Утопия вчера - антиутопия сегодня

       Испуганные серо-голубые глаза смотрели на Хёнджина. В голове Феликса никак не могло уложиться, что это - его парень. Холодный взгляд сверлил кожу, где-то около сердца. Не было того милого и доброго Хвана, который обнимал по утрам и целовал за ушком. Сейчас было только чудовище, монстр, стоящий перед Ли, готовый убить его в любой момент. — Хёнджин… Это не ты. — Я, милый, просто ты не знал эту мою часть, хотя я её никогда не скрывал. И правда, было в Хёнджине что-то настораживающее. Взгляды. Действия. И сейчас это всё сложилось в одну картину — картину убийства, расчленёнки крупным планом, как в глубинах даркнета. Пальцы начало покалывать, а к горлу поступил предательски ком из самых ядовитых змей, которые отравляли всё сознание Феликса, до самого последнего нейрона. Глаза забегали по лицу, когда-то родного, человека напротив. Хёнджин смотрел скучающе, из-под опущенных ресниц. Реакция всегда была одна — страх. Ничто не менялось, вот уже тысячу лет. И всё же, зная ответ, Хван решил сделать своё обычное предложение. — Есть два варианта. — Какие? — моментально спросил Ли. Ликс старался не подавать своего страха, но низкий голос то и дело становился более сиплым и едва ли слышным. — Я могу сделать тебя таким, как я. — Как ты? — Да, как всех своих несовершенных детей. — Я тоже стану твоим «несовершенным»? — Нет-нет, я больше не повторю тех ошибок, ты станешь идеалом, — Хёнджин угрожающе приблизился, почти вплотную, холодные пальцы огладили щёку Феликса, — Ты станешь совершенным… Глаза напротив, казалось, стали ещё ярче. Их перекрыла дымка безумия, жажды крови и собственничества. И цвет этому был зелёный. — А если я откажусь… — То ты умрёшь. Это было сказано так легко, словно Ли предлагали кусочек шоколадного батончика, а не верную смерть. Рука Хёнджина спустилась на шею. Казалось, если Ли пошевелится, то чужие пальцы разорвут кожу, достанут резиновые связки-струны, плотно натрут тальком и сыграют симфонию его погибели. — Ты хочешь меня сделать своей вещью… — Нет, ты и так мой, ты стал им, ещё когда так сладко улыбнулся мне, но ты сам приковал себя, когда признался в любви, я был так счастлив, что едва ли сдержался, чтобы не вырвать твои прекрасные глаза. Чувство загнанной хищником жертвы только усиливалось, Ликс никогда бы не подумал, что когда-то такое почувствует. — Ты просто меня убьёшь? — Нет, я сделаю из тебя чудную куклу, которая будет послушно сидеть со мной, и любить меня таким. — Какой же это выбор? — Ты сам загнал себя в ловушку. — Мне не сбежать… — Верно, мои детишки тебя поймают и убьют. Ликс посмотрел вниз. Лифт стремительно поднимался вверх. Казалось, что прошли годы. Ли прокручивал в голове всю жизнь с Хёнджином, а пальцы неосознанно — их парные кольца… Страха больше не было. Отчаяние тоже уже пропало. Осталась пустота. Светлый принц смирился со своим поражением перед тёмным и взглянул ему в глаза. — Ты хочешь стать одним из нас? — Да… В следующую секунду удар нечеловеческой силы пришёлся прямо в грудь, заставляя несчастные органы, как лоскутки ткани, обвиться вокруг позвоночника, а тело, словно фарфоровую куклу, встретиться со стеклом. Оглушающий треск и искры в глазах не говорили ни о чём хорошем. Стена лифта рассыпалась на сотни осколков, а тело, потеряв последнюю опору, беспомощно полетело вниз. Ветер закладывал уши и заставлял подниматься волосы дыбом. Кабина лифта становилась всё дальше. Вдруг оттуда упало ещё одно тело. Феликс всё также сжимал в руке замок, который они хотели на днях повесить на мосту с Хёнджином. Горячее тело Хвана врезалось в Ли и прижало его к себе. Рука инстинктивно расслабилась и выпустила замок. Каким-то образом он летел медленнее, поэтому оказался прямо перед глазами Ликса. Небольшой железный квадратик, который каким-то неведомым способом должен был заключать всю любовь возлюбленных друг к другу, разлетелся вдребезги, также как и последние минуты жизни Ли Феликса. Он видел своими глазами, как с каждым метров вниз, осколками вверх, от него улетало его прошлое, развевалось по ветру и вряд ли когда-нибудь вернулось. Почему-то становилось спокойнее. Ликс прижался к Хёнджину. Кем бы он ни был, в минуты страха Ли мог довериться только ему. Боли от приземления почти не было, ощущение, что он как в былые времена, просто стукнулся головой о стенку, пока дрался подушками с парнем. Хван легко улыбнулся и исчез, а Феликс навсегда закрыл глаза. Прошлый он умер в тот день. Его тело нашли прохожие. Череп расколотый на две половины, лужа крови под телом. Кожа натянута на выступающие кости и порвана ими же. Белоснежные штыри торчали из ног, рук и совсем немного груди. Изо рта текла тонкая струйка крови. Позвоночник казалось, можно было дарить патологоанатому на день рождение вместо пазла из тысячи деталей. Органы полопались внутри от силы удара об землю, как сотни красных воздушных шариков, устраивая карнавал смерти внутри тела. Последний аккорд этой жизни был сыгран.

