Another Love

1. I wanna cry and I wanna love (Tom Odell — Another Love)

*** Нью-Йорк отлично подходит для того, чтобы затеряться — огромный, шумный, яркий. Город никогда не спит, безразличный к чужим переживаниям. Патрик заканчивает школу в Барселоне и сбегает практически на другой конец света, обрывая контакты с прошлой жизнью. Он меняет причёску — его волосы становятся намного короче, а платиновый цвет сменяет естественный тёмный. Коммерфорд подаёт документы в модельное агентство и легко получает контракт — камера любит его. Он снимает просторную квартиру не далеко от студии — каким бы Бенхамин не был мудаком, он выполняет свои обещания. Жизнь меняется на сто восемьдесят градусов, оставляя позади разочарования и огромную боль. Патрик больше не задаётся вопросом, почему никто не выбирает его — в его сердце теперь нет места подобным сантиментам. Он меняет номер и блокирует в социальных сетях пару тройку людей, которые могли особо остро напоминать ему о прошлом. Кое-кто входит в этот список, возглавляя его, но Бланко запрещает себе даже мысленно произносить это имя. Для прошлого не остаётся места. Андер не сразу узнаёт его. Они нелепо сталкиваются в баре, буквально врезаясь друг в друга — кто-то случайно толкает Патрика, от чего он в прямом смысле падает в чужие объятия, опрокидывая при этом на себя выпивку. Андер открывает рот, чтобы раздосадовано огрызнуться, и замирает, не веря собственным глазам. — Патрик? Коммерфорд смотрит в ответ…равнодушно. Уголки его губ дёргаются в подобие улыбки, больше смахивающей на вымученную усмешку. — Невероятно, из всех возможных людей, я встретил именно тебя, — Патрик проводит рукой по испачканной футболке, растирая по ткани мокрое пятно. — Ну привет, красавчик. Андер чувствует себя неловко. Они некрасиво расстались, да и не поддерживали общение от слова совсем — он ни разу не ответил ни на одно сообщение Бланко. Не то, чтобы их было слишком много, но они были. Сперва отчаянные, злые — кажется, он испортил Патрику все рождественские праздники. Потом тон сменился, и это стали несколько тоскливые, долгие сообщения, словно записи из личного дневника. Андер читал их взахлёб, но запрещал себе отвечать. Нельзя. В какой-то момент их стало становиться всё меньше и меньше и в итоге Бланко просто пропал, без всяких нелепых сцен вроде громких прощальных слов и проклятий (в отличии от Омара, да). Примерно через пару недель после этого Муньоса увидел в его социальных сетях какого-то паренька с неестественной улыбкой — кажется, сын трагично погибшего футболиста в прошлом году (об этом шумел весь мир). Что же, они хорошо смотрелись вместе, это было сложно отрицать. Андер помнит то странное чувство какой-то неправильной, едкой ревности, которая охватывала его каждый раз, когда он смотрел на них вдвоём. Какое-то время парень мелькал на странице Бланко в тошнотворно-сладких сторис, но потом вдруг пропал, словно его никогда и не было. Спустя какое-то время после этого Коммерфорд удалил все посты и долгое время вообще ничего не выкладывал, вынуждая Андера уныло обновлять его страницу по десять раз на дню. А почти полгода назад Андер вдруг обнаружил, что Патрик его заблокировал. Пожалуй, на этом их история и заканчивалась. — Привет, — Муньоса наконец находит в себе силы ответить, выныривая из собственных воспоминаний. — Извини, твоя одежда… Я куплю тебе выпить. Патрик смеётся, и смех его звучит фальшиво. Колко. Он пожимает плечами и ставит полупустой бокал на поднос пробегающего мимо официанта. — Спасибо, но я больше не нуждаюсь в благотворительности, — Бланко растягивает губы в повторной усмешке, одёргивая кожаную куртку, и кивает в сторону барной стройки. — Можем пропустить пару стаканчиков, если ты хочешь. У меня есть немного свободного времени. Андер знает, что заслужил всё это дерьмо, поэтому не обижается. Они проталкиваются сквозь плотную