Парадокс второстепенного главного героя

Стук каблуков эхом раздавался в пустынном коридоре. Часы ещё не пробили восемь утра, а Люмин уже была в университете, направляясь в кабинет студенческого совета. Под заспанными глазами лежала тонна тональника, скрывающая красноватые веки и еле видные синячки. Сегодняшняя бессонная ночь не прошла даром: в дрожащих руках красовалась красная папка с документами. Отчёты за неделю, расписание мероприятий… Завтра Люмин нужно было идти на олимпиаду по литературе от лица своего курса, поэтому лучше было бы отоспаться. Но кто знает, какие приключения ей предоставит этот день? Люмин ступила за порог пронизывающего морозом кабинета и, всего на секунду остановившись, подошла к столу председателя. Она аккуратно положила папку с выполненной работой на дубовую поверхность и оглянулась на свое место — на нём красовалась небольшая кипа бумаг. Взглянув на настенные часы, студентка прикинула, сколько времени займёт выполнение её обязанностей. По расчётам выходило около четырёх часов, если ей никто не помешает. Тогда до начала пар она успеет сделать минимум половину, а значит… — «Сегодня я смогу вернуться домой к семи, — вздохнула Люмин, — если, конечно, не появятся непредвиденные обстоятельства». Так и проходили дни Люмин. Бывали, конечно, и исключения, не без этого, но чаще всего она была погружена в учебу и самосовершенствование, частенько забывая про свои биологические потребности. От бытовой рутины её спасала только договоренность с братом. Близнецы совершенно различались характерами. Итер часто проводил время на улице, заводил новые знакомства, получал от жизни максимум удовольствия и умел выживать в социуме так, что со стороны он казался сестре великолепным воином. Это послужило его быстрому окончанию школы, из которой он ушёл после девятого класса, и колледжа, после чего стал работать. Навыки общения здорово помогали продвигаться по социальной лестнице. Люмин, наоборот, предпочитала спокойствие и уединение, обладала усидчивостью и терпением. Родители считали её очень умным ребёнком, у которого не летал в голове ветер. Собственно, именно поэтому они поставили свои ставки на её учебу. Правда, лицезреть кульминацию в жизни дочери им не довелось: судьба распорядилась иным образом. Перед глазами близнецов до сих пор всплывали образы окровавленных тел родителей. Осколки стекла впивались в их кожу, что бледнела с каждым мгновением… Громкие крики толпы, вой сирены и большой ком в горле. У автомобиля отказали тормоза, вследствие чего он со всей своей скоростью столкнулся с грузовым транспортом. После той роковой аварии живы остались только они. И больше никто не мог позаботиться о них так, как они заботились друг о друге. Так оно теперь и было: брат зарабатывал, а Люмин училась не покладая рук, чтобы оправдать возложенные на неё надежды. И было очень приятно приходить домой, заставая Итера за готовкой её любимого карри. Продав старую квартиру, наполненную воспоминаниями, близнецы арендовали новую. Та была совсем небольшая: её хватало ровно для того, чтобы в ней обитали два человека, которых почти никогда нет дома. А потому проводить утро в маленькой кухне с чашкой чая в руках, в компании любимого брата, было самым лучшим для Люмин. Спокойствие и желанное умиротворение. Устало потерев глаза, студентка пыталась рассмотреть мелкие буквы документа. Этот день она начала не с привычного разговора с братом: у того сегодня был выходной, который он предпочитал посвящать сну. Нет, Люмин ни в коем случае не завидовала ему, нет. Она была счастлива за свою семью. А возможность узнать что-то новое никогда её не пугала и, тем более, не отталкивала. Хоть это и отнимает столь желанное свободное время, зато приносит огромные плоды. Именно поэтому она продолжает писать отчёт и проверять успеваемость студентов. На часах пробило девять утра — Люмин поняла, что пора собираться на первую пару по литературе. Что они там должны были изучать, искусство двадцать первого века? Нет, она точно не помнит, и даже не будет пытаться вспоминать. От этого только сильнее заболит голова. Несколько папок утонули в сумке Люмин, которую она перекинула через плечо. Студентка умеренным