имела. Покуда зачинщик всея беспредела Не умер, оставив лишь сгнившее тело, Лиса все продолжит посмертное дело Девицы, что силы ей тогда подарила. Проблема лишь в мести, что ее ослепила, В глазах ее видно лишь, как ей все постыло И так все и будет, покуда не было, Чтобы душа злого духа Смерти была уж столь мила.       Ричард устало вздохнул. Значит, дело они имеют со злым мстительный духом-оборотнем-обольстителем, просто прекрасно! Скоро наступит вечер, а за ним ночь, надо как можно быстрее запечатать кладбище. Оборотни всегда селятся на кладбищах, там лису и надо искать. Сначала запечатать кладбище с оборотнем внутри, потом подготовить заклинания и печати против оборотня и обезвредить его. Мстительные духи упокаиваются только насильственным способом, поэтому стоит сделать как можно больше печатей, скорее всего по кладбищу придется бегать. Паладин погладил ножны своего двуручного меча. Стоит все сделать максимально аккуратно. Оборотни-обольстительницы владеют ментальной магией, заставляющей желать их и тупеть буквально на глазах. А еще у оборотней такого типа вполне себе агрессивные флюиды-афродизиак, который очень сложно потом вывести из организма. Сейчас противоядие делать нет времени, ведь оно делается минимум неделю. Паладин посмотрел на мага. Тот скорее всего сможет отбить ментальную атаку, но вот как он будет действовать против флюид, Ричард не знал. Сам Ричард и от флюид и от ментальных атак защищен своим светом и благословением, которое дают всем детям света сразу после рождения. Магу же придется держать приличную дистанцию от оборотня, чтобы не вздохнуть афродизиак, а это будет сложно сделать на маленьком деревенском кладбище. Ричард стал обсуждать с магом дальнейший план действий.

***

      Оборотни спят до глубокой ночи, это всем известно, поэтому паладин с темным магом без проблем запечатали кладбище. Осмотрев его, они нашли примерное логово оборотня и специально не трогали его, так как в логове оборотень, как хозяин территории, сильнее незваных гостей. Логово было достаточно большим, поэтому можно было предположить, что либо оборотень мог изменять свой размер, что очень проблематично в плане открытого боя, либо оборотень не один, что тоже не весело. Решив дождаться, пока оборотень(или оборотни) сам вылезет из логова для поиска новой жертвы, они стали ставить по всему кладбищу печати и ловушки. Гилберт, после того, как осмотрел всю территорию кладбища, решил еще понаставить ловушек для оборотня, поэтому сейчас все кладбище представляло из себя игру «ткни-куда-угодно-и-везде-укажешь-на-уникальную-ловушку». Гилберт был доволен. Ричард чесал голову и думал, что маг немножечко перестарался. - Ловушек много не бывает! Это каждый темный знает. Чем меньше твари шанс сбежать, Тем больше потом можно спать! – Пел Гилберт, накидывая на дерево легкую сеть-ловушку. Все, это было последнее приготовление. Ричард на такой стишок только хмыкнул и перепроверил печати. Все готово, осталось дождаться полуночи, до которой еще пара часов.       Гилберт слушал, как Ричард накладывал заклинание на воду. Заклинание у светлых всегда такие певучие и приятные слуху, звучат не в пример красивее темных заклинаний. Темные заклинания надо почти что выть на низких нотах, что звучит не очень, особенно если учесть, что в темных заклинаниях много рычащих и шипящих звуков. Гилберт смотрел, как вода засветилась после заклинания, окутывая силуэт паладина мягким голубоватым светом. Белые волосы из-за света, казалось, сами светились. Маг откровенно любовался. Кажется, даже тьма внутри него не имела ничего против паладина. Или не кажется. Ведь даже еще во времена учебы в академии Гилберт никогда не мог причинить вред Ричарду, неважно, специально или неосознанно. Тьма не пыталась противостоять свету, но будто… ластилась? Не отвечала агрессией даже тогда, когда сам свет Ричарда неосознанно пытался подавить тьму. В ответ та лишь жалобно скулила и просила не давить на нее. Как ни странно, свет тогда отступал даже быстрее, чем Ричард успевал среагировать и, словно извиняясь, ластился в ответ. Правда так же быстро уходил и больше не пытался выйти из под контроля тогда еще юного юниора. Ричард тогда ворчал что-то о вине и смирении, Гилберт особо не вслушивался. Пытался подавить порыв тьмы пойти в след за светом и утешить, показать, что не обижен, простил за тот естественный порыв.       