За что ты любишь ночь?

Тёмное, как большое пятно от чернил, небо, брало в еле проглядный купол небосвод, поднимая за собой луну все выше и давая понять остальным, что час отдыха настал. Пока свет в жилых домах угасал все чаще, на улице светились фонарные столбы, одиноко освещая непроглядную тьму ночи. Некогда шумевшая улица теперь была в плену тишины и лишь гул ветра, да треск сверчков нарушал гробовое затишье. Бледный мужчина с усердием вонзал лопату в почву, заставляя ту, покидать свое законное место и превращаться в кучку грязи. Бледнолицый, кажется, даже не уставал, ведь ему не в первой приходится трудится над кладбищенскими плитами. Это его работа, за которую, ему не плохо платят, а значит и жаловаться не на что. Клыкастый был одет в свой типичный дресс код: чёрный плащ, на котором покоилось украшение, являющиеся неким «бантом» в форме летучей мыши, фиолетовая рубашка, чёрные брюки и такого же цвета туфли, а на его голове красовался тёмный цилиндр, заканчивающий данный образ. На улице было весьма ветрено для такого костюма, но красноглазый не чувствовал холод, ведь он и сам, что изнутри, что снаружи являлся самой что ни на есть ледышкой. Делая очередной взмах лопаты, его ушам удалось уловить неприятный звук скрипа калитки, что служила входом на кладбище. Воткнув орудие труда в землю, Мортис повернулся в сторону, откуда доносится звук и устремил свой взгляд на неизвестного гостя. Красная жилетка, чёрная футболка, черно-белый шарф, штаны и чёлка на пол лица, все это, создавало силуэт лишь одного человека — Эдгара. — А.. Это ты — с каким-то облегчением пробормотал фиолетоволосый, попутно оттряхивая свои руки от пыли и грязи, налетевшие на его бледные ладони. — Чего так поздно пришёл? — Просто решил встретится с тобой. А что, мне уже и это нельзя? — заправив руки в карманы, проговорил паренёк, медленным шагом направляясь к тому, с кем намечалась долгожданная встреча. Темноволосый иногда захаживал на это забытое Богом место и перекидывался парой фразочек с владельцем кладбища, тем самым удовлетворяя свою потребность в общении. Довольно глупая причина приходить к Мортису на разговоры, ведь Эдгар работает в магазинчике, где разговоров с людишками никак не избежать, но. Это не те ощущения, это вовсе не то, чего хочет сам парень. Конечно, общение с бледнолицым зачастую не самое активное, да и темы для разговоров с ним довольно странные, но любитель паркура рад даже такому диалогу, чем выслушивать очередные недовольства от покупателей. Пройдя к вампиру чуть-ли не в притык, брюнет уставился ровно в глаза «главы» кладбища. Оба холодных взгляда упирались друг в друга, заставляя кожу эмо охватить мурашками. Ни Эдгар, ни Мортис даже не знали о чем они будут говорить, что обсуждать, а может и кого, им было приятно просто находится рядом друг с другом. Сердце темновласого забилось чаще, а от чего это? Неужто и его настигло окрыляющие чувство любви? Может быть и так. Эти «гляделки» продержалась недолго и первый, кто нарушил зрительный контакт, был сам инициатор. Взгляд паренька устремился прямо на луну, что была такой же бледной, как и сам вампир. Под светом луны, глаза парнишки засверкали, отражая в своих зрачках этот светлый круг, возглавляющий весь округ небес. — А за что ты любишь ночь? — вдруг задал темноволосый вопрос, все также не отрывая взгляда от белой окружности в небе. Фиолетовласый даже сначала и не понял, что имел ввиду его собеседник. Странная формулировка вопроса заставила вампира упасть лицом в замешательство. Для него не было конкретного ответа на данный вопрос, да и навряд-ли он вообще имеется, ведь для всех существует свое понятие «любви к ночи». — Просто за то, что она есть — пожимая плечами, расплывчато ответил клыкастик на вопрос парня, расплываясь в лёгкой и беззаботной улыбке, оголяя пару своих клыков. Эдгар лишь слегка усмехнулся от такого ответа, называя про себя Мортиса, лишь глупеньким мышонком. Четыре глаза впивались в белую луну, не говоря друг другу ни слова. Тишина обвивала все кладбище, как и холод, заставляющий чувствовать дрож в коленях, но ни один из данной «парочки» даже не чувствовал дискомфорта и жуткого холода, они оба были готовы стоять так вечно, согревая душу лишь одним своим присутствием. Брюнет взял в свою ладонь чужую, холодную руку, создавая некий замок из пальцев. Вампир бы сразу же отдернул руку будь бы это кто другой, но сейчас, клыкастый был полностью не против прочувствовать прикосновение чужой кожи к своей, это, пожалуй, не так уж и плохо, чувствовать тепло. «А я люблю ночь за то, что в это время ты рядом со мной» — дав утвердительный ответ на свой же вопрос, Эдгар лишь крепче сжал ладонь красноглазого, собираясь вовсе утонуть в этих холодных объятьях вампира и навсегда остаться в крепкой хватке белых ладоней.