***

Феликс проснулся в кровати и сразу побежал к зеркалу. Всё тот же он, правда, один глаз был зелёным. Ли опасливо обернулся. На прикроватной тумбочке стояла колба с заспиртованным глазом. Его глазом. Дыхание решило станцевать танго и пустилось в пляс. Ликс упал на колени и закричал, пытаясь расцарпать чужеродный глаз, достать, оскоренить и вырвать из себя. Сознание плыло и отказывались мыслить здраво. Кровь била в ушах, перекрывая остальные звуки. Панический ужас обуял Феликса и не собирался выпускать из своих цепких когтей. Как в тумане послышалось чьи-то размеренные шаги. Знакомые туфли остановились прямо около Ли. Он поднял голову и увидел его. Причину всех бед — Хёнджина. — Ты… Что с моим глазом?! — Был аккуратно вырван и заспиртован на память. — Чей глаз сейчас у меня? — Мой. — Но у тебя два глаза. — Да, он уже восстановился. — Ты всем раздавал глаза? — Нет, напаивал своей кровью обычно, но ты другое, ты должен стать совершенством. — Причём тут глаза? — В них моя сила, любимый. Хёнджин наклонился к Феликсу и поцеловал его. Ли пытался его оттолкнуть, но после пары попыток сдался, теперь они одинаковы. Горячий язык прошёлся по чужому нёбу и зубам, словно проверяя все ли на месте. Это было так привычно, будто и не было всего того ужаса вчера. Тягучий, ленивый поцелуй успокаивал. В ещё недавно расколотой голове Ликса сейчас ничего не хотело укладываться, он просто что-то делал, а что он спросит у себя потом. Руки начали блуждать по бледному телу, а дыхание сбиваться сильнее. Ли обнял Хёнджина за шею, тот грубо вжал его в пол. — Пора идти к остальным, любимый. — Они не могут подождать? — Разве что слегка. — Чудно. Феликс растегнул штаны Хвана и снова утянул его в поцелуй. Мозг слабо отдавал себе отчёт, поэтому тело решило действовать отдельно от него. Хёнджин начал поддаваться ласкам Ликса и терять свою оборону. — Нам правда нужно спуститься вниз, — слегка прикрыв глаза, сказал Хёнджин. Ли повернул голову в бок и снова увидел склянку, а в ней свой стеклянный, но сейчас осуждающе смотрящий, глаз. Феликс отскочил от Хвана, как ошпаренный. Что он творит? Холодный воздух из, как оказалось, открытого окна отрезвлял. Где он? Ощущение, что это был не он, а кто-то другой, прошлый он. Хёнджин быстро привёл себя в порядок. Холодными пальцами погладил по щеке своё сокровище и спустился вниз. Просидев в прострации ещё пару минут, Ликс как-то механически оделся и также вышел ко всем. Там стояли все, кого он видел, пока убегал от Хёнджина, все, кто был препятствием к его побегу тогда, сейчас они были в одной лодке. От этого было невыносимо тошно. Остальные встретили его не сильным радушием, как бы не пытались это спрятать, ведь создатель — Хёнджин, дал ему не просто кровь, а свой глаз. — Это Феликс, завтра он продолжит терапию по становлению одним из нас, не убейте его до этого момента. Все отстранённо кивнули, их это мало заботило. — На этом всё, можете идти и выполнять свою работу. «Дети» ушли, не понимая