Грот, наполненный бирюзой

Иногда Мерлину казалось, что над ним явно кто-то очень сильно хотел поиздеваться. Триединая Богиня ли, или ещё какие боги старой религии, но эта всемогущая сила опустила свой перст на беременную женщину из Элдора и провозгласила: сын твой будет рождён преступником, расти изгоем, жить под крылом тирана, каждый день бороться за возможность к существованию и… Да, пусть будет развлечение в виде «злодеев недели». — И бандиты. Побольше бандитов, — вымученно продолжил свой мысленный монолог Мерлин, под градом стрел поспешно скрываясь за гигантским валуном. Едва оказавшись в отдалении, он тут же направил все свое внимание на друзей, борющихся с оравой оголтелой толпы. Безусловно, он не сомневался в их умениях. Мерлин был уверен, что при определённых условиях победа лучших рыцарей Камелота неизбежна. К счастью, среди них как раз был человек, способный эти условия создать. В разгаре битвы не каждый увидит едва заметную стрелу, неожиданно сменившую направление полёта. В какой-то момент, однако, условия неожиданно сменились с благоприятных на прямо противоположные. Из-за гигантских валунов выбежал ещё добрый десяток вооруженных мужчин, а следом, с благородной грацией, выскользнула бывшая подопечная короля. То, что не он один её заметил, Мерлин осознал по расширившемуся взгляду нынешнего монарха. То, что его друзей загоняют в странную расщелину в скале намеренно — по умасленной ухмылке Морганы. Вход в пещеру они заметили сразу же, как вышли на эту скрытую деревьями поляну. Они собирались осмотреть ее на возможность предположительного ночлега и без помощи третьей силы. Вот только не успели — на них напали сразу же, едва они ступили на эту территорию. И сейчас сразу пришло понимание — ничего хорошего в этой пещере ожидать не стоит. Без доли сомнений Мерлин тут же пробрался к следующему валуну, скрылся за деревом, а затем скользнул в самую гущу событий. Бросив на него красноречивый взгляд, в котором явственно читалось «куда ты лезешь, идиот?!», Артур вернул свое внимание к трем мечам, которые в данный момент одновременно пытались его проткнуть. Двигаясь задом, Мерлин старался придумать, что он мог сделать в возникшей ситуации без последующего раскрытия. Однако вокруг был лишь холодный голый камень — гладкий, будто по нему столетиями скользила вода, что, конечно же, было невозможно физически. Едва Мерлин решил высказать свои подозрения, своды пещеры затряслись. Они загудели, как одно сильное, мощное животное, и неестественно-гладкий камень вдруг пошёл крупными трещинами. — Отступаем! — крикнул Артур, и Мерлин повернул голову за спину, в темноту изгибающейся пещеры, напоминающую чью-то гигантскую глотку. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понимать — все от первого до последнего шага было самой обыкновенной и стандартной ловушкой. На самом деле настолько простой, что было странно ожидать что-то столь незамысловатое от Морганы. Тем не менее у Мерлина не было времени высказывать ей свое недовольство — он бежал глубже в пещеру, чтобы избежать участи быть раздавленным огромным массивом. В какой-то момент, когда шум сталкивающихся друг от друга камней стих, они позволили себе остановиться и отдышаться. Его друзья-рыцари и Артур были взмокшими, волосы прилипли к лицу после долгой битвы и последующего спринта. Когда мужчины привели дыхание в порядок, Мерлин выдал очевидное: — По крайней мере теперь мы знаем, что это была ловушка. — Да что ты! — Артур раздражённо смахнул волосы со лба. Не ожидавший никакого другого ответа, Мерлин оглянулся. Он определённо видел конец пещеры дальше, и, кажется, шум воды. Если это не остаточный звон в ушах. — Идём дальше, — приказал Пендрагон, возвращая себе царскую осанку, — Нам необходимо выбраться. Мерлин послушно двинулся следом, в то же время пытаясь прощупать собственной магией возможные опасности. По какой причине Моргана загнала их именно сюда? Должна же быть причина. Если это будет очередная заколдованная пещера, Мерлин не удивится. На самом деле ненормальным было как раз таки то, что он не чувствовал никаких магических вибраций. Совершенно ничего, словно… Это действительно являлось просто пещерой. «Странно» — подытожил он. — Ого! — выдал Гвейн, неожиданно вырвавший его из собственных мыслей. Пещера вывела их в грот невообразимо огромных размеров. Прямо там, где они стояли, было нечто схожее на тропу, слева и справа срезанной обрывами. Попытавшись разглядеть глубину, Мерлин заглянул вниз, но тут же вернулся на место, когда его резко дернули за руку. — Свалиться туда решил? — грубо буркнул Артур и Мерлин закатил глаза. — Я не собирался туда падать! Из-за шума воды казалось, что где-то там, внизу, бьётся о скалы подземная река. Однако привлекало внимание не это — все стены и потолки высотой с десяток метров были хорошо освещены странными, светящимися растениями. Светло-бирюзовый свет освещал весь грот, благодаря чему им не требовались факелы, чтобы рассмотреть все окружение. — Они волшебные? — спросил Элиан то, что было на языке у каждого. — Не думаю, — машинально ответил Мерлин, после чего мысленно дал себе оплеуху и понадеялся, что его не спросят о причинах этого знания. — Конечно, Мерлин, кому как не тебе знать, волшебные они или нет, — привычно пробурчал Артур и пошёл вперед, просто потому что другого пути не было. — Сир, вы уверены, что стоит идти дальше? — прошептал Леон, с сомнением поглядывая в сторону узкой тропы. Его чувства можно было понять, потому как дорога дальше действительно не внушала доверия. Тот островок, на который они вышли после пещеры, был прикреплен к стене грота, отчего казался надежным. Путь дальше — голая, висящая над обрывом истонченная каменная тропа. — Я видел падающие камни позади нас, — вставил Персиваль, — они были огромны. Мы не сдвинем их. — Получается… — не особо радостно подытожил Гвейн, — мы можем идти только вперед, да? Ответ не требовался. Вздохнув, товарищи по несчастью пошли в единственном возможном