Победителей не судят.

–Сара, а ты случаем не находила тут странные карточки с ролями? –Было дело.. На них ещё написано, что  нельзя раскрывать свою роль, иначе умрёшь. Если ты клонишь к этому, то даже не думай хоть как-то намекать на свою карту. Это плохо кончится, я уверена. –Не парься, подруга! Я случайно услышал разговор Канны и Соу, если говорить кратко – это ненастоящее правило. Так вот, у Соу, кажется, Жертва, а у Канны – Житель. Я, кстати, тоже Жертва. –Знаешь, меня само название карты уже настораживает. Да и не думаю, что правильно с твоей стороны раскрывать что свою роль, что чужие. Может, то, что никто этого не знал бы всего этого, сыграло нам позже на руку. – Я не хочу, чтобы между нами были недомолвки, Сара. По крайней мере, с моей стороны. Кстати, а какая у— — Я Ключник. – Постараюсь не забыть до Главной Игры~! –Джо, я сделаю всё возможное, чтобы нам не пришлось её проходить. Ты и сам знаешь. – Конечно-конечно! Я верю, что мы справимся с этим и выберемся. Все вместе. • • • Она не предотвратила Главную Игру. Ничтожество. Он Жертва. У Сары подкашиваются ноги и она медленно оседает на холодный каменный пол комнаты последней трапезы. Джо умрёт, если его не выберут. Но тогда погибнут остальные. Кейджи, Гин, Канна, Реко – все, кто ничем не заслужил такого конца, к кому Чидоин успела привязаться, кто также, как и она, хотел жить, справлялся со смертельными опасностями, рисковал жизнью.

Разве друг не важнее, считай, незнакомцев? Важнее.

Пускай и замутнённый шоком, но стабильно работающий мозг упорно твердит бежать с Джо. Сердце, переживающее за верного товарища, с которым они прошли огонь, воду и медные трубы, вторит голове – брось всех и спаси Тазуну. Совесть такого не позволяет, ибо, пусть и не собственноручно, но поспособствовать гибели аж девяти людей, в том числе и детей, совсем уж бесчеловечно и делает Сару немногим лучше тех, кто их вообще сюда затащил. Однако Чидоин твёрдо знает – она сделает всё, чтобы сбежать со своим другом. Девушка знает также и то, что возненавидит себя за это. Плевать. Она не может позволить ему погибнуть. Не хочет снова подвергать свою жизнь смертельной опасности. Зов совести затыкается. Сейчас не время. Со своими чувствами Сара разберётся позже. Уже дома. ••• – Нет, стойте!... мы ведь договорились не выбирать его!.. –Прости, Сара. Эт наш единственный норм вариант – проголосовать за Мудреца! К тому же, ты сама растрындела всем, что у Джо эта карта. –Дружелюбный полицейский тоже так думает. Нехорошо выходит конечно, но только так большинству удастся выжить. Голосовать за других слишком рискованно. –Согласна с Кью-таро и Кейджи. Я хотела бы выбрать придурка в шапке, чтобы Джо выжил, но чёрт, вдруг он Жертва? Я не могу подвергать других опасности. – Професор не одобрил бы этого, но мы должны проголосовать за него... –Идиоты! Он Жертва, вы все умрёте! –Мяу, заткнись, Одиночка! Чидоин кричит, срывая голос, отчаянно и так громко, как никогда в своей относительно короткой жизни, но её, кажется, никто давным-давно не слышит: ни союзники, ни те, кому она недавно противостояла, и тот, кого она сейчас так пытается уберечь от старухи-смерти. Джо молчит, улыбается уголками губ и совершенно не сопротивляется, вероятно, приняв свою печальную судьбу.

Все голоса были получены. Джоу Тазуна:10 голосов. Кай Сато: 2 голоса.