За все эти годы ничего не изменилось.       Сколько бы времени не утекло, всякий раз, стоит им встретиться, тьма будто медленно вспоминает старого знакомого и снова ведет себя также мягко, как в юности. Ричард, когда-то давно, и сам признался, что работать с Гилбертом ему намного проще, чем с другими темными магами. Его внутренний свет словно терпимее в разы, чем обычно, привыкает за короткие два часа, в то время, как к другим ему надо сначала два дня до задания привыкать. С Гилбертом по-другому. Иногда только свет ворчит на краю сознания, но противостоять тьме по серьезному не хочет. Так, раздражается да действует на нервы, но не пытается выйти из под контроля. Терпит. А иногда и вовсе как будто не против, что рядом тьма ошивается, совсем непуганая. А тьме это только на руку, она ластится, мурлычет Гилберту внутри о том, как хочет подойти к свету. Сам маг на такие нашептывания всегда ведется, приближаясь к паладину на максимально близко допустимую дистанцию, которую еще с натяжкой и закрытыми глазами можно считать приличной. Паладин на такие поползновения его личного пространства внимания не обращает.       Когда наступила полночь, паладин с магом уже были наготове и стояли внутри магического круга, скрывающий их присутствие. Вскоре из ранее опознанного логова показалась морда лисы. Большой лисы. Очень большой лисы. Она была размером с волкособа, не меньше. Теперь понятен такой большой размер логова. Однако, судя по всему, изменять размер оборотень не мог, ведь в таком случае у него был бы камень на лбу, с помощью которого оборотни и могли изменять свой размер.       Когда лиса полностью вышла из логова, она хотела было выйти из кладбища, да наткнулась на ловушку. Увернувшись, она побежала в сторону выхода, но наткнулась на барьер и злобно зашипела. Вильнув в сторону, лиса перепрыгнула еще две ловушки. Гилберт кинул в нее заклинание, но та легко отбила его хвостом. Ричард приблизился к ней, пока та отвлеклась на мага и взмахнул мечом. Оборотень быстро отскочила от меча, пригнулась. Сейчас прыгнет.       Рычание раздалось на все небольшое кладбище. Прыжок.       Целилась в шею, промазала, лишь проехалась клыками по коже, разрывая ее. Запах крови сразу пронесся по холодному воздуху. Новый выпад.       Паладин отскочил от лисы, уходя с линии атаки. Гилберт сразу же кинул заклинание на площадь. Шипы из тьмы лишь слегка задели шкуру оборотня, пока лиса не вышла из под заклинания. Оскал.       Злость так и клокочет в груди, переходя в глотку. Маг кинул еще два заклинания в лису, та уворачивалась. Ответить не получалось, стоило ей открыть пасть, как на нее направляли лезвие меча.       Целились в хребет, мазнули лишь по боку. Запах железа стал сильнее. Еще два заклинания. Уворот.       Ее загоняют. Поняв это, оборотень пытается вильнуть в сторону. Почти вышло.       Переднюю лапу пронзило болью от проклятия. Тьма быстро разрушает энергию внутри, рвет плоть.       Лиса проскулила. Зарычала. Кинулась на преследователей.       Обманный маневр. Пытается попасть обратно в логово. Его запечатали. Твари.       Бежит в другую сторону. Ловушка ждала и тут. Прорычав от досады, лиса бежит к могилам. Магия, надо воспользоваться магией! Кидает на могильную плиту заклинание. Бежит к плите и исчезает. Они сразу начинают ее искать. Передышка.       