направлении. Чем дальше они уходили от безопасного «островка», тем нервнее становились их движения. Рукой остановив рыцарей, Артур замер. — Дальше пойдем по одиночке. Персиваль, ты первый. Упомянутый рыцарь, как самый грузный мужчина, двинулся вперед, отчего тонкий пласт камня под его ногами захрустел. Мерлин закрыл глаза, чтобы скрыть вспышку золота в них. Перебравшись на безопасное расстояние, Персиваль выдохнул, обернулся и махнул рукой следующему. — Элиан, — приказал Пендрагон, и названный мужчина прошел следом. Таким же образом перешли на ту сторону Леон и Гвейн. — Мерлин? Вздохнув, слуга двинулся по истонченному каменному массиву. Будь его воля, он направил бы перед собой Артура, но знал, что тот не согласится. Он послушно перебрался к своим товарищам-рыцарям практически не переживая — по сравнению с ними он был, по крайней мере, в два раза легче. Обернувшись, он вскинул встревоженный взгляд на Артура, который аккуратными шагами, как по тонкому льду, шел следом. Вдруг прозвучал скрежет и, казалось, мгновенно все поняли причины. Мерлин не успел прыгнуть вперед, чтобы протянуть руку помощи Артуру просто потому, что там уже были Персиваль и Леон. — Артур! — взвизгнул он с опозданием, когда рыцари за обе руки вытянули короля из внезапно образовавшейся ямы. Грохот камня, свалившегося в обрыв, прогремел только сейчас, показав всю глубину провала. Если хоть кто-то из них туда свалится, это будет смерть без шансов на выживание. Испуганно выдыхая, Артур прижал ладони к коленям, приходя в себя после пережитого. — Давайте отойдем подальше от этого места, — предложил Элиан и все яростно согласились. Тропа слилась со стеной грота и повела вправо. Не в силах отвести взгляд от светящихся растений, Мерлин остановил шаг. То, как этот странный куст умудрялся держаться на пологих каменных стенах вызывало восхищение. Его корни прочно уходили в саму скалу, выходя наружу святящимися зубчатыми листьями. — Приятель, я думаю лучше их не трогать, — послышался рядом с ухом доброжелательный голос Гвейна. — Я и не собирался, — мягко пробормотал слуга, — Я прекрасно осведомлен о возможной опасности неизвестных трав. Я ученик врача, забыл? Взгляда, тем не менее, от мягко-бирюзового света он не отвел. Да, даже если эти неизвестные растения ядовиты, он должен был признать — выглядели они чарующе. Мерлин еще раз обвел завороженным взглядом грот, любуясь видом светящихся стен. — Вот черт… Оторвавшись от своего занятия, Мерлин пробежал следом за ушедшими товарищами. Причина недавного ругательства сразу стала ясной. Тропа, по которой они шли, привела их к плотной пологой стене. Такой же плотной и непроходимой, какой только может быть огромная скала с гигансткой полостью внутри. Иными словами — они были в ловушке. Около пяти секунд все молчали, после чего Артур громко вздохнул, явно пряча за этим звуком грязные ругательства. Когда король провел пальцами по голове, Мерлин встревоженно замер, ожидая дальнейших действий. — Идем назад. — Но… — У тебя есть идеи лучше, Мерлин? Парень смущенно опустил взгляд. Идеи лучше у него определенно были, вот только произнести он их не мог, а потому лишь послушно двинулся следом за потоком красных плащей. Вскоре они вернулись к той самой точке, которая отрезала их от внешнего мира. Как-либо измениться за время их пятиминутного отсутствия оно не успело. Вход в заваленную пещеру все так же виднелся, только добраться до него теперь было невозможно ввиду упавшего куска скалы, по которому они прошли ранее. Теперь в этом месте зияла пропасть. Артур аккуратно, скользящими движениями подошел к самому краю, вытягивая шею в попытках что-то рассчитать. — Там где-то около двух с половиной метров, — произнес он, отходя обратно, — Возможно, мы сможем перепрыгнуть, если снимем доспехи и хорошо разгонимся. Мерлин тут же впецился в руку монарха, словно тот собрался воплощать свой безумный план немедленно. — Ты с ума сошел?! — выдохнул он, — Это самоубийство! Ты не допрыгнешь! А если и допрыгнешь, там дальше — завал! Или ты забыл? Артур зло выдернул руку из чужой хватки. Мерлин не винил его — понимал, в каком стрессе сейчас находится его друг. — Тогда предложи что-нибудь получше, Мё-ёрлин! — И предложу! — стойко произнес он, не поддавшись на провокацию, — Мы возвращаемся назад, потому что там под нами точно не обвалится пол. Садимся, успокаиваемся, и вместе продумываем план. Плотно сжимающиеся губы показывали, что их владелец с неохотой понимал резон предложенных мыслей. Король обернулся, взмахнув красным плащом. — Возвращаемся. Послушно засеменив следом, Мерлин прикусил губу. Пускай он и предложил эту идею, сейчас у него совершенно не было мыслей, как выбраться из этой передряги, не раскрывая собственные способности. А с другой стороны… Может быть это и был его шанс? Он ведь так давно устал скрываться, так давно хотел рассказать о себе правду. Сейчас он в компании своих друзей, не в замке, и, благодаря возникшей опасности, сможет сразу показать всю пользу своего дара… Чувствуя, как от этих мыслей, в животе тревожно заворочалось предвкушение, Мерлин спрятал вспотевшие ладони в рукава и дернулся от звука собственного имени. — Мерлин, сколько у нас с собой еды и воды? Тут же нырнув в сумку на плече, он прикинул количество провизии. — Одна шкура с водой. Немного вяленого мяса и груша. Вопреки невеселым мыслям, Артур хмыкнул и провел ладонью по лицу: — Я же говорил, что это ты стащил ее у меня с тарелки. — Если мы будем экономить, возможно, сможем растянуть это все на два дня, — прижал пальцы к подбородку Гвейн. После краткого раздумья Элиан добавил: — Может на три, если совсем будем себя ограничивать. — Нам нужно придумать, как выбраться отсюда, — невесело выдохнул Леон, устало опускаясь на каменный пол, — Иначе мы просто растянем свои мучения. — Ну же, друг, полно! — нарочито расслабленно плюхнулся рядом длинноволосый рыцарь и приобнял того рукой, — Что за гнетущие мысли? И не из таких передряг выбирались! Да, Мерлин? Он