шагом начала свой привычный маршрут. Коридоры уже не были такими пустыми, как пару часов назад — вокруг стоял слабый шум и разговоры. В холле Люмин обыденно посмотрела на доску новостей, и её собственное лицо на одной из статей её ничуть не удивило. Какого было быть второстепенным главным персонажем? О, Люмин знала это как никто. Когда ты помощник председателя совета и выполняешь почти все его обязанности, чувствуешь себя паршиво. Сразу думаешь: справедливо ли это? Нужно ли свершить правосудие? Но от таких размышлений только больше ныла голова, а разум осуждающе говорил прекратить думать о всяких глупостях; поэтому Люмин покупает излюбленный кофе из автомата и готовится к получению знаний. Лекция была скучнее, чем когда-либо. Почему-то преподавателя не было, и его заменили иным, с другого курса. Манера его речи была непонятной: мысль скакала из темы в тему, совершенно не укладываясь в голове. Конспект Люмин получался длинным и неразборчивым. Кажется, ей предстоит вытаскивать основную часть текста этой ночью… Снова. Студентка встала со своего места и, проводив преподавателя, обернулась к одногруппникам. — В скором времени должен пройти фестиваль талантов. В нём участвуют все курсы и факультеты, ограничений нет. Вы можете создать научные проекты, написать книгу, статью, написать картину — не имеет значения. Это мероприятие создано для выявления перспективных студентов, прошу подойти и разобрать бланки для лучшего ознакомления, — монотонно, словно робот, объявила Люмин и добавила: — Син Цю, рейтинговые рассказы всё же не рекомендуется выкладывать на обозрение. И получив милую улыбку в ответ, Люмин вышла из аудитории. Кажется, сейчас была огромная дыра в расписании. В это время можно продолжить писать отчет… Не в кабинете студ. совета — сейчас там более шумно, чем утром. Вновь купив себе кофе, студентка направилась к лестничной площадке. Здравым решением было пойти на крышу, где дул ветер. Это очень отрезвляло разум и помогало сосредоточиться, а не погрязнуть в омуте сонливости и хаоса. Люмин встретил привычный пейзаж. Небоскребы, горы, заброшенные дома вдалеке. И тишина. Утреннее солнце приятно щекотало бледную кожу студентки, отчего та улыбнулась. Обитель личного спокойствия. Сев на бетон у ограждения, Люмин позволила себе прикрыть глаза и насладиться свежим воздухом. Ветер, растрепавший её хлипкий хвост, очень напоминал озорного ребёнка. Свободного от забот, предубеждений и правил… Вольный в своих действиях. Иногда Люмин задумывалась: что было бы, если бы она отреклась от статуса прилежной девочки? Но в который раз она останавливала себя. Будущее, которое она выстроила для себя, было таким красивым! Роскошь, умные люди, новые открытия… Для этого нужно работать. Да и родители не одобрили бы такое решение. Если бы только были живы… Вновь взяв ручку, Люмин открыла страницу, на которой остановилась. Табель успеваемости её группы уже натёр глаза и хотелось его разорвать. Посещаемость лекций… Оставляла желать лучшего. Шёл второй семестр, а эн-нок было больше, чем в прошлом году. Хотя показатели одного студента никак не менялись. Скарамуш. Так звали одного из самых интересных для Люмин людей в группе. По её наблюдениям, он пропускал семьдесят процентов лекций и всё равно сдавал сессию на отлично. Что прошлом, что в позапрошлом… В этом году, она уверена, будет также. Студентка была в недоумении: как ему удавалось? Быть может, он воздействовал на уч. совет? Всё-таки из семьи он был обеспеченной. Из-за редкой посещаемости студента, Люмин никак не могла пойти с ним на контакт. То у неё дел невпроворот, то его нет на месте… Сплошной дурдом. Но познакомиться с ним… Было бы занятно. Даже несмотря на не самые хорошие слухи о его поведении и характере. Заносчивый и высокомерный парень, да? По крайней мере, так о нём говорило большинство. Люмин не любила верить слухам. Достоверность очень ею ценилась. А потому, проведя некоторые исследования… Они таковыми не являлись, если честно. Просто понаблюдав за Скарамушем и его общением с одногруппниками, Люмин увидела некоторые отличия. Этот студент не был сплошным воплощением грубияна. Нет, речь Скарамуша была хорошо поставлена: он умел