Скулит от боли в лапе. Проклятие поднимается вверх, к туловищу. Нельзя. Заскулив, оборотень вгрызается в свою лапу. Надо отгрызть, иначе проклятие ее убьет во второй раз. Или это была не ее смерть?       Кровь так и хлещет. Ничего. Регенерация затянет рану. Если съест человека, то и восстановит утраченную конечность. Злость поднимается с новой силой. Убить. Надо убить. За боль. За обиду. За горечь. За обман. Почему он ее обманул? … Кого обманул?       Оборотень кидает заклинание на мужчин. Они должны попасть под чары! Лиса ждет. Твари. Они не реагируют на ее чары. Проклятье! Они почти узнали, где она! Надо ударить первой. Прыжок.       Маг упал от ее веса. В глотку вцепиться не вышло. Паладин был рядом. Меч прошелся по тому же раненому боку. Две раны накрест жутко болят. Нельзя поддаваться боли! Тогда она отвлечется и ее убьют! Умирать больно! … Откуда она знает, что умирать больно?...       Лиса с новой силой нападает на мужчин. Паладин выше. Надо задеть. Побольнее. За раны и пролитую кровь. Маг ставит щит. Клыки скребутся о плотную поверхность магии. Неприятно. Во рту покалывает. Тьма отравляет рот. Отплевываясь, лиса не сразу замечает, как на нее падает лезвие меча. НЕТ! Она не хочет умирать! Почему она должна умереть!? Что она сделала!? - Ты убила людей. – Послышался холодный голос. Паладин. Он ничего не понимает! Они это заслужили! Заслужили! Все они! Они все ее обманули! Они должны были умереть!       Лиса отчаянно вгрызается в меч. Сталь сразу же режет ей рот и язык. Не отпускает. Они говорили, что любят! Все они! Но потом, но потом! Они уходили! Смотрели на нее, пугались и уходили! Убегали от нее! Как он когда-то… Кто… «он»?... Она хочет любить! Так хочет! Но все ей врут! Все! Сначала целуют, обнимают, а потом уходят! Уходят, будто так и должно быть! Она никому на самом деле не нужна! Все хотят лишь ее тело, не любви! Она просто так устала…       Лиса рычит и плачет, сжимая меч сильнее. Чувствует, как клыки противно ноют, пытаясь прокусить металл. Паладин не двигается. Маг стоит позади. Отступать некуда. - Осознает ли лиса, Что ее красота Ее мыслей каскад И эмоций река Ей не принадлежат И что слез водопад, Исток бед и невзгод Не ее с года в год Так съедает как яд? Это все – просто след Девы бедной, что смерть Посчитала приятней, чем жить и смотреть Как любовь превратилась в презренье и хамство От которого нет никакого лекарства? Что? Что за чушь!? Она… Она просто… Ей было больно! … Почему ей было больно?... … Что?... НЕТ! Они пытаются ее запутать! Она не поддастся! Убить, она должна их убить! Надо!... Надо…

***

- Черт, она пустила флюиды! Гил, не дыши! – Паладин сделал выпад, стараясь убить лису. Та, даже будучи лишь на трех лапах, умудрилась увернуться от меча, скалясь. Маг отошел максимально далеко от лисы. Вот только афродизиака отупляющего им не хватало! Надо срочно что-то делать, пока они не надышались этой хренью! Ричард даже с благословением долго этой гадости противостоять не сможет! Гилберт издали все еще мог стрелять заклинаниями. Кинув еще одно проклятие, он стал медленно крутиться вокруг оборотня и паладина на безопасном расстоянии. Чертова лиса! Лишь бы не решила пробежаться по всему кладбищу, тогда маг никуда не сможет деваться от этих флюид. Ричард сделал очередной ложный выпад, и пока лиса рефлекторно уворачивалась, сделал настоящий. Лиса взвизгнула. Морда сразу же окрасилась в красный. Никуда не смотря, лиса пыталась отряхнуться от заливающей оставшийся здоровый глаз крови. Выходило плохо. Густая кровь никак не хотела открывать обзор. Шерсть от нее слиплась и стянулась в клочки. Как же она устала…       Ричард смотрел, как лиса неожиданно замерла. Жестом сказав Гилберту пока не подходить, паладин подошел к оборотню. Лиса засветилась. Перехватив