сверкнул в его сторону белозубой улыбкой, которую тот неловко отобразил. Он понимал, что пытается сделать его друг и был ему благодарен. Артур, до этого тревожно осматривающий своды, тихо опустился рядом. Следом сели уже Элиан, Персиваль и сам Мерлин. Он видел в глазах каждого усиленную мыслительную деятельность, а так же тяжесть возникшей ситуации. Он правда переставал видеть какую-либо возможность спасения без раскрытия собственной тайны, однако жжение в груди сцепляло его зубы. Как он может открыть рот и произнести это? Как может рассказать то, что кардинально изменит его жизнь? Он столько лет, с самого своего рождения впитывал страх, просто потому что ему грозил костер из-за любого неосторожного движения. Сейчас, когда он может за себя постоять, в груди расцвел ужас другого характера. Его друзья считают его смелым. На самом деле он трус, каких поискать. Он не боялся бандитов, не боялся физической боли, дракона и даже Морганы по той простой причине, что они не могли ему навредить. Он был силен и смехотворно могущественен. Но возможность потери лучшего друга, дома, близких товарищей — приводила его в ужас. Стоило его воображению представить то отвращение, с которым они на него посмотрят, как его сердце испуганно сжималось в груди. — Снизу слышно звук горной реки, — вдруг подал голос Персиваль, — Значит, она куда-то ведет. Если бы мы могли как-то спуститься, то может быть могли бы выбраться. И вода тоже бы была. Сказанное не было лишено смысла, отчего Артур тут же вскинул голову и поднялся на ноги. Мерлин проводил его уставшим взглядом, ни на что особо не надеясь. Он уже заглядывал вниз, а оттого знал, что скользкие пологие обрывы не поспособствуют спуску. Не без наличия длинной веревки, которой ни у кого из них не было. Даже если бы они связали все свои плащи, им не хватило бы длины. — Все снимайте плащи, — донесся командный голос Артура, который, очевидно, подумал о том же, о чем Мерлин, но не собирался останавливаться только на мыслях. — Нам не хватит длины, сир, — не на что особо не надеясь пробормотал он в колени. Он знал, что Артур — человек действия и не успокоится, не попытавшись. Вздохнув, он решил отвлечься от своих тяжких дум, повернул голову в сторону уже стоявших товарищей, которые в это время вязали самодельную красную веревку. Поднявшись, он аккуратно подошел к самому краю, где внизу текла бирюзовая от света растений вода. Красный узловатый трос получился метров пять длиной и казался довольно надежным, но, как и предполагал Мерлин, не достиг и половины расстояния. Использовать веревку, чтобы перебраться через тропу так же не предполагалось возможным, так как в гроте попросту не было ничего, за что можно было бы зацепиться. Он был практически неестественно гладок. — Может быть, если мы все снимем еще рубашки и штаны, нам хватит? — Да, будет весьма весело, когда толпа голых рыцарей Камелота выйдет из пещеры, — бодро фыркнул Гвейн, уже стягивающий с себя одежду. За его примером последовали остальные, а Мерлин взволнованно вцепился в края собственной кофты. Ввиду вполне очевидных обстоятельств — шрамов, покрывавших все его тело — он предпочитал не оголяться на людях. Даже в жару он носил вещи с длинными рукавами. — Мерлин, — позвал гораздо повеселевший Артур, — Тебя это тоже касается. — Вам должно хватить и вашей одежды, — буркнул тот, совершенно не собирающийся раздеваться. Артур нахмурился. — Я понимаю, что ты не любишь показывать свое тело, но сейчас совершенно не та ситуация, Мерлин, — серьезно произнес он, затягивая один из узлов. Мерлин, уже успевший подраслабиться от ощущения скорого спасения без вмешательства его магии, тревожно закрыл себя руками. — Я сделаю, если не хватит длины… — сказал он единственный компромисс, к которому смог прийти. Рыцари переглянулись, осмотрели растерянно поджавшего губы Артура и продолжили работу. Через некоторое время перед их глазами сформировалась довольно длинная и плотная веревка, способная выдержать взрослого мужчину — они провели не менее получаса на проверку крепости каждого узла, пока Мерлин так же незаметно вплел в нее пару золотых нитей. Когда ее спустили вниз, Мерлин с радостью увидел, что раздеваться ему не придется. — Спущусь я, — предсказуемо в ультимативной форме сообщил Артур, — Я достаточно силен, чтобы спуститься и подняться обратно. Вы будете держать веревку. Никто не стал спорить, так как звучало все вполне логично. Рыцари крепко схватились за веревку и оперлись пятками в камень. Мерлин предсказуемо не стал мешаться. Держась за самодельную веревку, Артур сначала спустил ноги, а затем уже торс. Постепенно опуская собственный вес, мужчина перестал держаться за край обрыва. Веревка натянулась, но держала крепко. Пока рыцари, пыщащие от усилий не двигаться вперед, держали трос, Мерлин опустился грудью на камень, прослеживая за тем, как полуголый король Камелота спускается вниз. Только когда он коснулся ступнями мокрого камня, Мерлин осознал, что смотрел с замеревшим дыханием. — Ну что там? — не выдержав, крикнул он, когда Артур несколько секунд осматривался. Не отпуская веревку, он двигался по скользкому камню, стремясь рассмотреть возможный выход. — Река течет, там есть какие-то щели, но там не пройти! — отозвался он, — Возможно, можно было бы попробовать проплыть по течению! — И думать не смей! — выкрикнул Мерлин, — Ты захлебнешься быстрее, чем куда-нибудь выплывешь! Или тебя ударит о скалу! — Я здесь король, Мерлин! — И ты все еще не умеешь дышать под водой, поэтому лезь обратно! То, что Артуром завладевает отчаяние, Мерлин, казалось, чувствовал даже на таком расстоянии. То, как он не хотел возвращаться, то, как он из раза в раз осматривался в поисках хоть какой-то возможности спасти своих людей, давило на грудную клетку. Артур не знал, что спасение близко, что его даже не нужно искать; что Мерлин не позволит своим друзьям умереть в никому неизвестной пещере; что если дела действительно пойдут плохо, он вытащит их даже