В вихре танца, в ритме сердца

Сонная тишина — вязкая, как волшебные Клейкоротые Ириски — окутала факультетскую гостиную Слизерина в эту рождественскую ночь. Младшекурсники, весь день изводившие завистливыми вздохами старших товарищей, заскучали в их отсутствие и постепенно начинали расползаться по спальням. Занавесившись зелёным балдахином и уронив голову на подушку, они могли свободно мечтать о счастливой возможности попасть на Рождественский бал, где сейчас наверняка веселились старшие. Шестикурсник Хэ Сюань, впрочем, именно сейчас не чувствовал себя счастливчиком. Ещё в ноябре, когда деканы объявили о предстоящем торжестве, ему было решительно непонятно, отчего вокруг все так всполошились. С четвертого по шестой курсы гудели на весь замок, словно символом Слизерина вместо змеи в этом году назначили пчелу. — В чем вообще смысл этого бала? — недовольно проворчал Хэ Сюань, уныло перелистывая учебник по Зельеварению. Сокурсники за его спиной активно перебрасывались тайными записками, обсуждая бал и не выражая ровно никакого интереса к предмету. — Я ни разу его не видел, его же устраивают не каждый год? — Конечно, нет! — громко прошептал Ши Цинсюань, одновременно черкающий пером ответные записки и нарезающий скользкие ярко-красные бобы с таким усердием, что те так и норовили выпрыгнуть из-под ножа. Сок брызгал прямо на жёлтые отвороты рукавов мантии, но пуффендуец даже не замечал этого, явно находясь мыслями далеко от своего занятия. — Директор упоминал, что бал проводится на каждое десятилетие школы. И допускают только студентов, достигших четырнадцати, а нам уже шестнадцать. Так что нам очень повезло, Хэ-сюн! — Смотря что считать везением, — пробормотал он. Отобрав у горе-зельевара нож, он ловко измельчил бобы и покрошил в общее варево, которое приобрело приятный сиреневый оттенок. Ши Цинсюань восхищённо выдохнул. — Все слизеринцы так хороши в зельях, как Хэ-сюн? Хэ Сюань пожал плечами. В отличие от пуффендуйцев, вечно пропускавших мимо ушей все сказанное профессором на сдвоенных со слизеринцами занятиях, он вовсе не считал зельеварение чем-то сложным. Напротив, для него оно было похоже на обычное приготовление еды. Он даже ощутил порыв поделиться с другом парой рецептов — Ши Цинсюань, хоть и воспитывался в семье чистокровных волшебников, всегда с восторгом встречал любые истории о жизни маглов, — но эту инициативу оборвал громкий взрыв. Обернувшись, друзья воззрились на дымящийся котел одного из пуффендуйцев. — Скажем так, твои сокурсники в этом сильно уступают моим, — усмехнулся Хэ Сюань, глядя на суету вокруг разбросанных по полу ингредиентов. Преподаватель торопливо увел пострадавшую от ожога девушку в больничное крыло, передав контроль над ситуацией старосте слизеринцев. К удовлетворению Хэ Сюаня, Хуа Чэн велел виновникам взрыва соскребать с каменного пола жабьи лапки и крысиные сердца. Пуффендуйцы с уморительно кислыми лицами ползали и сталкивались друг с другом, пока староста другого факультета возвышался над ними подобно зловещей тени. Хэ Сюань не мог отвести взгляда от чужой уверенной осанки и ловких движений пальцев, в которых вертелась ужом волшебная палочка. Тем временем зелье в их котле, почуяв перемену настроения своего создателя, медленно окрасилось в нежно-розовый и издевательски выдохнуло пар в виде сердечка. Ши Цинсюань скосил на него взгляд и подавился понимающим смешком. Оценив ситуацию, пуффендуец разогнал рукавом паровые узоры и плеснул в котел мутно-зеленой жидкости. Зелье значительно подпортилось, но репутация друга была спасена. — Значит, бал покажет, кто из нас лучше в танцах, — протянул Ши Цинсюань, когда они покинули кабинет и направлялись в Большой зал. Подняв взгляд на помрачневшее лицо Хэ Сюаня, он осторожно уточнил. — Хэ-сюн, а ты умеешь танцевать? Хотя бы чуть-чуть? — Вперед смотри, — бросил тот и обогнал друга, вынуждая Ши Цинсюаня