обходить нецензурные слова так, что любой бы позавидовал. К примеру, ту перепалку с Син Цю, известным на весь курс писателем. Какие там были речевые обороты!.. Стоило сидеть и записывать, внимать каждому слову. Но, к сожалению, к середине Люмин покинула аудиторию. Вернувшись к журналу, Люмин вновь поставила заветную «Н» под именем Скарамуша. Сегодня этой интересной личности снова не было. Прискорбно. Постепенно веки становились всё тяжелее и тяжелее. Размышления давались с большим трудом, ручка прекратила писать на третьем с конца журнала студенте. Жутко клонило в сон. Может всё-таки позволить организму проникнуть в столь желанную эйфорию? Хотя бы на пару минут вздремнуть. Пара начнется всего через полтора часа, в чём проблема? Внутренний конфликт безумно раздражал, поэтому, досчитав до трёх, Люмин откинула голову на стену и скрестила руки на груди. Она отдохнёт ровно десять минут. Не более. В мгновение окружающие звуки стали слышны, как из-под толщи воды. Все запахи притупились, и тело, расслабившись, сползло по стене. В состоянии полудрёмы Люмин услышала стук чьей-то подошвы. Уже привыкшее к ветру тело вдруг насторожилось — потока воздуха больше не было. Сквозь дымку разума студентка нахмурилась и поёрзала, кутаясь в свой фиолетовый свитер. Чёлка, будто нарочно, пощекотала нос, отчего тот сморщился. Было что-то странное, ощущающееся на уровне интуиции. Но открывать глаза очень не хотелось, поэтому Люмин продолжила смиренно сидеть. — А я-то думал, что должно произойти, раз даже такая личность не посетила пару по философии. Раздавшийся рядом голос выдернул сознание Люмин и заставил её подскочить на месте. Кто это, сколько времени, почему солнце в зените?! — Хэй, спокойнее, резкие движения после сна пагубно повлияют на твой организм, — удивлённо сказал студент, в котором Люмин неожиданно узнала своего одногруппника. — Иначе некому больше будет защищать хрупкую честь этого учреждения. Скарамуш сидел перед ней на корточках и внимательно, с ухмылкой на губах, наблюдал за реакцией участницы студенческого совета. Она была в растерянности, напугана, а этот… Идиот только и делал, что откровенно пялился. Личиком Скарамуш очень даже вышел: острые скулы, подбородок, глаза цвета буйного моря. В оказавшейся ситуации Люмин спокойно могла рассмотреть все черты внешности объекта её интереса — теперь они в расчете — только вот, характер и правда с первых слов оставлял желать лучшего. Люмин посмотрела на наручные часы и с ужасом заметила, что прошло четыре часа, и пара по философии уже, должно быть, закончилась. Был ли смысл торопиться? Из планов остались только распределить некоторые документы по стеллажам в кабинете совета… И всё же, начиная собирать вещи в сумку, Люмин заметила одно несоответствие в своей работе: кто-то исправил табель посещаемости в журнале. И у Люмин не было никаких сомнений, кто это сделал, особенно, учитывая, чей столбец был изменён. Люмин недовольно посмотрела на Скарамуша, который лишь мило улыбнулся в ответ. — Может быть проявишь свои навыки общения, или мне придётся, подобно Геркулесу, совершить подвиг и вытянуть из тебя слова? — подкинул он дров в огонь, съязвив. Студентка обречённо выдохнула и скрестила ноги, подаваясь ближе к одногруппнику. — Ты знал, что нехорошо лезть в чужие дела? — прищурилась Люмин, всматриваясь в глубину синих глаз. — О, даже если эти «дела» улетают с крыши? — он наигранно удивился и приподнял бровь, наклоняя голову вбок. Люмин удивленно посмотрела на лицо Скарамуша и, будто ища доказательства, оглядела округу. — Раз так, прошу прощения. Мне действительно стоило позволить этим… Бумажкам уйти в свободный полёт. Ты права, это не моё дело, — он нарочито безразлично зевнул и попытался встать, но Люмин остановила его. — …Спасибо, — пробормотала она. Она и представить не могла, что всё обстояло именно так. — Я Люмин. Лично мы не знакомы, но я кое-что всё же знаю о тебе, Скарамуш. Студент заинтересованно посмотрел на собеседницу и сел обратно. — Наверное, то результат твоего наблюдения за мной своим всепоглощающим взглядом? — саркастично пропел Скарамуш и приблизился к лицу Люмин. — Будем знакомы, пример для подражания всего универа