ценой своего секрета. Страх вновь сдавил горло, Мерлин невидяще смотрел в светящиеся бирюзовым светом своды, пока Артур медленно поднимался обратно. — Вам лучше одеться, — пробормотал он, пошатываясь возвратившись обратно на их место, — Холодно… Он присел, спрятал лицо в коленях и постарался привезти дыхание в порядок. Он не хотел рассказывать о себе. Не хотел настолько сильно, что от сердца, казалось, содрогалось все его тело. Пульсация ударила по ушам, шум заполнил все. Мерлин сидел, сжавшись в комок, не слыша ничего за стуком крови. — …лин! Мерлин! Его трясли за плечи. Знакомые до одури голубые глаза светились от бирюзового света и тревоги за него. Артур был уже одет, как и все рыцари, отчего Мерлин осознал, что выпал из реальности на гораздо большее время, чем ему это показалось. Утомленно улыбнувшись — Артура это не особо убедило — Мерлин выдохнул: — Присядьте все рядом, пожалуйста.

***

Мерлин вел себя странно. И проблема была не в том, что он отказался раздеваться. Как бы Артур не прикидывался ничего не понимающим в чувствах, он все же осознавал, что у его друга определенно был какой-то пунктик на счет вида своего обнаженного тела. И дело было даже не в том, что он нагло приказывал ему подняться. Это могло показаться странным только тем людям, кто не был знаком с их ежедневным взаимодействием. Странно было то, что, когда он поднялся, он увидел Мерлина в стороне, сжатого в мелкий трясущийся комок, не отзывающийся на собственное имя. Его друг, шедший за ним по пятам навстречу с драконами и прочими тварями, сейчас выглядел до одури напуганным. Артур не понял, когда оказался рядом с ним. Он продолжал трясти и звать его, но Мерлин будто не слышал его, он дрожал и содрогался всем телом. Казалось он окоченел в этой странной закрытой позе, и когда он наконец поднял взгляд на него, то был белым как мел. А затем последовала странная просьба сесть рядом. Из-за того, что Мерлин тут же уткнулся взглядом в землю, то не заметил тревожных переглядок между рыцарями. — Эй, приятель, ну ты чего раскис, — Гвейн по доброму встряхнул его, заставляя посмотреть в свою сторону. Он улыбался, пока мягко держал его в своих объятьях, — Это на тебя не похоже! Не волнуйся ты так, мы обязательно выберемся! Чего Артур не знал о Мерлине? Он боялся замкнутых пространств? Высоты? В чем было дело? Массивный, но добрый и тихий Персиваль, заботливо протянул Мерлину кусок мяса и воду, которую успел вытянуть из его сумки. — Попей, — лаконично произнес он, и Артур внезапно понял, что пока его рыцари проявляли заботу, сам он как истукан просто пялился на своего друга. Однако, они не знали того, что знал он. То, что Мерлин не боялся смерти. Он не мог бояться смерти, когда из раза в раз следовал за ним в патрули, когда бежал вслед за ним убивать монстров. Единственное, чего боялся Мерлин… — Ты думаешь, что здесь все же есть магия, да? — спросил он, присаживаясь рядом со своими товарищами. Мерлин, вяло жующий кусок мяса, вздрогнул. Попал? Мерлин отставил еду, положил её обратно в сумку и едва слышно выдохнул: — Я знаю, как мы можем выбраться. Это было совершенно не то, что думал услышать Артур. Радостно воскликнуть ему помешало то, что его друг по прежнему выглядел жалко, как побитая собака. — Знаете, я долго думал, как лучше всего рассказать, и не нашел ничего лучше, кроме как начать сначала. Выслушайте меня, ладно? — то, что каждое слово давалось ему с трудом, было понятно по тому, как Мерлин перебирает собственные пальцы, — Существует пророчество. Пророчество о Короле Былого и Грядущего. Если верить этому пророчеству, однажды родится величайший правитель, который объединит Альбион. Во время его царствования на земле будет царить мир и имя его войдет в историю. — Я знаю это пророчество, — зачарованно выдохнул Персиваль и пояснил, когда на него обернулось несколько удивленных глаз, — Слышал во время своих путешествий. — Только как эта история поможет нам выбраться? — пробормотал Элиан. — Дайте я закончу, — мягко попросил Мерлин, все еще нервно сжимающий пальцы, — И вы поймете… Так вот, насчет пророчества… Дело в том, что он не сможет добиться всего этого в одиночку, рядом с ним должен быть человек, некий Эмрис, самый могущественный колдун из когда-либо живших. Будучи двумя сторонами одной монеты, они будут связаны друг с другом навсегда. Мерлин прикрыл глаза, сделал паузу и продолжил. — Когда родился Король Былого и Грядущего, Утер начал великую чистку. Растерянные вздохи донеслись до ушей Артура и он поймал на себе взгляды ошарашенных рыцарей. Помочь им он ничем не мог, так как сам понимал не больше их. Будто закрывшись в звуке собственного голоса, Мерлин бормотал дальше: — Сотни колдунов были убиты и, сам того не понимая, Утер исполнил вторую часть пророчества. Вопреки его уверенности, что огонь и вода очищает землю от «греха магии», это не так. Вся эта магия тысяч людей сформировалась в энергию, достаточную для создания Эмриса. Мерлин вновь прижал колени к груди, словно желая спрятаться от мира. — Эта магия проникла в новорожденного младенца на границе Камелота и Эссетира, — голос его дрогнул, но он договорил, — в деревне Элдор. Холодок на щеках стало бессмысленно игнорировать, отчего он инстинктивно провел рукавом по лицу. — Я никогда не учился колдовству, я просто всегда умел. Артуру казалось, он оглох. Слова его друга, в которые он тщательно вслушивался, весьма красноречиво донесли свою мысль. Вот только разум словно закрылся от всего, заставив короля Камелота отупеть, застыть как насекомое в смоле. И ничего не было, ни рыцарей вокруг него, ни этой пещеры, ни его самого — только лицо Мерлина в слезах смотрело на него с отчаянием. — Это… Такого не может быть… — услышал он свой голос будто издалека, — Это невозможно. Это просто бред. Ты решил шутить в такой ситуации? Мерлин, вздохнул, отвел взгляд, поднял голову вверх, теряясь в бирюзовом свете таинственных растений. — Я не хотел говорить, — прошептал он, — Знал, что вы возненавидите