вынужденно замолчать и влиться в поток сокурсников. Даже не отличаясь какой-то особенной неуклюжестью, он никогда не помышлял о танцах и не планировал это менять. Разговоры о предстоящем празднике неминуемо портили его настроение, заставляя либо отмалчиваться, либо язвить и огрызаться. Ши Цинсюань, однако, до обидного легко загорелся идеей бала и бесконечно обсуждал его со всеми желающими. Хэ Сюань предпочитал игнорировать существование подобных тем и углублялся в свои мысли, пока друг не окликал его — порой несколько раз. — Хэ-сюн! — Ши Цинсюань звонко пощелкал пальцами перед носом слизеринца, привлекая его внимание. Хэ Сюань моргнул, перестав пялиться на соседний стол и фокусируя внимание на своем товарище. — Прости, ты что-то спрашивал? Они оба сидели в библиотеке Хогвартса, переписывая с учебников материал для дурацкого домашнего задания по Прорицаниям. Профессор Мэй Няньцин был весьма серьезен, диктуя эту чепуху про толкование вещих снов; правда, быть чепухой она в глазах студентов все же не перестала. За окном валил первый декабрьский снег, но вовсе не его озорные вихри привлекли внимание Хэ Сюаня. Ши Цинсюань оглянулся на стол за своей спиной, а затем глубоко вздохнул и покачал головой. Очерченный светом лампы профиль Хуа Чэна склонился над книгой, наверняка увлеченно читая о чем-то весьма далеком от темы эссе для Прорицаний и куда более интересном. — Хэ-сюн, мы с сокурсниками едем в Хогсмид на следующих выходных, — объявил Ши Цинсюань. — Я спрашивал, поедешь ли ты с нами? Мы будем выбирать парадные мантии к балу, и тебе тоже не мешало бы! — Я не иду на бал, — отрезал Хэ Сюань и захлопнул учебник. Жест получился весьма категоричным, однако над Ши Цинсюанем эффекта не возымел. Склонившись над столом, пуффендуец поймал друга за зелёные отвороты мантии и возмущённо зашептал, понизив голос: — Слушай, просто пригласи его уже! Вы учитесь вместе, у тебя сотня поводов его поймать, как бабочку сачком, и позвать на бал. У Хэ Сюаня резко пересохло во рту. Закашлявшись, он крайне заинтересованно зашуршал страницами только что закрытого учебника. — Я не понимаю, о ком ты говоришь? Ши Цинсюань хихикнул, пихнув его в бок так, что учебник едва не полетел на пол. — О вашем старосте, конечно! Ты засматриваешься на Хуа Чэна половину шестого курса, это только слепой не заметит. Хэ Сюань недовольно скривил тонкие губы. Он был пойман с поличным, но не собирался так легко сдаваться. Рванув учебник к себе, он швырнул его в сумку и поднялся на ноги. — Я никуда не поеду, мантия мне не нужна, — громче, чем полагалось в библиотеке, бросил он. — Я уже сказал, что не иду на бал. Профиль Хуа Чэна чуть повернулся в их сторону. Ши Цинсюань попытался было возразить, но Хэ Сюань ускользнул от разговора, нырнув меж длинных рядов книжных полок. Проскочив между ними, он спустился на несколько этажей по парящим ступеням лестниц и в конце концов оказался перед ложным тупиком в родных слизеринцам подземельях. Здесь он остановился, с наслаждением вдыхая полной грудью прохладный сырой воздух. Шепнув пароль, кончиками пальцев Хэ Сюань коснулся ожившего под кожей камня и сделал шаг вперёд. Гостиная Слизерина встретила его тусклым зеленовато-болотным светом волшебных ламп, озаривших пустую комнату. Многие студенты в дневное время предпочитали греться в Большом зале, готовиться к занятиям в библиотеке или гулять с друзьями по коридорам. Потому Хэ Сюань со спокойной душой завалился на черный кожаный диван перед горящим камином и блаженно прикрыл глаза, планируя отдохнуть. Однако его планам не суждено было сбыться. — Расслабляешься? Чужой насмешливый голос выхватил его из теплых объятий дрёмы. Хэ Сюань чуть приподнялся, сонным взглядом из-под свинцовых век отыскивая нежданно заявившегося сокурсника. Золотистые глаза распахнулись без малейших остатков сонливости: — Ты? Хуа Чэн махнул ему рукой, выходя на