меч поудобней, он собирался добить оборотня, но… Свет усилился. А потом на месте оборотня оказалась девушка. Это был все тот же оборотень. Без руки, с одним глазом, вся в ранах, девушка сидела на земле и плакала. Лисьи уши поникли и тряслись вместе с плечами девушки. Хвост безвольно лежал вокруг ног, скрывая нижнюю часть голого тела, верхнюю часть скрывали густые, а сейчас еще и залитые кровью темные волосы. Оборотень плакал и… все. Она не пыталась нападать. Свет внутри Ричарда заворчал. Паладин удивился. Свет внутри него будто… жалел оборотня. Он мельком глянул на Гилберта. Тот выглядел удивленным. Кивком Ричард как бы спросил, что стряслось. Гилберт медленно говорил. - Тьма ворчит и стрекочет Пожалеть лису она хочет. Как дитя мать утешить лишь может, Колыбелью из горла клокочет.       Ричард замешкался. Раз и свет и тьма не хотят вредить этому оборотню, значит ли это, что ей надо помочь? Медленно убрав меч, он подошел к лисе. Девушка даже не посмотрела на него, продолжая плакать. Сказать она ничего не могла. Оборотни не умеют говорить. Но могут посылать мысли. Она так устала, что уже ничего не хочет. Почему ее все пытаются бросить? Почему все, кто к ней подходил, в итоге отказывался от ее любви? Почему они обнимали ее, раз не любили? Она недостойна любви? Она ничего не понимает…       Гилберт медленно подошел к ней. Флюиды должны были осесть на землю и уже можно не тревожиться случайно вдохнуть их. Медленно сев, Гилберт поднял руку. Осторожно коснувшись головы девушки, маг отпустил тьму, которая сразу же стала ластится к лисе. Оборотень, порожденный местью также имел темную энергию, поэтому скоро лиса откликнулась на ласку. Тьма решила поступить совсем по-доброму, пока Гилберт не успел снова взять контроль над ней, поэтому скоро лиса стала регенерировать. Гилберт удивился. Тьма лечила лису. Кормила. Как свое дитя. Лиса, будто отвечая на этот посыл, стала уменьшаться. Удивившись, Ричард не сразу понял, как свет его потянул к оборотню, когда заметил, что он держит руку прямо над ее головой. Как и с Гилбертом, свет сам полился из руки, направляясь к лисе. Тут удивились уже оба мужчины.

***

      Ричард натянул поводья. Лошади послушно остановились. Повернувшись назад, он смотрел, как из фургона выходит Гилберт с маленькой девочкой на руках. Девочка лет 5 вцепилась в ворот мантии темного мага и с настороженностью смотрела на окружение, опустив уши. Хвост прижался к ножкам, обутым в детские красные туфельки. Возле рыжего уха красовалась золотая заколка в виде цветка, зачарованная на отпугивание злых сил. Гилберт ободряюще улыбнулся девочке лисенку и пошел к воротам государственного института древней магии и высшего алхимичества. - И чего это ты так улыбаешься, словно тебе уже все одобрили, а? – Ричард выгнул бровь, ухмыльнувшись. Отдав поводья парню, который увел их фургон на специальную площадку, он подошел к темному магу и погладил девочку по голове. – Мы может уже и удочерили малышку, но никто нам не обещал, что мы сможем вот так вот просто разобраться в ее природе и нашей с ней связи. Ты уверен, что твой брат сможет разобраться в этом?       Гилберт на это только фыркнул. Ну да, конечно он не будет сомневаться в своем брате, открывшем явление, которое все сейчас называют «слияние». То что свет и тьма могли нормально сосуществовать и дополнять друг друга в активной магии было и вправду открытием. Поэтому-то Гилберт и решил, что именно он и сможет помочь с раскрытием такой странной реакции как то, что они сейчас имели, и объяснит, почему изначально злобный мстительный дух-оборотень-обольститель стал сначала просто магическим зверем, а потом и вовсе с ними связан на магическом уровне как их биологический ребенок. Ситуация и вправду звучит очень странно.       Но это не важно. У их лисенка появились те, ко ее любит.