номер один. Махнув рукой в сторону, студент выпрямился и облокотился на руки, расставленные за спиной. — Не называй меня так. Это неловко, — пробормотала студентка и облокотилась о стену, тем самым ещё больше увеличив дистанцию с парнем. — Конечно-конечно, без проблем. Просто твоё фото на каждом стенде уже натёрло мозоли на моих глазах. Такая статная особа, а спит на крыше в обнимку с бумажками. Слова были наполнены иронией и долей разочарования. Что ж, теперь у Люмин, вопреки всем моральным установкам, появляется только больше интереса к этой особе. Ведь за занавесом идеального спектакля всегда кроется что-то выдающееся? Например, у сидящего перед ней актёром был один изъян в гриме в области глаз. — Я думаю, в твоём случае меняется только место для сна. На сказанное Люмин Скарамуш невольно повёл бровью и поджал губы. Контекст слов студентки доходил до него удивительно быстро — это послужило только большей язвительности. — И качество. Я не как некоторые заучки - засыпаю над конспектами в четыре утра. — И всё-таки сессия у тебя на высший балл, чего нет даже у меня, — верно заметила Люмин, наблюдая за помрачневшим взглядом одногруппника. Недолгое молчание наконец посетило крышу, но оно столь нервировало Люмин, что хотелось выть. Разговор был невероятно интересным, завлекающим, с подтекстом и азартом, который создавал Скарамуш своей манерой речи. Этот азарт, мелькавший в их беседе, жутко интриговал — хотелось гораздо большего. Раздался звук рингтона. Люмин невольно достала свой телефон из кармана брюк и со вздохом посмотрела на вызов от брата. — Да? — «Как ты могла забыть свой обед? Я же специально вчера ставил его прямо на уровень глаз в холодильнике!» — раздался возмущённый возглас брата в трубке, отчего Люмин немного отодвинула динамик от уха. Стоило убавить громкость… — Ты только проснулся? — игнорируя предъявы, спросила сестра. Уж очень не хотелось сейчас разбираться с гиперопекой брата. — «Не переводи тему, Люми! До скольки ты сегодня там?» — строго проворчали с той стороны линии. — Понятия не имею. Возможно, до шести. — «А сейчас только два, и бог тебя знает, насколько сильно твоя душа сегодня задержится в этой колонии сверх нужного» — брат вновь повысил голос. — Итер, ты уже позвонил Дайну? — попыталась она перевести тему и крепче сжала телефон. — «…Да, — помедлил он. — Так, я срочно иду к тебе, иначе меня совесть загрызет за твой желудок». — Не делай необдуманных поступков. Найди вариант лучше, да и не настолько всё плохо. — «Пить кофе — не идеал решения проблем. Ты угробишь свой желудок! Иди в ближайший магазин за едой. А вообще, я вызову тебе курьера. Нет. Я сейчас же…!» — с той стороны линии послышалось копошение. Люмин занервничала, сживая рукава своего свитера и смотря на руки сидящего перед ней человека. — Подожди, подожди, я прямо сейчас пойду и куплю себе ланч в ближайшем магазине. Не нужно никого посылать и тем более идти самому. Итер, это крайне нерационально. К тому же, разве ты не хотел протестировать ту игру сегодня? — заговорщически протараторила Люмин и мягко улыбнулась, слыша смешок Скарамуша. — «Люмин, я знаю эту интонацию. Если ты не пойдешь, я…» — Не волнуйся. И сбросила трубку. Люмин устало вздохнула и положила телефон в карман штанов, предварительно поставив на беззвучный. Итер был слишком настойчив, если ему что-то было нужно. Вернув взгляд к заинтересованному Скарамушу, студентка неловко улыбнулась. Очень хотелось ещё немного поговорить. Может спор перерос бы в приятную беседу? Она узнала бы его получше? Люмин не против, если честно. В первый раз в своей жизни она ощутила влечение к кому-то. Такое часто встречается в литературе… — Мне пора, увидимся позже. Она встала с насиженного места и размяла затёкшие конечности. Сумка была привычно закинута на плечо. Уже находясь у выхода с крыши, она обернулась на голос. — Я тебе еду в глотку запихаю, если не поешь. Это, — он потряс в руках кофе из автомата, — гадость редчайшая. А совету и универу ещё нужны твои мозги. Удивлённо посмотрев в сапфировые глаза Скарамуша, Люмин невольно засмеялась. — И тебе удачного дня.

И кто бы сомневался в том, что следующие лекции Скарамуш пропускал гораздо реже?