меня. А сейчас я просто не знаю, как нам выбраться иначе, кроме как с помощью моей… — он запнулся, — Моих способностей. — Нет, — уже тверже произнес Артур, — Нет, ты лжешь. Не знаю, зачем, но то, что ты наговорил — не может быть. Я отказываюсь верить, что… — Артур, — когда тот вскинул сумасшедший взгляд на свое имя, Мерлин утомленно посмотрел в ответ, — Я всегда помогал тебе. Ты не знаешь, но я помогал. И я хочу помочь сейчас. Позволь мне… Рывком Артур поднялся на ноги, бросился в сторону как раненый зверь, врезался руками в твёрдый массив скалы. Застыл там, отвернувшись от причины своего состояния, как будто даже смотреть на него было мерзко. Оторвав взгляд от расстроенного монарха, Мерлин силой заставил себя осмотреться. Леон, отпрыгнувший от него, как от больного, взирал на него с яростным отрицанием. В лице Гвейна читалось непонимание и печаль. Элиан на него даже не смотрел, но в фигуре его читалась закостенелая боль. Во взгляде Персиваля виднелась мягкая грусть и Мерлин ощутил, как холод снова защекотал щеки. Он чувствует лишь глухую стылую тоску. Именно от этого он бежал все эти годы — от этих непонимающих взглядов, наполненных предательством. Невеселая улыбка растянула губы мага, но его глаза стали казаться лишь печальнее. — Вы смотрите на меня, как на прокаженного, — произнес он. Просто констатации факта. Просто то, чего он ждал. — Ты лгал мне… — тяжело шептал Артур, словно только что бежал, — Годами… А теперь просто говоришь это! Он обернулся резко, в глазах его плескалась отчаяние. У Мерлина не было сил спорить. — Как бы ты поступил на моем месте? — Не знаю! Я не знаю уже ничего, Мерлин! — движимый эмоциями, Артур раздраженно взмахнул руками, — Я даже не уверен, что знал тебя когда-то! — Ты знал, — улыбка, казалось, приросла к губам, — Я всегда был собой, просто… Скрывал то, что могло меня убить. — Нет, — вдруг вставил Леон. Его взгляд пылал, — Твоё поведение… Твоё неуважение… Все это было не из-за смелости и не из-за простодушия, как мы всегда думали. Ты просто знал, что тебе ничего не будет. Что мы ничего не сможем сделать тебе, самый могущественный чародей, Эмрис. Его второе имя прозвучало пощечиной. Он рассказал о своем неожиданном титуле с единственной целью — объяснить отсутствие выбора в этом вопросе. Сейчас это повернулось против него, потому что теперь он был не просто каким-то «парнем, способным на пару заклинаний», а «самым могущественным чародеем». Вот только… Он фыркнул, пытаясь привычно спрятать свою боль за мнимым весельем: — Я бы сказал «Потенциально могущественный, но совершенно необученный чародей». Когда никто не посмеялся — только Гвейн выдал странный звук — Мерлин провел пятерней по загривку. — Я не знал ни одного заклинания, пока не пришёл в Камелот. И я все ещё… Ошибаюсь. Но я не желал никому зла и все ещё не желаю. Я просто… И когда его взгляд вновь прирос ко вжатому в камень Артуру? — Я… Я не монстр. Казалось, эта фраза что-то надорвала в мужчине, к которому было приковано все его внимание. Или это было из-за того, насколько жалко он сейчас выглядел? Резко выдохнув, Артур отвёл взгляд, инстинктивно провел ладонью по гладкому камню, но, не найдя за что зацепиться, рука плетью опустилась вдоль тела. Другой рукой он прижал пальцы к глазам и опустился на землю, прижавшись спиной к стене. Он выглядел измученным. Смотря на короля, Мерлин не замечал ничего более. То, что с ним кто-то сел рядом, он ощутил только по прикосновению чужой ноги к его лодышке. Лицо Гвейна, источавшее усталость, оказалось неожиданно близко. — Да уж, Мерлин, я конечно полагал, что ты полон сюрпризов, но такая новость бьёт все возможные предположения. Истощенный своей неожиданной исповедью Мерлин не был уверен в своей нынешней способности переваривать чувства, но ему показалось это попыткой приободрить. Он позволил едва ощутимой улыбке на миг коснуться губ. Подняв взгляд, он встретился им с Леоном. Почти открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же передумал. Он не был уверен, что способен сказать сейчас что-то, способное улучшить ситуацию. Сдвинув голову в сторону, где стоял потерянный Элиан, он увидел, что глаза того высматривали что-то на поверхности ботинок. Рядом стоящий Персиваль встретил его ободряющей улыбкой. Тихо, словно не желая нарушать возникшую напряженную тишину, он подошёл ближе и сел напротив. Пустынная пространственная дыра возникла с этого момента. Мерлину казалось, он слышит собственный стук сердца, отсчитывающий одно бесконечное мгновение. Всё, на что у него было силы — дышать. Дышать было просто, в отличии от попытки разобраться в себе и своих чувствах. Состояние это можно было бы назвать полным моральным истощением и Мерлин не знал, как из него выйти. Он дышал, а вокруг него застыло время. — Мы… Голос Гвейна прозвучал подобно грому среди ясного неба. Прокашлявшись, он сделал вторую попытку заговорить: — Как долго ещё мы будем игнорировать то, что среди нас был смехотворно могущественный колдун, стирающий королевские носки? — А что ты предлагаешь? — утомлённо пробормотал в их сторону Артур, явно не оценивший шутки, — Мой лучший друг оказался чёртовым лжецом и преступником. Уж прости, что я несколько обескуражен. Воу, это определённо было преуменьшением года. — Какая ирония, что, чтобы признать это вслух, тебе потребовалась такая встряска, — фыркнул Гвейн и Артур зыркнул на него пламенеющим взглядом. — Вы кажется забываете, кому давали присягу, сэр Гвейн. Вы слишком просто относитесь к тому, что среди нас годами скрывался колдун. Гвейн лишь выдохнул и качнул головой в сторону обсуждаемого человека. — Посмотри на него и скажи — ты сам-то веришь в то, что говоришь? Артур ненавидел себя за то, что прекрасно понимал, о чем говорил его рыцарь. Мерлин, уже несколько минут не произнесший ни слова, молча смотрел невидящим взглядом перед собой, руками прижимая колени к груди. На щеках его блестела влага, о которой он, кажется, совершенно не отдавал себе отчёта. Так