свет. Его длинная фигура отклонилась от стены возле камина, будто отклеившийся кусок тени, и грациозно пристроилась на подлокотнике дивана, возвышаясь над головой развалившегося Хэ Сюаня. Тот поспешно сел, что нисколько не выровняло их разницу в росте, но создало иллюзию таковой попытки. — Я тебя не заметил, — сообщил Хэ Сюань после неловкого молчания. — Разве ты был не в... — В библиотеке? — Хуа Чэн усмехнулся, и не думая пересаживаться на диван с высокого подлокотника. — Верно, я был там. А теперь вернулся. — Зачем? — Поговорить. Хэ Сюань пожал плечами. По его мнению, разговор выходил бессмысленный — в частности потому, что сердце его колотилось с удвоенной скоростью от присутствия наедине с Хуа Чэном. Обыкновенно они общались так, как и полагается сокурсникам: перебрасывались шутками между делом, одалживали друг другу домашние задания для списывания, прогуливались по берегу Черного озера в общей компании со своего факультета. Со стороны они казались даже неплохими приятелями. Для Хуа Чэна так оно наверняка и было до сих пор. По крайней мере, он расслабленно покачивал ногой и слегка улыбался, думая о чем-то своем. Интрига затягивалась, но Хэ Сюань из чистого упрямства не желал разбивать тишину очередным вопросом. Несколько минут они вглядывались в огонь, словно обнаружив в камине нечто интересное. — Почему пламя зеленоватое? — вдруг спросил Хуа Чэн. Хэ Сюань взглянул на него, не поверив своим ушам. Однако тот не выглядел так, словно шутит, и смотрел вопросительно блестящими глазами. — Ну, наша факультетская гостиная ведь прямо под Черным Озером. Любое освещение здесь потому и отдает зелёным, — медленно произнес Хэ Сюань, выискивая подвох на красивом лице, которое слегка вытянулось в искреннем изумлении. — Серьезно? Под тем, что на территории Хогвартса? — А есть другое Чёрное Озеро? — хмыкнул Хэ Сюань и тут же прикусил кончик языка, проклиная себя на чем свет стоит. Не хватало ещё разругаться в тот момент, когда появился шанс блеснуть в чем-то перед объектом обожания. — В смысле, да, под ним. Хуа Чэн поднял лицо к потолку. — Значит, над нами сейчас толща ледяной воды и гигантский кальмар? — И ещё русалки, — добавил Хэ Сюань. — Они водятся на глубине. Хуа Чэн бросил на него быстрый взгляд и снова вернул свое внимание к потолку, будто и впрямь желая разглядеть сквозь него загадочных глубоководных русалок. На губах его расцвела улыбка. — Круто. Ты столько знаешь, Хэ Сюань. — Чепуха, — нарочито небрежно отмахнулся тот. Чувствуя, как румянец обжёг острые скулы и длинные мочки ушей, он торопливо занавесился прядью смольных волос. — Так, читал на досуге пару книг о процессе строительства Хогвартса. И изучил план здания. На Истории магии бывает очень скучно. Хуа Чэн рассмеялся, и губы Хэ Сюаня невольно растянулись в кривоватой ответной улыбке. В груди ощутимо потеплело. — На Истории магии я обычно сплю, как и на большинстве занятий, — понизив голос, сообщил Хуа Чэн, будто доверяя страшную тайну. — С нетерпением жду окончания занятий и рождественских каникул. Кстати о Рождестве... — он прищурил один глаз и ухватился за спинку дивана, склоняясь к Хэ Сюаню ближе. Хищно нависнув сверху, Хуа Чэн усмехнулся. — Ты же идёшь на бал, верно? Голова Хэ Сюаня опустела. Неожиданный бросок Хуа Чэна застал его врасплох, и все с горем пополам продуманные фразы улетучились без следа. Всего самообладания Хэ Сюаня хватило лишь на то, чтобы не потерять уверенный вид и не отпрыгнуть в угол дивана. Их план с Ши Цинсюанем... А в чем именно был план? — Конечно, я иду на бал, — словно со стороны, услышал Хэ Сюань собственный нарочито-хладнокровный тон. — Я не хотел идти, но Ши Цинсюань очень настойчив. — Вот как? — по лицу Хуа Чэна словно пробежала рябь. Однако он тут же вернул себе прежнее безмятежное выражение и резко выпрямился на подлокотнике дивана. — Это прекрасная новость. Мы тоже идем, так