Теперь почему-то улыбается и Сара. Легонько, сожалеюще и устало. Ни тени былых слёз и безнадёжности. Они смогли. – Это была чудесная, чудесная Главная Игра! – Майли поднимается с кресла, хлопая в ладоши и как всегда, широко улыбаясь. – За вами было тааак интересно наблюдать, хехе. Настало же время раскрыть ваши роли! Становится тихо. Невыносимо, режуще слух тихо, и Чидоин думается, что даже крики и рыдания при скорых казнях ей слышать будет куда легче. Легче будет слышать возгласы разочарования в ней и друге. Даже это будет спокойнее, чем тяжёлое, гнетущее молчание в ожидании собственной победы-предательства. – Начнём с наименее интересного, по меркам этой игры, конечно же. Карта Ключника пренадлежала Саре Чидоин! Поздравляю! Смерти всех присуствующих – на последнем слове кукла делает акцент и ухмыляется сильнее обычного – удалось избежать! Слышатся облегчённые вздохи, и то не от всех: Соу  всё так же смотрит испепеляюще-презрительно. Тишина становится чуть менее давящей. Ненадолго. – Итак, Жертва! Вы лишь несколько раз вскользь упомянули эту карту, что очень прискорбно. И это был Джоу Тазуна! Вы здорово оплошались, ребята. Ну а его стоит только поздравить с победой! Чуть позже выберешь того, с кем сбежишь. Все, как по команде, оборачиваются на паренька. Тому остаётся лишь виновато тупить взгляд, не встречаясь с другими такими, осуждающими, испуганными, злобными. – Мне жаль.. – Джо прикусывает губу, кажется, до крови, смотрит виновато и только продолжает бормотать. – Я не хочу умирать.. Простите.. –Старший братик Джо, как ты мог, мяу! – Ублюдок! –Какой-то шкет нас вокруг пальца обвёл, подумать только!.. – Я говорил, что он Жертва, сволочи! Из-за вашей тупости мы все сдохнем здесь. Гул голосов водопадом обрушивается на Тазуну. Ему нечего ответить. Правда, нечего. Зал заполняется плачем, возмущёнными возгласами, скрежетом зубов. Среди безумной какофонии злости и отчаянья лишь один голос звучит иначе. – Ты сделал это, Джо, – Сара говорит счастливо и тепло, как никогда за последнее время. Ни отблеска страха на юном бледном лице, ни тем более ярости. – Старшая сестрёнка Сара, ты с ним, вуф?! – Я сразу просёк твою подозрительность, Сара Чидоин! – Мисс Сара, а вот и твоё истинное лицо. – Ага..–он отвечает виноватой улыбкой девушке, не замечая других, но тут же стыдливо обращается к ошарашенным товарищам. – Мне жаль. Вы, ребята, друзья мне, но всё же.. –Потом наговоритесь, голубки. Ты ведь собираешься выбрать мисс Сару, так? –на вопрос следует кивок, и Майли усмехается. – А сейчас самое время для объявления Мудреца! Того, в кого вы должны были целится. И им,–следует небольшая пауза– Был Кай Сато! На эту карту, всем, очевидно, наплевать, кажется, даже самому её обладателю. Он не мечется и не злится, как другие, а кажется, принимает свою судьбу, смотрит на победителя спокойно и неизменно молчит. Объявление результата не могло изменить чего-то – они все умрут. Наступает кратковременное молчание, тяжёлое, но смиренное. –Вперёд, победители, к свободной жизни! Но перед этим возьмите эту кнопку и запустите казни ваших товарищей! Если не сделаете этого в течении минуты, будете приконченны вместе со всеми, хихихихи. Тазуна дрожащими пальцами берёт её, и не успевает даже осмотреть мельком – чужая рука нажимаеет её мгновенно, а после её обладатель обессиленно падает в обьятия союзника. Сара на казни не смотрит, не может смотреть, тихо бормочет "мне так жаль" и вжимается в плечо друга сильнее, так, что перед глазами появляются ярко-красные пятна, когда слышит стоны, болезненные вздохи, крики и мольбы о помощи. Казалось, не существует абсолютно ничего, кроме ужасных звуков за спиной и чужого тёплого Соу молит о пощаде, Элис пытается сбежать, Канна и Нао забились в угол огромного зала, Кейджи, Кью-Таро и Реко стремятся дать отпор Майли, Гин беспомощно свернулся в клубок на полу, Кай вспарывает вены, чтобы умереть достойной смертью.. Вокруг разлилось кровавое море, и им обоим не хватает духу поднять головы, увидеть подробности страшного месива, произошедшего из-за них. Цена свободы именно такова, увы. У Соу отрублена голова, Элис проткнут насквозь, тела Нао и Канны растерзанны вклочья, будто псами, ошейники противящихся смерти взорваны, то, что осталось от Гина, догорает, Кай, исключая руки, цел, и выглядит, почти как живой. Они победили. Саре очень хочется думать, что жизни их товарищей стоили этого, что лучше они выживут вдвоём, чем будут рисковать дальше. Хочется думать, что у них не было другого выбора. Вбить себе это в голову и никогда больше не допускать сомнений о том, что они поступили неправильно. Что все, кто был там, ничего не стоят, что это единственный сносный вариант – выйграть так. Они победили. Саре очень хочется думать, что жизни их товарищей стоили этого, что лучше они выживут вдвоём, чем будут рисковать дальше. Хочется думать, что у них не было другого выбора. Вбить себе это в голову и никогда больше не допускать сомнений о том, что они поступили неправильно. Что все, кто был там, ничего не стоят, что это единственный сносный вариант – выйграть так. Победителей, в конце концов, не судят. По крайней мере, кто-то другой, будь то сторонние люди или мастера этажей. И самим себя порицать им тоже не стоит. На сжирании себя изнутри далеко не уедешь. Джо, кажется, думает о том же. –Сара, никто из нас не виноват в этом. Нас вынудили участвовать в игре на смерть, и кто знает, что произошло бы, если бы мы не ушли сейчас. Это был единственный рациональный выход. Не вздумай винить себя. Он прав. Думать, что было бы, если настоящая карта Тазуны раскрылась бы народу, если бы он умер и девушка осталась в Смертельной Игре, нет никакого желания и сил. Это куда более ужасный исход. Гин, Кейджи, Элис, Соу, Канна, Нао, Кью-таро, Реко, Кай – все они вместе взятые не важнее её друга ни на йоту. В сумраке тёмных коридоров и крутых лестниц, по мере того, как они движутся к выходу, становится светлее. И этот свет свободы, грядущего возврашения былой жизни куда важнее, чем кучка незнакомцев. Наверное. Влажный блеск холодной, дождливой осенней ночи встречает их с распростёртыми обьятьями, смывая все накопившиеся за этот бесконечно-долгий, но не последний, что радует, день тревоги.