не выглядел «чёртов лжец», «самый могущественный чародей», «предатель» или «колдун, годами планирующий переворот». Так выглядел Мерлин. Его Мерлин, к присутствию которого Артур привык как к чему-то само собой разумеющемуся. Вопреки всему, о чем кричал его разум, Артур просто не мог заставить себя возненавидеть этого человека. Не мог встать и поднять на него меч — от этой мысли его тут же начинало тошнить. На крики сил тоже не было. — Я думаю, нам всем нужно поговорить, — вдруг вставил Персиваль, — Еще раз. Спокойно, без криков и обвинений. Мы не можем вечно притворяться, что ничего не произошло. И… Когда он увидел, что привлёк внимание всех своих товарищей, высказал то, о чем говорил Мерлин в первую очередь: — Мерлин поможет нам всем выбраться из этой пещеры. Ты ведь можешь? Словно отошедший ото сна, Мерлин решительно — насколько был способен с дорожками слез на щеках — кивнул. — Да. Казалось, он только сейчас заметил холод на лице, отчего смущённо прижал его к рукаву. Колдун поздно понял, что это была плохая идея. Грубая ткань царапнула кожу, отчего она, сбагренная солью, неприятно защипала. Пытаясь как-то исправить положение, он натянул на лицо шарф, стараясь мягко промокнуть остатки влаги. Использовать драгоценную воду для того, чтобы умыться, было бы кощунством. Пока он пытался справиться с возникшим конфузом, все подобрались ближе и сели так же, как в самом начале разговора. Очевидно, они тоже не находили смысла дальше стоять поодаль. Тайком глянув на Артура, севшего слева от Персиваля, он отметил скованность в его движениях. Он и сам ощутил покалывания от долгого сидения на месте в не самой удобной позе, несмотря на то что не помнил, сколько именно времени прошло. Он сделал вдох и постарался аккуратно сменить положение, так как все еще чувствовал некоторую неуверенность от всей тяжести ситуации. Казалось, он был обнажен. По крайней мере его обоженные чувства — точно. — Когда я путешествовал, я слышал истории о короле Былого и Грядущего, — начал Персиваль, — и о чародее Эмрисе. Правда, чего никак не мог предположить, что буду знать их лично. Я слышал, что они будут половинами одной монеты и что они будут искренне заботиться друг о друге… Думаю, это действительно то, что я вижу перед собой. Он ободряюще улыбнулся смущеному Мерлину. — Не знаю, как остальным, но мне правда интересно, какого это жить в центре Камелота и обладать магией, — явно пытаясь поддержать диалог вставил Гвейн. Вздохнув, Мерлин опустил подбородок в выемку между коленями. — Это не интересно. И не весело. Жить в постоянном контроле, когда не можешь расслабиться полностью. И это не только потому что иначе все узнают о твоей тайне, но и потому что… От сомнений, действительно ли он хочет произнести то, что выкатывалось на язык, костяшки пальцев побелели от крепкого сжатия. Он не хотел вновь заострять внимание на своей силе. — Как-то так получилось, что я… Я действительно сильный. И иногда меня пугает то, что однажды я могу слишком… Разволноваться. Как-то навредить по неосторожности. Я не хочу этого. Смешок вырвался от сидящего поблизости Артура и Мерлин вопросительно глянул в его сторону. — Слышать от тебя что-то вроде «я сильный» действительно забавно. В глазах Артура все ещё блестела зияющая тоска, но — не было ненависти, отторжения. Если подумать, одно то, что они все его сейчас слушают, уже победа. Как часто он представлял себе этот момент? Он не может сосчитать. И в превалирующей части этих фантазий его сразу клеймили предателем. Сейчас он наконец-то сидит перед ними открытым. Он может рассказать все, не таясь, ведь самая страшная тайна уже была известна. — А еще, — добавил Артур спустя непродолжительное время, глядя куда-то перед собой, — Я отчего-то верю тебе. В твоё нежелание вредить окружающим… Мерлин поник, вновь опуская взгляд к земле. — На самом деле я… Я убивал, Артур. Много. — На этих словах он аккуратно размотал шарф и положил его рядом. — Это не то, что мне нравится делать, но иногда другого выбора просто нет. Мерлин чувствовал, что мгновенно стал центром внимания всех пар глаз, когда продолжил раздеваться. Пальцы растегнули пуговицы на куртке, двинув плечами он скинул ее на землю. — Мерлин, что ты… — Я щит, — перебил он, не позволяя себе сбиться с мысли, — Тот, кто хочет убить Короля Былого и Грядущего должен сначала пройти через меня. А убить его хотят очень часто. Он невольно улыбнулся мысли, как много неприятностей притягивает его друг. Следом пошла рубашка, которую он практически сорвал с себя через шею, впервые за многие годы показывая голую кожу своего торса и рук. — Но, как видите, Артур и я живы. Так что можно сказать я хорошо справляюсь со своей работой. То, что можно назвать чистым незамутненным ужасом появилось в глазах Артура и Мерлин невольно подумал о том, не перестарался ли он. Он прекрасно знал, что из себя представляет его тело. Бесчисленные шрамы разных форм и размеров покрывали кожу, как текстура на картине. Казалось, его успело коснуться любое существующее в Камелоте оружие — ножи, клинки, мечи, стрелы. Какие-то он даже не помнил, каким образом получил. Из самых важных — гигантский след от ожога, оставшийся от соприкосновения с огненным шаром; след от укуса серкета и, на плече, след от кувалды, который нанёс в первый день молодой принц Камелота, впоследствии ставший его другом. — Боги… — выдавил из себя Гвейн, — Какого черта, Мерлин… Казалось, никто не остался равнодушным. Даже на лицах отстраненных ранее Элиана и Леона возникло озарение, что все происходящее — не фальшь. Человек, на котором отметили так много боли, не мог оставаться в Камелоте без важных причин. Причина, имеющая на голове копну светлых волос, тем временем подскочила от возмущения. — А почему об этом ты не говорил?! — воскликнул он так громко, что голос зазвенел, — На тебе шрамов больше, чем у рыцаря! А это как раз таки их работа! Сейчас Артур напоминал себя больше, чем ранее. Эта энергетика и раздувающиеся от гнева ноздри