что увидимся там. Одарив сокурсника улыбкой, он направился к выходу из гостиной. С каждым его шагом Хэ Сюань чувствовал, как один за другим гвозди вбиваются в гроб его надежды. Хуа Чэн действительно подчеркнуто сказал «мы», имея в виду... — Погоди, — окликнул он упавшим голосом. — С кем ты идёшь на бал? Хуа Чэн оглянулся, накидывая капюшон мантии так, что тень скрыла его лицо черным треугольником. — Се Лянь. Знаешь его, может? Славный гриффиндорец, что редкость для этого факультета. Но, думаю, и твоя пара не уступит ему: Ши Цинсюань хороший парень. Хлопок дверью гостиной показался Хэ Сюаню финальным хлопком крышки гроба. Это был полный провал. По крайней мере, Ши Цинсюань сказал именно это, услышав всю историю от начала до конца. Он потребовал всевозможные подробности и несколько раз уточнял, как именно Хуа Чэн смотрел на Хэ Сюаня и каким тоном произнес конкретное слово. Услышав все, что нужно, Ши Цинсюань сосредоточенно наморщил лоб и ненадолго замолк. Но только ненадолго. — Он просто ушел? — неверяще переспросил он, кажется, в десятый раз. — И ты просто позволил ему? — А что мне оставалось? Он чертов Хуа Чэн, капитан квиддичной команды и самый популярный парень с нашего факультета, — огрызнулся Хэ Сюань, который в мрачных чувствах бездумно водил пером по пергаменту. Заметив, что вместо домашнего эссе упорно получаются узоры из бабочек, он беззвучно выругался и откинулся на стуле. — И свободный человек. Может, он хочет пойти с Се Лянем? Они ведь и правда хорошо общаются на занятиях. — Мы тоже хорошо общаемся, Хэ-сюн, — возразил Ши Цинсюань и вдруг просиял. — А что, если... Хуа Чэн подумал, будто мы с тобой идём на бал вдвоем? Хэ Сюань смерил друга скептическим взглядом. — Спасибо, я догадался. Но не думаю, что он пригласил Се Ляня только из-за этого. Они, не сговариваясь, обернулись на стол в углу библиотеки, где Хуа Чэн что-то с мягкой улыбкой объяснял Се Ляню. Гриффиндорец то и дело прикрывал рот ладонью, посмеиваясь над удачной шуткой слизеринца, и глаза его ярко сияли. Не было сомнений, что этот юноша целиком захватил внимание Хуа Чэна. Хэ Сюань безнадежно вздохнул, и Ши Цинсюань почему-то тоже. Но пуффендуец тут же встрепенулся и решительно схватил друга за руку. — Выше нос, не все потеряно! Вы все ещё сможете пересечься на балу, где ты украдешь танцевать своего волшебного принца. — А что насчёт Се Ляня? — Хэ Сюань с сомнением поджал губы. В конце концов, этот гриффиндорец не сделал ему ровно ничего плохого, а на совместных с их факультетом занятиях был весьма приветлив и мил. Более того, Се Лянь нередко возился с младшекурсниками, не делая различий между факультетами. Даже юные слизеринцы относились благосклонно к этому юноше, который никогда не прочь был сыграть в волшебные карты, шахматы или прятки. Неудивительно, что и Хуа Чэн оказался тронут чужой добротой. Хэ Сюань, даже будучи достаточно упрям, не собирался коварно лишать праздника ни в чем не повинного Се Ляня своими попытками увести его партнёра... по меньшей мере, по танцам. Но Ши Цинсюань уже загорелся энтузиазмом, и никакая сила не была способна заставить его отступить от очередной гениальной идеи. — Се Ляня я беру на себя! — громким шепотом возвестил он, пружинисто вскочив на ноги и лихорадочно сверкая глазами. Весь облик пуффендуйца сиял, как десяток Люмосов. Схватив сумку, Ши Цинсюань закинул ее на плечо широким торжественным жестом. — Увидимся! Будь готов, а уж я тебя не подведу! «Будь готов». Это означало для Хэ Сюаня такое количество дел, что он уже на этапе их подсчёта ужаснулся и затолкал в глубь сознания, отложив до рокового дня. За две недели до каникул совмещённые занятия слизеринцев с пуффендуйцами исчезли из расписания, а потому Ши Цинсюань появлялся перед глазами Хэ Сюаня только на обедах. Он поглощал еду с невероятной скоростью и сразу куда-то убегал с крайне загадочным видом, даже