смысла этого минутного собрания. Ликс подошёл к Хёнджину. — Продолжу? Разве я не уже? — Нет, ты ещё не совершенен. — Что ещё ты будешь делать… — Тебе лучше не знать об этом, любимый. С каждым разом, с каждым предложением Хвана Ли удивлялся, что может испугаться ещё сильнее. Что с ним будет делать этот чокнутый? Едкий голос в голове с ядом выплюнул: «На этого чокнутого, ты пять минут назад чуть ли не вешался, забыл?». — Почему именно я должен стать совершенным? — Ты прекрасен, и я люблю тебя, одержим тобой, любимый. Снова этот взгляд. Словно говорящий, что Ликс в ловушке, что уже давно и правда стал вещью Хёнджина. Может, стать его совершенство не так уж и плохо? От этих мыслей блондин попытался быстро отмахнуться и уйти. Хван проводил его взглядом и зашёл в библиотеку. Правильно говорят, что, если хочешь что-то спрятать, положи это на видное место. И правда из всех книг с чёрными корешками никто и не думал трогать бордовую, что странно, но люди - принципиально странные и не поддающиеся логике создания. Хёнджин спустился вниз по лестнице. Стук каблуков отдавался ужасающей мелодией от стен. Ржавая железная дверь с небольшим окошечком, словно вышла из тени. Хван зашёл в неё и оказался в огромном помещении. Сине-зелёное освещение нагоняло ужас, как в старых клишированных ужастиках. Вдоль стен стояли огромные капсулы, наполненные раствором. В них, скованные проводами и проткнутые штырями находились люди. Точнее один человек — Ли Феликс. Сотни и тысячи его копий. В центре стояла единственная пустая колба, шланги от которой шли к остальным. Хёнджин подошёл к ней и прислонился лбом к холодном стеклу. — Ты станешь последним, ты будешь совершенством, после стольких ошибок, я наконец-то обрету тебя, — судорожно шептал Хван. Казалось, что кран, через который иногда капало безумие Хёнджина, вырвали с корнем и теперь зелёная ядовитая жидкость била фонтаном, отравляя всё вокруг. — Ты будешь моим… Худая, но ужасно сильная рука ударила по стеклу. Жидкость внутри содрогнулась. Хван уже несколько столетий пытался создать Феликса — свой идеал, но все попытки были безуспешны. Всего их было сорок две. Эта станет последней, он уверен. Нетерпение кипело внутри, Хёнджин крутил одну и ту же пластинку в голове, как аккуратно удалял глаз Ликса и пересаживал свой. Как нервы и сосуды обрывались, тянулись, словно спагетти. Это его бездыханное тело, которое никогда не поменяется, всегда будет таким же. Хван начал тяжело дышать. Тонкие пальцы растегнули ворот кофты. Ему хотелось увидеть эту кровавую картину снова. Заново трогать ледяную бедную кожу любимого. Вдыхать запах его волос, от которых до сих пор веяло дыханием смерти. Смотреть в его стеклянные глаза. Скоро он опять сможет это увидеть. Он оттолкнулся от стекла и рассмеялся, запрокинув голову. Небывалое веселье накрыло с головой. Ужасающий смех безумца заставлял даже трупы в капсулах содрогнуться. Успокоившись, он взъерошил красные волосы и оглядел лабораторию. — Совсем скоро…

