Провокация

      — И документы в министерство я отправила, составила смету на следующий квартал, так что вам останется только подписать — деловой тон Лизы, отчитывающейся Арефьевой о проделанной ей работе, был прерван неожиданным звуком открывающейся в кабинет заведующей двери. Ольга, не поворачивая голову поняла — муж, его присутствие она улавливает мгновенно.       Рыков, заглянувший в кабинет, немного опешил, застав там заведующую со своей помощницей, но быстро придя в себя, прикрыл за собой дверь, не отрывая взгляда от столь любимой Ольги, нехватка которой, кажется, уже окончательно выходит за пределы — как в моральном, так и в физическом плане.       — Здрасте, Пал Дмитриевич, с возвращением — с улыбкой произносит Васильева, пытаясь уловить, что сейчас происходит между супругами. Брюнетка лишь бросает на мужчину взгляд сквозь стеклянную материю.       — Спасибо, Мон Шер — произносит будто исключительно из вежливости, взгляд направлен на супругу, словно на ней сейчас сосредоточен весь мир, и никого, кроме брюнетки не существует. Их разлука была вовсе недолгой, но душа невероятно скучала по этой женщине, по её прикосновениям, взглядам, словам, будто лишившись на мгновение её — он лишился всего.       — У вас что-то срочное, Пал Дмитриевич? — по- обыкновению строгий голос начальницы выводит его из ступора, заставляя перестать поглощать её глазами, что точно не скрылось от Лизы.       — У меня? — переспрашивает он, снова заостряя взгляд на своей любимой женщине.       — У меня что-то срочное — утверждает мужчина.       — У меня что-то очень срочное — поворачивая голову в сторону явно лишнего здесь человека, всеми силами намекая, на необходимость покинуть кабинет заведующей.       Васильева едва ухмыляется, начиная движение в сторону выхода, Арефьева наконец поворачивается лицом к мужчине. Дождавшись момента, когда злополучная дверь закроется, надавив на неё чуть сильнее, возвращается к главному.       Ольга, скрестив руки на груди властно спрашивает.       — Так какой у вас вопрос, Пал Дмитриевич? — в его голове только одно — насколько чертовски она красива, эти глаза, темные локоны, аккуратно ниспадающие на женские плечи, от неё даже на таком расстоянии пахнет разжигающие бурю в его груди парфюмом, сдерживать ураган становится абсолютно невозможно, он приближается, хватаясь за тонкую женскую талию, успев оставить на её шее горячий поцелуй, прежде, чем она начнет вырываться. Начало положено.       — У меня вопрос жизни и смерти — его смерть — это время существования без неё, без её манящих губ, которые так и хочется с огромной силой поцеловать. Не желает отпускать её от себя больше ни на минуту, она — только его, а он только её.       — Я же вам сказала, этот вопрос решится вечером — уворачиваясь от его губ и теплой хватки прикосновений на собственной талии. Кого она пытается обмануть — ей тотально не хватало именно этого. Его горячего дыхания в районе своей шеи, крепких объятий.       — Я до вечера не доживу, меня разорвет — то ли в шутку, то ли в серьез произносит мужчина, снова касаясь столь манящего тела, она ещё не уверена, что готова сейчас сдаться. Внутри борется строгая начальница, с любящей всем сердцем женой. В глазах мужа — разгорается огонь, только на неё он может так смотреть, чертики в голубых глазах начинают танцевать танго под собственный ритм. Единственное желание — абсолютно и полностью обладать ей. Здесь и сейчас.       — Паша, мы на работе — единственный аргумент, который приходит брюнетке в голову, чтобы остановить это безумие. Хватает его за предплечья, пытаясь сдерживать, получается из рук вон плохо. А может, вовсе не хочет сдерживать?       — Ну и что, что на работе, что? — говорит быстро, не уменьшая напор, и не отрывая взгляда, точно зная, как сделать так, чтобы та сдалась. Видит же её насквозь.       — А вдруг кто-то войдёт? — испуганно, боясь оказаться застуканной в самый не подходящий момент времени. Он молча, демонстративно проворачивает замок в дверной скважине, дёргая за ручку, показывая, что всё под контролем и бояться нечего. Продолжает «нападение»       — Здесь нельзя — она всё ещё пытается оставаться начальницей, но это вообще возможно, когда напротив любимый мужчина, одними глазами, заставляющий плавиться разум и гореть сердце до предела возможного. Умирая от любви, страсти и желания.       — Кто сказал, что нельзя, если очень хочется, то можно. Можно! — снова, почти успев сомкнуть руки на её тонкой талии. Всё, она сдается, до конца не веря своим собственным действиям. Наконец по-настоящему выбирая между работой и родным человеком — родного человека. Именно родного, а не любимого, это же совсем разные вещи. Родной муж. Любящая жена побеждает, это прикосновение было финальным в битве в её голове.       — Так! — отталкивая его оставшимися силами.       — Телефон! — доставая мобильное устройство из кармана медицинского халата, заставляя мужчину напротив потерять причинно-следственную связь в её действиях.       — Что телефон -то? — не понимающе спрашивая.       — Режим самолёта — больше всего она хочет, чтобы их личное оставалось личным.       — Ролевые игры что ли — срывается с его губ, машинально повторяя все махинации в собственном телефоне за супругой.       — Так? — поворачивая экраном в её сторону.       — Так. — Утверждает она, последний раз перед заключительными действиями бросая взгляд на мужа.       — Хорошо, только, быстро — скомандовала она, ещё не зная, что сегодня, она — в его власти, а не наоборот. Медицинский халат с её хрупких плеч стремительно отправляется на пол, за ним следует и его теплая зимняя куртка.       — Не знаю, как получится, в режиме самолёта у нас ещё не было — с едкой издёвкой, не желая больше медлить ни на секунду.       Абсолютно не осознавая как, она оказывается сидящей на рабочем столе, мужчина очень быстро сокращает дистанцию, скидывая с себя все ненужные инструменты, она наскоро растёгивает его форменный костюм. Черт возьми, откуда столько одежды? Её дыхание учащается, словно перестает хватать воздуха, сердце заряжается на сотни милли ампер, концентрируя всё желание в нижней части тела. Его руки тянутся к столь мешающей серой кофте, дрожащими пальцами расстегивая на ней пуговички, после помогая расправиться с заедающей так не вовремя молнии на её брюках. Он уже не может сдерживаться, безумие и любовь к столь родной женщине затуманивают разум и здравые вещи. Сейчас, она уже не строгая заведующая огромной подстанции скорой помощи, а его жена, из-под густых черных ресниц поглядывающая на него с невероятным желанием и трепетом.       Наконец, впивается в её губы, она лишь на мгновение теряет контроль, быстро перемещая спектр его движений на собственную шею, хватаясь за его плечи.       — Помада — прикрикрикивая, точно понимая, что она обречена на погибель, и от неё через пару минут не останется и следа.       — Черт с твоей помадой, я так скучал — снова прикасаясь своими губами к её, вишневый вкус и карамельный запах от волос окончательно и бесповоротно заставляет раствориться в брюнетке. Ладони по-хозяйски лезут под её кофту, растегнуть пуговицы оказалось непосильным трудом даже для неё самой.       — Я тоже, Пашенька, очень — совсем шепотом произносит она, глотая ртом воздух, ощущая горячие губы мужи, покрывающие всю поверхность её шеи и декольте, буквально заставляющие таять в его сильных руках и забывать обо всем на свете. В данную секунду оба понимают, насколько сильно им друг друга не хватало, ведь они действительно уже просто не могут друг без друга. Сейчас есть только они. Притягивает к себе за шею ещё ближе, обхватывая ногами его торс, мурашки покрывают тело, он, как никто другой ощущает и улавливает любое её желание.       Первый толчок заставляет её громко застонать, что тут же было прервано его настойчивым поцелуем и мягкой ладонью в её спутанных волосах, пока другая нежно удерживала её за талию. Со стола полетели все возможные предметы, но обоим до них сейчас нет абсолютно никакого дела.       — Рыков — сдавленно произносит она, пока тот ласкает её грудь, не сменяя ритм.       — Если ты ещё раз пропадёшь — делая глубокий вдох, получая невозможное удовлетворение от его действий.       — Никогда больше — не дослушав её, тихо у самого уха, сейчас уже брюнетка завлекает его в долгий поцелуй, вкладывая в него все возможные чувства, накопившиеся за его отсутствие.       Темп начинает ускорятся, заставляя Ольгу выгибаться и двигаться к нему на встречу, оба уже почти доходят до разрядки, но мужчина резко замедляется и начинает делать медленные, резкие толчки, окончательно сводящие супругу с ума.       — Паша — всё, на что она сейчас способна, тихие стоны заполняют кабинет, и кажется эхом отдаются, не только по этому помещению. Её короткие ногти безжалостно впиваются в его кожу, оставляя красноватые следы, подобные тому, что сейчас приятно побаливают на её белоснежной шеи. Единственное, что её сейчас волнует — его беспорядочные поцелуи на её теле и приятная дрожь внутри, переходящая в нечто большее от его действий.        Финальный грубый толчок и судороги сводят всё тело, восстановить дыхание и уменьшить пульс вовсе невозможно. Одна его рука нежно перемещается на её талию, другая убирает за ушко беспорядочно разбросанные по её лицу темные локаны, завлекая брюнетку в поцелуй. Наверное, самый нежный и трепетный за сегодня.       — Люблю тебя — шепотом ему в самые губы, охриплым от недавнего безумия голосом.       — А я тебя — оставляя напоследок поцелуй на её красной щеке.       — Ну, что, Пал Дмитриевич, работать? — с улыбкой произносит она.