Домашнее

Юки возвращался домой, когда увидел в окне силуэт тоскливо смотрящего в горизонт Ято. Холодный ветер пробирался под слишком лёгкую для разгорающейся непогоды ветровку, побуждая мальчишку ускориться и забежать в подъезд прежде, чем с неба, затянутого тяжёлыми тучами, ливанёт дождь. — С возвращением... — Шепчет Ято, вышедший в прихожую, чтобы встретить Юки, утыкаясь в его шею носом и прикрывая глаза. — Я скучал. Тиканье часов в наступившей тишине почти эхом разносилось по узенькому коридорчику, доносясь до кухни. Юки, даже не пытаясь снять ветровку, просто стоял, пережидая приступ внезапной тактильности своего бога. — Замёрз же... — Бормочет Ято, отрываясь от мальчишки, стоило его рукам соприкоснуться с ледяными пальцами Юки. — Снимай. Вытащив из карманов ключи и кучу фантиков с чеками, мальчик сразу зашвырнул ветровку в ванну. Её давно следовало постирать. — Ты согреешь меня? — Он смотрит так невинно и так наивно, что Ято на какую-то долю секунды испытывает муки совести от тех ассоциаций, которые всплывают в его божественном мозгу, но потом, словно спохватившись, вспоминает, что её у него нет и со спокойным сердцем склоняется к губам напарника. — С радостью. — Бог, словно дразня, проводит языком по нижней губе мальчишки, целомудренно целует того в щеку и, дождавшись слишком жалобного стона, больше похожего на писк, с видом победителя впивается в призывно приоткрытый рот. — Предпочитаешь согреваться в спальне на кровати или на кухонном столе? — Едва найдя в себе силы отстраниться, хитро сощуривает глаза Ято, глядя на покрасневшего мальчишку сверху вниз. Тот, словно оценивая предложенные варианты, на секунду задумывается, а после, вскинув голову и в упор глядя на самодовольное лицо Бога, произносит. — Ванна. И Ято принимает вызов.