***

Феликс лёг на кушетку из холодного металла. Железо обжигало кожу, словно его добротно натёрли серной кислотой. Прозрачная маска для наркоза была плотно прижата к лицу. Сверху смотрел Хёнджин, улыбаясь своей безумной улыбкой. Его рука в резиновой перчатке показывала ему цифры на пальцах. Веки смыкались с каждым вдохом газа. Что он увидит, когда откроет глаза? Будут ли они его? Или же второе яблоко тоже пересадят? Эти вопросы выстраивались в дружные ряды, брались за ручки и гуляли между нейронами по аксонам в голове Ликса. Вдыхаемые пары всё больше тупили сознание, и Ли сдался, окончательно погружаясь в небытие, на неизвестное количество времени. Хёнджин выгнал всех и сейчас смотрел на своё творение без сознания. Ловкие пальцы закрепили с помощью инструментов нижнее и верхнее веко Феликса. Хван взял скальпель, сделал надрез прозрачной оболочки и отделил её от склеры. Серебряными ножницами он аккуратно достал голубую роговицу и покрутил на свету. Этот глаз, к сожалению, сохранить не удастся. Всё же не нужно было менять способ удаления. В руках оказалась небольшая ложечка, которая быстро была погружена внутрь, под фиброзную оболочку. Хёнджин доставал ей содержимое глазного яблока, словно собирал по стенками банки последние ложки пломбира. Когда внутри не осталось ничего, кроме прозрачного каркаса и капиляров с мышцами, опоясывающих эту обёртку истинного сокровища, Хван остановил кровотечение, сделал четыре надреза на склере и урезал коньюктиву. Спустя несколько месяцев, он сможет пересадить Феликсу свой второй глаз. Но пока что нужно подождать. Хёнджин не мог налюбоваться своим ангелом. Ещё немного, и он станет совершенным. — Мой ангел… Хван поцеловал безжизненное тело своего парня. Резиновые перчатки оказались в мусорке. Он взял на руки Ликса и положил в стеклянный гроб, наполненный водой. Там его любимый пролежит некоторое время, хотя ему будет казаться, что прошло пару часов. Хёнджин не мог дождаться итога. С момента согласия прошло уже три месяца, но для Ёнбока только один день. Последний раз взглянув на Феликса, он закрыл дверь в операционную и пошёл к капсулам. Там, в углу, покрывшаяся столетним слоем пыли, была первая, та, с которой всё началось целую тысячу лет назад. Протерев грязное стекло, он увидел его. Длинные белоснежные волосы в воде закручивались змеями. Красное одеяние и такая же шляпа создавали ужасающий контраст с белоснежной мёртвой кожей. Веки навсегда были плотно сжаты. Синие огни неведомым образом до сих пор горели, даже в жидкости, показывая силу токкэби, запечатанном здесь. Жаль, что тысячу лет назад, он проиграл демону, и тогда Хван решил создать из любимого совершенство, чтобы он больше не проиграл и не ушёл. С этого началась череда их жизней, связанных друг с другом. Для Хёнджина это была одна жизнь, для Феликса же - целых сорок три. Наконец-то они будут вместе, будут соврешенны.

***

Прошло полгода после пересадки второго глаза Хёнджина Феликсу. Тонкие пальцы оторвали листок со вчерашним днём, открывая новый. Двадцать девятое ноября. Сегодня Ли наконец-то проснётся. Хван спустился вниз. Всё было готово. В капсуле, связанный и подключённый шланга и к устройствами, висел Феликс. Его волосы давно потемнели, а веки были закрыты. На месте сердца казалось зияла огромная дыра, словно его не было, будто оно было отравлено и вырвано с корнем. Хёнджин подошёл к стеклу и коснулся его. Зелёные разряды потекли по проводам ко всем капсулам. Силы всех лились к главному сосуду, где ими напитывался нынешний Ли. Вокруг всё заискрилось. Стекло начало трескаться. Хван отошёл в сторону. Неужели не получится? Неужто он снова где-то просчитался? Нет! Этого не может быть! Прозрачная преграда между подопытным и внешним миром жалобно хрустнула и разорвалась на тысячи осколков. Вода хлынула вниз. Клубы пара перекрывали обзор. Хёнджин откашлялся и отмахнулся от дымки. Там висел Феликс, не подающий признаков в жизни. Разряды опоясывали его тело. В следующую секунду он открыл глаза. Там не осталось того Ликса. Было только безумие, вживлённое ему в подкорку мозга. Ядовито-зелёные глаза смотрели на своего «создателя». — Ты… Совершенен… Ангел мой… Хван потянулся к нему руками. Он не мог поверить, что смог, что спустя тысячу лет у него получилось. Этот прекрасный холодный взгляд отдавался в сердце, если оно конечно было, приятной тяжестью. — Но ты - нет, — отстранённо ответил Феликс и оборвал все провода, вшитые в его тело. — Что… — Ты был совершенным только в своём безумии. Сзади Ли появились все его прошлые версии. Всё они смотрели на Хёнджина совершенно одинаково, одинаково холодно. И только один из них смотрел с любовью. Самый первый. Голубые огни весело летали вокруг него, лёгкая улыбка, обнажающая клыки, отражала всю безгранмчную любовь к безумцу перед собой. Вот только за все разы тех чувств не осталось. Теперь последний Феликс смотрел на него, как на чужака. — Я сделаю из тебя, совершенство, любимый… Все версии блондина бросились на Хвана и начали раздирать. Он уже не мог этому сопротивляться. Последнее, что он видел, это улыбку его единственной любви, которую нужно было отпустить ещё тогда…Но было слишком поздно. Круг совершенств был запущен снова.