не взглянув на стол другого факультета. Это могло бы показаться обидным, однако у Хэ Сюаня и без того голова была заполнена заботами. Витая в облаках несколько месяцев, он ожидаемо столкнулся с последствиями в виде горы домашних заданий, а профессора, раздосадованные беспечностью уже предвкушающих бал старшекурсников, хором напоминали о близости СОВ. За лавиной учебников и горой итоговых тестов Рождество подкралось незаметно. Оно усыпало замок пушистым снегом с таким усердием, будто создавало декорации для маленького стеклянного шара, где игрушечная волшебная метель безостановочно кружила снежинки в озорном танце. Голова Хэ Сюаня кружилась тоже. В праздничный день он проснулся под вечер, помятый и хмурый, вымотанный бесконечной гонкой за оценками не ниже «Выше ожидаемого». Он не сразу сообразил, отчего в спальне так тихо и пусто, а взглянув на магический циферблат под потолком, кубарем скатился с кровати: маленькая змея, изображавшая часовую стрелку, удобно обвилась вокруг шестерки и высовывала раздвоенный язык, дразнясь вслед. В гостиной тоже царила тишина. Только младшекурсники не без удивления повернули головы на звук внезапных шагов. Хэ Сюань выглянул из спальни и растерянно оглянулся, собираясь задать уточняющий вопрос. Но его опередил Инь Юй, паренёк с четвертого курса. — Старшие сказали, что здесь мало света, так что они уйдут готовиться к балу в пустых кабинетах. А тебя уже трижды спрашивал твой пуффендуец, — вежливее, чем требовала ситуация, сказал он. Шоколадная лягушка громко квакнула со стола, подтверждая эти слова. — Просил передать тебе это. — Спасибо, — недоумевая, Хэ Сюань принял из его рук тканевый свёрток. Сопровождаемый любопытно-завистливыми взглядами, он ускользнул обратно за дверь и неуютно поежился. Оказавшись в пустой спальне, Хэ Сюань развернул посылку и шумно выдохнул, не сдержав эмоций. В его руках лежала самая прекрасная парадная мантия из всех, что он когда-либо видел. Строгого кроя, насыщенного темного цвета, который на свету отливал глубоким зелёным. На высоком вороте миниатюрной серебряной змейкой свернулась эмблема родного факультета, а вдоль краев мантии вилась тонкая золотая строчка вышивки. Мягчайшая ткань сама льнула к коже, и Хэ Сюань охотно облачился в нее. В кармане обнаружилась записка, тут же машинально им подхваченная. «Так как ты отказался идти по магазинам в Хогсмиде, я присмотрел кое-что на свой вкус. А вкус у меня отменный! До встречи на балу, Хэ-сюн! P.S. Не забудь заколку!!!» Пошарив во втором кармане, Хэ Сюань и вправду обнаружил заколку, уколовшись об ее острые зелёные листья. Ягоды остролиста, заснеженные серебром, налились алым, стоило хозяину коснуться их и поднести к лицу. Хэ Сюань скосил взгляд на зеркало в глубине спальни. Оно отразило бледные заострённые черты, рядом с которыми яркое украшение смотрелось до нелепости чужеродно, словно кто-то в шутку попытался нарядить давно остывший труп. — Будем надеяться, вкусы Хуа Чэна достаточно специфичны, — пробормотал Хэ Сюань, с трудом собирая длинные черные волосы в низкий хвост. Он закончил воевать с собственной прической как раз вовремя. Заколка возложила мерцающие листья на смольные пряди, когда змея на часах намекающе указала хвостом в восьмёрку. — Опоздаешшшш, — укоризненно прошипела она. – У меня еще есть минутка, – отмахнулся Хэ Сюань. Зарывшись в ворох своей одежды, он извлек из кармана обычный магловский смартфон и активировал хитроумно зачарованную настройку. Сеть в Хогвартсе благодаря кое-каким усовершенствованиям техники ловила замечательно, а ему как раз надо было закончить пару дел… Спустя десять минут он оправил высокий ворот и глубоко вздохнул, распахивая дверь из спальни. Он прошествовал мимо младшекурсников через всю гостиную, чувствуя, как полы мантии хлещут его по ногам, и шагнул наружу — в приветливую тьму подземелий. Ши Цинсюань уже ожидал его