были привычным его поведением. Не то молчаливое отчаяние. — Но твои рыцари не могут справиться с угрозой магического характера, — защищаясь ответил Мерлин, — И, конечно, я об этом не рассказывал тоже! Как бы я сделал это, не раскрывая свою силу?! Кажется, их разговоры становятся цикличными. Задетый, Артур поджал губы. — Ты думал, что я убью тебя, — выдохнул он, смотря только на Мерлина, словно они остались одни в этом гроте. Не сумев выдержать взгляда, Мерлин подобрал рубашку с земли, собираясь натянуть ее обратно. — Сначала — да. Потом не хотел ставить тебя в положение выбора между мной и твоим отцом. Потом… Слова застряли в глотке, и он резко натянул одежду на тело, стараясь скрыть стыд. — Потом… Мне стала невыносима мысль о том, как вы на меня посмотрите. Я думал, может, оставить эту тайну навсегда сокрытой… Я не хотел терять близких и свой дом из-за того, кем я являюсь на самом деле. Он действительно сказал это. Сознался в собственной трусости перед мужчинами, которые ранее считали его смелым. Но быть откровенным, признаться, было практически эйфорично, отчего Мерлин хотел рассказать все. Он устал от недомолвок. — Покажешь что-нибудь? — Что? Мерлину действительно показалось, что он ослышался. Или понял просьбу как-то неправильно. Не мог же Артур так быстро… — Свою магию, — твёрдо перебил его мысли король, — Покажи что-нибудь. Лёгкая паника охватила чародея от понимания, что — да, его действительно просят поколдовать. При людях. И какое заклинание выбрать? Что-то масштабное или что-то простое и красивое? — Ну? — не выдержал Артур, когда после его просьбы Мерлин вдруг застыл с ощутимым дискомфортом на лице. — Мне тоже интересно! — воодушеленно добавил Гвейн, выглядящий слишком довольным от всей происходящей ситуацией. Выдохнув, Мерлин решил быть искренним в своих чувствах до конца: — Просто… Это первый раз, когда меня просят сотворить заклинание. Да ещё и на людях, — он позволил себе улыбнуться, — Сколько я себя помню, мама старательно вбивала в меня страх от возможного раскрытия. Я не виню ее. Она хотела защитить меня. На этих словах глаза вспыхнули золотом и сумка, до этого лежащая рядом, взмыла в воздух и зависла на уровне груди. Словно застыв в густом киселе, она просто левитировала без какой-либо физической поддержки. Его товарищи инстинктивно дернулись от света в его глазах. — Этот фокус один из первых, что я освоил. Мама говорит, что я долго не разговаривал, так как все необходимое мог достать магией. Неудивительно, что первые мои месяцы жизни окна в нашем доме были всегда зашторены. — Но ведь ты не сказал заклинания! — перебил Леон, ошараненно глядя на парящую сумку. Он, как один из самых старших рыцарей, знал со времен правления Утера, что маги не могли творить без словесного отображения желания. — Говорю же, я не знал ни одного заклинания, пока не прибыл в Камелот, — раскрыл руки Мерлин, — Многое я делал инстинктивно, опираясь исключительно на чувства. Сумка, до этого времени неподвижно висевшая в воздухе, стала совершать медленный пируэт. Чародей, силой которого это происходило, продолжал говорить, словно не замечая: — Думаю, в какой-то степени это можно назвать талантом, только мой мне ни капли не облегчал жизнь. Именно поэтому я покинул деревню, когда однажды чуть не раскрылся. Моя сила росла, а без контроля я… — Подожди, а что именно случилось? — заинтересованно встрепенулся Гвейн. Мерлин смущённо почесал затылок, сумка медленно опустилась на землю. — Я… Вроде как случайно вырвал дерево… И оно чуть не придавило старика Эрнста. — Ты… — медленно повторил рыцарь, — Случайно вырвал дерево? — Да. — Случайно? — Да! Переглянувшись с явно гораздо более ошарашенными товарищами, Гвейн весело фыркнул. — Это потрясающе! — Что? — выпалил Мерлин, — Что здесь потрясающего?! Я не хотел никого придавливать! И мне повезло, что меня никто не увидел тогда! — Гвейн, тебе не кажется, что ты выглядишь через чур счастливым? — утомлённо пробормотал Элиан, до этого молча взирающий на происходящее представление. Не потерявший и капли светящегося на лице воодушевления, упомянутый рыцарь вскочил на ноги. — А теперь, друзья вы мои заторможенные, я подвожу итоги всего, чтобы вы осознали всю восхитительность ситуации! — театрально воскликнул он от переполняющих его эмоций и демонстративно начал загинать пальцы при счёте, — Первое — сотни лет назад было предсказано, что на свет появится самый могущественный колдун из возможных и этого было не избежать. Второе — когда это должно было произойти, огромное количество магии проникло ни в будущего убийцу, ни в психопата, а в самую добрую душу, какую я только знаю! — широкий взмах руки целенаправленно указал в сторону вздрогнувшей «доброй души», — Третье — наш лучший друг оказался чёртовым могущественным чародеем! Смущенный и очевидно краснеющий Мерлин повторно вставил ремарку: — Потенциально могущественным, но совершенно необученным чародеем. Гвейн лишь отмахнулся: — Это уже дело десятое. Мерлин! Ты смог бы, например, магией сделать человеку подножку?! Застывший на мгновение Мерлин искренне рассмеялся, когда осознал, что Гвейн собрался использовать его «могущественность» на исполнение шалостей. От прилива столь большой волны привязанности он чувствовал себя пьяным. — На самом деле я уже иногда так делаю, — неожиданно смело он кинул хитрый взгляд в сторону Артура, в глазах которого тут же загорелось озарение. — Так это из-за тебя я споткнулся тогда на ровном месте?! — не зная, что чувствовать, воскликнул он, — И… И в тот раз! Когда с меня слетели штаны! И когда за день пояс внезапно стал мне мал?! Мерлин невольно прикусил губу, подавляя смех. Да, возможно не стоило давать Артуру понимания, что все мелкие странные неприятности — его рук дело, но одно то, что король перечислял их без злобы, напоминало их обычное взаимодействие и от этого счастье булькало в горле. Артур моргнул, глядя на смеющегося Мерлина, который выглядел от этого привычно нелепо, но его сердце приняло