толпу людей и заказывают текилу. Патрик ухмыляется чему-то своему, поглаживая пальцем края рюмки. Андер знает, о чём он думает, он и сам невольно вспоминает, как они пили текилу в Мадриде. Вспоминает, как это было горячо, порочно и чем это всё кончилось — его полным крахом. Не лучшее воспоминание, когда ты встречаешь бывшего любовника, которому когда-то разбил сердце. Муньоса смотрит на Патрика — чужого, отстранённого, такого вдруг взрослого, и понимает, что сердце ему разбил не только он один. — За встречу, — Патрик чокается с воздухом и опрокидывает в себя рюмку без всяких томных взглядов, буднично слизывая перед этим соль с собственной руки. Он отправляет в рот дольку лимона и довольно морщится. Его голос звучит немного мягче, чем раньше. — Не бойся, я не собираюсь облизывать тебя на глазах чопорных американцев. Андер давит смешок и расправляется с собственной порцией. Он старается не думать о том, что почему-то очень хочет спросить — «А если никого не будет рядом?». Очевидно, это будет очень неуместная шутка. Очевидно, Патрик не был рад их встрече. Очевидно, у него были на это самые весомые основания. Андер сам не был уверен в том, что чувствовал — он бежал из Мадрида от собственных отношений, от противоречивых чувств к этому парню, от воспоминаний о больничной койке и всяком дерьме, что творилось в Лас-Энсинас. Он просто сбежал ото всех и мотался с Гусманом сперва по Европе, а потом по Америке, ни о чём особо не думая. Он давным-давно позабыл Омара, хотя был уверен, что их любовь действительно пройдёт сквозь года — на расстоянии в тысячу километров эта вера быстро испарилась. Он думал, что забыл Патрика, хоть для этого и пришлось приложить чуть больше усилий, чем он ожидал, но смотря на то, как Бланко увлечённо комкал салфетку, Андер становился уверен в этом всё меньше и меньше. Абсолютно не уверен. — Прости, что уехал не попрощавшись. И что не отвечал на сообщения. Я повёл себя, как мудак. Патрик не выглядит впечатлённым услышанным. Он наконец оставляет растерзанный клочок бумаги и поднимает взгляд — Андеру кажется, что он готов утонуть в бездне, что плещется в нём. — Ты что, напился с одной рюмки? Это всё, что отвечает Бланко на его нелепые и запоздалые извинения. Он давит ухмылку и делает знак бармену, прося повторить. — Я серьёзно. Я знаю, что поступил дерьмово по отношению к тебе. К Омару. Никто из вас этого не заслуживал. Ты этого не заслуживал. Я чертовски испугался чувств к тебе, почему-то это казалось пиздец, как неправильно. Я облажался. Мне жаль. Патрик опрокидывает в себя новый шот текилы и морщится. Андеру непривычно видеть его таким — простым, равнодушным, без своего кокетства и лоска. Словно что-то в нём угасло навсегда. Коммерфорд вытирает губы и соскакивает с неудобного барного стула, кидая на стойку мятую двадцатку. — Пошли, — он даже не оборачивается, чтобы проверить, идут ли за ним. — Я живу тут неподалёку. Муньоса смотрит какое-то время ему вслед, пытаясь унять участившее сердцебиение. Он выпивает алкоголь и догоняет Бланко уже на выходе. Город вокруг пятнично шумит — ночи в Нью-Йорке всегда громкие. Патрик скользит по Андеру взглядом и улыбается — улыбка наконец походит на настоящую. Мягкая, слегка озорная улыбка, которая заставляет сердце Андера трепетно задрожать. — Ты долго, красавчик, — бросает Патрик прежде, чем закурить. Сигарета в его чувственных губах выглядит чертовски греховно. — В следующий раз я не буду ждать. Андер возвращает улыбку. Что же, по крайней мере это значит, что следующий раз вообще будет. Квартира Патрика шикарная и…пустая. Андер бездумно слоняется по гостиной в компании бутылки пива, пока Коммерфорд скручивает им косяки — хозяин из него радушный, ничего не скажешь. На фоне играет какая-то попса из колонки и Андер странно чувствует себя спокойно. Словно и не было этих почти двух лет молчания. — Я не