там, хотя Хэ Сюань не сразу узнал его. Привычная глазу черная мантия с горчично-желтым подкладом сменилась на парадную, сотканную из легкой воздушной ткани цвета морской волны, где золотом отливали только нитки на факультетской нашивке. Пышные тепло-каштановые волосы Ши Цинсюаня были украшены на затылке гребнем в виде рождественского венка, и множество рябиново-красных ягод переливалось драгоценными камнями меж непослушных локонов. Завидев Хэ Сюаня, пуффендуец радостно взмахнул руками, отчего рукава взмыли в воздух и окутали обоих нежным цветочным ароматом. — Хэ-сюн, ты прекрасно выглядишь! — Ты тоже, — взмахом волшебной палочки Хэ Сюань приоткрыл портьеру и просочился за нее. — Сократим дорогу. Тебе не холодно в такой тонкой мантии в наших подземельях? — Согревающие чары! — Ши Цинсюань резво нырнул следом за другом, устремляясь по потайному коридору. Достав из рукава волшебную палочку, юноша шепнул. — Люмос! Некоторое время не было слышно ничего, кроме пыхтения двух друзей, спешивших по направлению к звукам музыки далеко впереди. Несколько витых узких лесенок едва не заставили их переломать себе ноги, однако вскоре оба искателя приключений выкатились из-за пустой портретной рамы. Ворота Большого зала, украшенные гигантскими венками из остролиста, были гостеприимно распахнуты им навстречу. Ши Цинсюань прерывисто и радостно вздохнул — словно бабочка затрепетала крыльями. Хэ Сюань, напротив, ощутил вдруг такую тревогу, что нутро будто скрутило узлом. — Готов? — бодро спросил Ши Цинсюань друга. Тот издал нечленораздельный звук и, не оттягивая больше решающий момент, целеустремлённо нырнул в Большой зал. Ши Цинсюань, пискнув, едва успел подхватить слизеринца под руку, прежде чем толпа сомкнулась вокруг них и подхватила своим оживлённым потоком. Нарядные и улыбчивые, довольные собой и вечером студенты парами и компаниями прогуливались по залу в ожидании следующего танца, переговариваясь друг с другом и разглядывая праздничные украшения. А посмотреть было на что. Двенадцать раскидистых елей с золочеными ангелами на верхушках украшали огромный зал, выстроившись вдоль расширенных заклинанием стен и окружив пустующую пока сцену. На пушистых зеленых иголках сверкал серебристый иней, а зачарованные снежные шапки на ветвях даже не думали таять. Однако самым изумительным Хэ Сюаню показались игрушки: это было его шестое Рождество, проведенное в Хогвартсе, но никогда раньше вокруг елей не змеилась игрушечная железная дорога, парящая в воздухе. Миниатюрные ало-золотые вагоны поезда бесконечно катились по кругу, взбираясь до самой еловой верхушки, чтобы так же резво спуститься вниз и начать путь заново. Хэ Сюаню даже почудилось, будто он слышит перестук колес, однако тот был едва различим за громкими обсуждениями вокруг. Толпа смеялась разноголосьем, шуршала одеждой и благоухала парфюмом, от которого у Хэ Сюаня начинала кружиться голова. В реальность его вернула нервная хватка Ши Цинсюаня, вцепившегося вдруг в костлявый локоть. — Ты чего? — прошипел Хэ Сюань, однако через мгновение и сам увидел пару, шествующую мимо них. Хуа Чэн выглядел ещё выше и стройнее, обхваченный струящейся по его телу иссиня-черной мантией. Словно таинственный мрак окутал юношу, превращаясь в его длинные темные волосы. Хуа Чэн тоже собрал их в хвост, но если у Хэ Сюаня гладкие блестящие пряди стекали по плечам потоками черной воды, то эта прическа свободно клубилась за спиной своего хозяина, покачиваясь на каждом шаге подобно хвосту скорпиона. Покачивались в едином ритме с ней и украшения в виде серебряных цепочек, звон которых как раз уловил чуткий слух внезапно притихшего Ши Цинсюаня. Хэ Сюань бросил на друга быстрый взгляд, а когда вернул его к той же паре, то вздрогнул: Хуа Чэн оказался прямо перед ними. Его глаза глядели весело и даже азартно, сверкая из-под длинной вьющейся челки. — Рад видеть вас, — произнес