этот образ с родной нежностью. Вспоминая тот недавний сжатый комок нервов, происходящее сейчас гораздо больше походило на освобождение. Да, закон о запрете магии никуда не делся, но здесь, огороженный стенами, он мог временно не тревожиться о внешнем мире. А после… Он обдумает все, так подобает монарху. Но уже сейчас он понимал — он не мог навредить Мерлину. Никак не мог. Казалось, защита этого неуклюжего идиота впиталась в его кости. Поднявшись следом за Гвейном, он отряхнул зад и подытожил: — Ну, что же, раз у нас неожиданно оказался ключ к спасению, я больше не вижу смысла дальше здесь засиживаться. Мерлин глядел на него снизу вверх, боясь поверить в происходящее. — Вытащишь нас, Мерлин? - мягко спросил Артур, протягивая руку. Ухватившись за нее, чародей вскочил с неожиданной прытью. — Конечно! Он тут же устремился к сузающейся тропе, той самой, где не так давно рассматривал светящиеся растения. На этот раз он не стал останавливаться у них, лишь обошёл изгиб и пропал из виду. Несколько ошарашенные его скоростью рыцари переглянулись и отправились следом. За поворотом Артур обнаружил Мерлина у обрыва. Во избежания головокружения от высоты, тот лежал грудью на краю, заглядывая вглубь — туда, где вилась река. — Что делаешь? — Ищу, что бы можно было… О! — на этих словах он протянул руку, прошептал что-то на языке, ассоциацирующемся со злом, и на его кожу щёк отблеснуло золотым светом. Артур подошёл ближе, пытаясь высмотреть предмет, на который наложили чары, однако тот вскоре сам выплыл на поверхность. Гигантский осколок обрушенной раннее тропы застыл в своём первоначальном месте. Края его были явственно скошены от удара с большой высоты, но это не мешало ему покрыть собой достаточное расстояние, чтобы по нему можно было пройти широкими шагами. Мысленно взвесив висевший в воздухе булыжник, Артур невольно сглотнул. — Ты уверен, что не уронишь его? — произнёс он, — Выглядит довольно тяжёлым, а если ещё добавится наш вес, пусть и по одному… Брови Мерлина удивленно взмыли к челке. — Я понял, что ты имеешь ввиду, но на самом деле мне правда не тяжело, — он смущённо отвёл взгляд, — Говорю же, я довольно сильный. Еще раз неуверенно покосившись на камень, пугающий отсутствием физической опоры, он подумал о том, насколько на самом деле ему странно пытаться поверить чему-то магическому. Пускай магия и — неожиданно — исходила от человека, которому он привык ранее доверять. — Ладно, давайте я первый, — выступил к краю обрыва Гвейн и, не дождавшись чьего-либо ответа, тут же перешагнул через пропасть с помощью заколдованной опоры. Уже через пару секунд он был на противоположной стороне, отчего Артур мысленно пожурил себя за трусость - как непосредственный лидер именно он должен быть сделать эти первые шаги. Бросив последний раз взгляд на чересчур расслабленного, для держащего однотонный булыжник, чародея, Артур последовал за Гвейном. Опора под его ногами не сдвинулась, что значительно успокоило его сознание. Судя по всему Мерлину действительно было не слишком сложно, пусть мысли эти и казались странными. Перейдя на другую сторону, король обернулся к ожидающим рыцарям. — Леон, — бросил он, — Давай теперь ты. Мужчина, бывший первым рыцарем ещё при правлении Утера, вызывал у Артура определённые опасения. Не то чтобы он перестал ему доверять — вовсе нет. Но сейчас, когда он осознал свою неспособность навредить своему слуге, то не знал, как воспримет эти изменения Леон. Старший мужчина не выглядел сильно воодушевленным и эти чувства, на самом деле, откликались в самом Артуре. Взгляд его еще раз ушел в сторону тощей фигуры. С такого расстояния он не мог точно разобрать выражения лица чародея, но глаза, явственно сияющие золотым светом, виделись хищными, неестественными. Артур привык, что после этого следуют проклятия, и дрожь неконтролируемо прошлась по загривку. Видеть этот свет в обычно голубых глазах Мерлина казалось преступлением, пусть разумом он и понимал ошибочность данных суждений. Пока мысли его витали вокруг этой темы, один за другим к нему перебрались Леон, Элиан и Персиваль. Последнем цепочку замыкал Мерлин, который, едва переступил с зачарованной опоры, тут же снял заклинание. Привычный цвет глаз затопил радужку и тут же за спиной прогрохотал упавший булыжник. Проигнорировав грохот, Мерлин позволил себе неловкую улыбку. — Дальше? — полуутвердительно произнес он, шагая в сторону заваленного туннеля и уже продумывая заклинание для соединения всех упавших камней обратно в своды потолка. Когда Артур вдруг перегородил ему путь, он удивленно вскинул брови. — Подожди, — произнес король, отпустив чужое запястье, за которое машинально схватился, — Прежде чем мы выйдем отсюда, скажи, нет больше ничего важного, что ты должен мне сообщить? Если уж эта пещера раскрыла им неожиданно такой массивный пласт информации, король решил воспользоваться моментом, боясь потерять этот путь откровений. Он знал, что будущее сулит им множество долгих и подробных разговоров — в конце концов сила Мерлина была у него всегда, а знают они друг друга много лет. Как оказалось — это были много лет вранья и недомолвок. Однако, если вдруг у его друга была за спиной еще какая-то столь же масштабная тайна, он хотел бы узнать об этом сейчас. — Я многое должен тебе рассказать, — честно ответил Мерлин, явно подумав о том же, — Но это займет очень много времени. — И оно у нас будет, — заверил Артур, — Но я хочу знать, нет ли его что-то столь же важного, что лучше рассказать сейчас. Мерлин задумался, невольно вскинув взгляд к бирюзовым отсветам на пологих каменных стенах. В голове сразу возникли моменты прошлого, шедшие друг за другом как бусины в ожерелье: смерть Фрейи, призрак Игрейны Дю Буа, встреча с Балинором… — На самом деле есть, но я не уверен, что это подходящее место для рассказа, — признался он, а затем робко посмотрел в глаза монарха и позволил себе мягко улыбнуться, — Я расскажу тебе позже, обещаю. На сегодня, думаю, достаточно откровений.