единственный, кто обидел тебя, да? Андер падает в огромное кресло. Патрик на секунду замирает, после чего коротко хмыкает. Он заканчивает с самокрутками и прикуривает косяк первым, делая долгую затяжку, сжимающую лёгкие. — Говоришь очевидные вещи. Это не интересно. Андер молча смотрит на то, как Бланко стягивает одной рукой испачканную в баре футболку. Он не пытается соблазнять, как делал это раньше буквально всегда, но Андер всё равно считывает его движения жадно. Патрик протягивает косяк и устраивается на полу, облокачиваясь на диван. Он выглядит таким уставшим. Настоящим. — Мне интересно, — Муньоса тоже закуривает, и терпкий вкус марихуаны сжимает горло тисками. Крепкая. — Я никуда не спешу, если, конечно, ты не вышвырнешь меня прочь, как я того вполне заслуживаю. Что-то в лице Патрика неуловимо меняется. Он делает ещё одну затяжку и выпускает дым кольцами. Его тонкие, изящные пальцы слегка подрагивают. Андер невольно любуется им, хотя не имеет на это больше никакого права. — Это будет долгая, слезливая история в духе Опры*. — Да плевать, — Андер ухмыляется, чувствуя, как расслабляется его тело. — Я видел в твоём холодильнике, мать его, ящик пива. Я вообще никуда не спешу. Патрик хихикает. Не смеётся, а именно забавно хихикает, откидывая голову назад и закрывая глаза. «Он по-прежнему красив, словно какое-то божество», невпопад думает Андер, продолжая беззастенчиво пялиться. — Я предупреждал. И Патрик рассказывает. Всё. В мельчайших подробностях. Рассказывает о том, как сам Андер разбил его. О том, каким куском никому ненужного говна он чувствовал себя после этого. Рассказывает о мимолётных связях (в том числе и с Омаром, ха), от которых его тошнило, но которые были ему необходимы, чтобы забыться. Рассказывает об Иване — теперь Андер знает, как звали того мудилу. Про его отца. Про свою сестричку, которая трахается с его парнем не раз и не два. Патрик словно не может остановиться — в какой-то момент Андер понимает, что он просто ни с кем об этом не говорил. Никогда. Бланко не пытается выставить себя святым — он рассказывает про собственные проёбы с особым удовольствием, словно его ошибки могли оправдать то, как с ним поступали. Рассказывает о том, как узнал от сестры, что Иван всё же пришёл в себя после аварии — в этот же день Патрик трахается с каким-то парнем в баре, даже не спросив его имени. Он с трудом заканчивает школу, потому что проводит сутки напролёт в наркотических трипах, накачиваясь чем угодно, лишь бы сбежать от реальности. Улетает в Нью-Йорк сразу же, как только получает аттестат. Обрывает все прошлые контакты и уходит с головой в новую жизнь. Одевает на своё сердце каменную броню. — И в итоге я всё равно встречаю тебя, — Бланко жуёт свои иссушенные губы, добивая второй косяк. Три пустых бутылки пива стоят на полу рядом. — Ёбаная ирония жизни. Патрик замолкает. На фоне продолжает играть какая-то слащавая попса. Андер встаёт со своего места и подходит к нему. Коммерфорд поднимает на него влажный от слёз взгляд и смотрит вопросительно. — Иди сюда, — Муньоса обнимает его. Бланко не сразу отвечает на объятие, но это не имеет сейчас никакого значения. — Запомни, ты не кусок говна, Патрик. Ты самый искренний из всех, кого я знаю. У тебя огромное сердце, достойное только любви. Андер проводит по его щекам, вытирая солёную влагу. Касается большим пальцем сухих губ, поглаживая почти невесомо. Город за окном продолжает монотонно шуметь — слышатся чьи-то громкие, пьяные голоса и вой полицейской сирены где-то вдали. Патрик вдруг льнёт лицом к ласкающей его руке, заставляя мир Андера сузиться до одной определённой комнаты. — Прости, что причинил тебе столько боли. Хотел бы я всё изменить, — шепчет Муньоса прежде, чем накрыть чужие губы поцелуем. Патрик позволяет себе поверить ему. tbc... ______________________ Шоу Опры – отсылка к американскому шоу Опры Уинфри.*