Прости за любовь

За окном постепенно начинало смеркаться: унылые тучи затянули всё небо, и хотя, время было еще не позднее, на улице заметно потемнело и похолодало. Этот день был по-осеннему тёплым. Один из последних теплых деньков уходящего «бабьего лета». Октябрьская погода была обманчивой и хоть как-то радовала тех, кто не желал приближения суровой и ранней зимы в этих местах. Клёны и дубы уже стояли голые, и лишь некоторые лиственные деревья еще придавали лесу бархатный осенний образ. Природа была тихая и спокойная, словно уже неживая. В это время года мало что могло потревожить всю загадку этого таинственного леса, так и манившего разгадать все его страшные тайны… Я сидела на подоконнике и безразлично смотрела в окно, размышляя о своей никчемной и никому не нужной жизни. Жизни, которая не так давно превратилась в сущий кошмар. Последнее время меня уже просто всё до смерти начало раздражать; этот подлый Морозов, которому нужно подчиняться, словно хозяину, и от которого теперь стала зависеть моя собственная жизнь; наглый Уваров, которого я боюсь еще больше, чем Морозова, потому что у него на меня, как он сам и сказал «особые планы». Надоело. Надоело быть от кого-то зависимой, по первому зову этих дрожащих тварей выполнять какой-то их приказ… В комнате уже тоже стало темнее, и я, отвлёкшись от своих раздумий, посмотрела на часы. Пора на ужин. Я слезла с окна, подошла к зеркалу и, проведя пару раз по своим волосам расчёской, отправилась в столовую, ибо безумно хотела есть. Войдя в обеденный зал, я немного оживилась. Именно это бурное общество голодных учеников, так шумно пребывавших в нашей столовке, не давали мне снова переключиться на свои унылые мысли. Я взяла стакан молока и липкую от сахарной пудры, уже остывшую булочку и, присев за свободный столик, уже собралась начать её есть, как вдруг нечаянно поймала на себе какой-то странный взгляд Павленко, который уже не первый раз именно так разглядывает меня. Его глаза были печальными, выражение лица не холодным, наоборот, я бы даже сказала ласковым. Его друзья о чем-то невесело разговаривали, будто что-то замышляя или пытаясь снова что-то разгадать. Рома их вовсе не слушал, можно сказать, и вовсе не замечал, лишь опускал свои глаза вниз и изредка исподлобья пялился на меня. Меня слегка удивило то, что Павленко, достав из кармана своих брюк мобильный, видимо, что-то прочитав, почти побледнел, и, сказав что-то своим друзьям, быстро выбежал из столовой. Я еще минут пять сидела за столом, наблюдая за кампанией друзей, которых так не любил Морозов ( и понятно, почему), но Рома так и не вернулся. Осушив до дна стакан с молоком, я вспомнила, что Морозов сказал мне сегодня зайти к нему в кабинет после ужина, и я, не задумываясь, что ему снова от меня нужно, отправилась к нему. По привычке не постучав в дверь, я запёрлась в кабинет к Морозову старшему. -Пёрт Алексеевич, вы меня хотели виде… - я резко замолчала, остановившись посреди комнаты. И чуть не провалилась сквозь землю, когда увидела, что Морозов сидел за своим столом с Ромой. И, скорее всего, разговор у них был важный. Павленко тоже был удивлен меня здесь увидеть; это я заметила по его выражению лица, и, видимо, так же, как и я понял, что мы оба работаем на «Ингрид». -Женя, ты немного не во время. И я же сколько раз просил тебя стучаться перед тем, как входить, - спокойно разъяснил мне старик, и я молча вышла из его кабинета, дожидаясь, когда мне разрешат войти. Разговора между ним и Павленко я не слышала, но теперь точно знала, что Рома – еще одна Морозовская крыса. Я даже бы не удивилась, если бы вдруг узнала, что на Морозова работает каждый второй в этой чёртовой школе. Я стояла под дверью минуты три. Потом она резко открылась, и из кабинета вышел Павленко, снова косо взглянув на меня, и скрылся из моего вида. Посмотрев ему вслед, я явилась в комнату Морозова. -Женечка, проходи, - снова с лживой ласкою сказал он, и мне сразу захотелось испортить его такое радостное настроение, - А ты чего такая грустная? Кто-то умер? -Вам виднее, - нахамила я, не сдержав своих эмоций. -Ох, ты какая, - поразился Морозов, не меняя нахального выражения лица. -Зачем звали? -Ты присядь сначала, - мне указали на кресло, в котором несколько минут тому назад послушно сидел мой одноклассник. Я повиновалась. Морозов еще минуты две что-то томил и ничего мне не говорил. -Ну? - напомнила я ему, чтобы тот хоть что-то мне сказал. Старик цыкнул и, присев на край стола, слегка нагнулся ко мне. -У меня для тебя новое задание, красавица. -Я не удивлена, - ответила нагловато я, усмехнувшись, - И что же я должна сделать? -Ничего особенного. Павленко и его верные друзья нашли кое-какие важные бумаги, которые необходимо вернуть… -И что? – я перебила его, - Пусть Павленко их и приносит. -Ты не дослушала. В том-то и дело, что этот гадёныш говорит, что, якобы, не может их найти, потому что прятал бумаги Андрей. Это понятно, что он не хочет предавать друзей… Ты должна сблизиться с Павленко, чтобы тот тебе всё преподнёс на блюдечке. Видно же, что он по тебе сохнет. Я это даже и не сейчас заметил. -Вы предлагаете воспользоваться его чувствами?.. – непонимающе спросила я, потому что моё новое задание мне совсем не понравилось. -Умница, быстро схватываешь, - ответил Морозов и гадко улыбнулся мне. -Поняла, - спустя несколько секунд молчания ответила я, - Мне можно идти? Морозов качнул головой в знак согласия, и я, не медля, покинула его кабинет. Я снова получила задание, а значит, придется снова становиться подлой тварью…