Хуа Чэн. — Вы как раз вовремя, вот-вот объявят новый танец. Советую занять место заранее, иначе вас просто оттеснят к стене. — Спасибо, так и сделаем, — Хэ Сюань с достоинством кивнул, мысленно сетуя на непривычную молчаливость Ши Цинсюаня. Обыкновенно тот способен был поддержать беседу даже с призраками Хогвартса, но сейчас будто язык проглотил. Хэ Сюань наступил ему на ногу, намекая на то, что пора бы что-то сказать, однако сделал ещё хуже. Ши Цинсюань издал смешок и пару раз кивнул, глядя почему-то не на Хуа Чэна, а на... — Мы займем место ближе к столу с закусками. Запеченная индейка выглядит весьма аппетитно, — поделился Се Лянь. Лишь сейчас Хэ Сюань отметил его присутствие в полной мере и поразился тому, как переменился облик юноши в белоснежной, будто посеребренной снегом парадной мантии с факультетской нашивкой в виде золотого льва. Волосы гриффиндорца поднимались в высокую прическу, в которой мерцали прозрачные кристаллические цветы. Заметив изучающий цепкий взгляд Хэ Сюаня, Се Лянь улыбнулся ему и вновь посмотрел на Ши Цинсюаня, словно поясняя что-то именно ему. — Я собираюсь позаимствовать пару рождественских угощений для своих друзей. Фэн Синь и Му Цин оба заявили, что не пойдут на бал. Хэ Сюань кивнул, не зная, что сказать. Он понятия не имел, о ком идет речь, а вот остальные, похоже, отлично ориентировались в предмете разговора: Хуа Чэн закатил глаза, явно передразнивая кого-то из упомянутых студентов, и Се Лянь прыснул от смеха. Даже Ши Цинсюань не сдержал смешок и, ободренный ласковым взглядом, сделал маленький шаг ближе к собеседнику. Хэ Сюань мысленно счел его предателем. Он был близок к идее оставить троицу беседовать между собой и поискать столик с закусками, чтобы почерпнуть хоть что-то хорошее от этого дурацкого бала, но в этот момент толпа вокруг замедлила свою суету. Взгляды притихших студентов были обращены на сцену, вдруг вспыхнувшую волшебными огнями. Лучи, похожие на магловские прожекторы, выхватили силуэты вернувшихся музыкантов, в которых нетрудно было узнать знаменитых «Ведуний». Немалое количество их композиций еще с первого курса занимало место как в магическом плеере Хэ Сюаня, так и в его сердце. Он и не мыслил однажды скопить десять тысяч галеонов на концерт любимой группы, и потому застыл на месте, в неверии уставившись на сцену. Тем временем вокалист коснулся концом волшебной палочки своего горла и ослепительно улыбнулся публике. – Сонорус! Хогвартс снова приглашен танцевать! – усиленный заклинанием голос, известный каждому, облетел Большой зал. Ответом ему были бурные аплодисменты, своим порывом едва не задувшие парящие под потолком свечи. Нимало не смутившись этому, вокалист подмигнул другим участникам группы, и те синхронно коснулись зачарованных инструментов. Струны, клавиши и ударные ожили под их руками, а с ними ожили и студенты, засуетившись в поисках пары. В этот момент Ши Цинсюань, молчавший до сих пор, вдруг воскликнул: – Се Лянь, а разве там не Фэн Синь с Му Цином? – Что? – гриффиндорец возле Хуа Чэна удивленно завертел головой. – Где? – Да вон же! – воскликнул Ши Цинсюань, указывая куда-то вперед. И действительно, теперь Хэ Сюань увидел двух юношей, которые, по-видимому, ожесточенно о чем-то спорили. Размахивая руками, они постепенно повышали голос, чтобы перекричать музыку. До четверки наблюдавших за ними студентов донеслись их пререкания: – Придурок, дай я поведу! – Сам придурок, я поведу, ты мне все ноги отдавишь! – Нечего было звать меня на бал! – Нечего было соглашаться! – Боже, – пробормотал Се Лянь, прикрыв лицо рукой. Плечи его мелко тряслись от смеха. – Они же подерутся прямо здесь! – Мы не можем этого допустить, – заявил Ши Цинсюань. С удивительной ловкостью он поймал Се Ляня под руку, расцепив их с Хуа Чэном. – Я пойду с тобой, и мы все решим, хорошо? – Отличная идея. Спасибо за помощь, – мягко улыбнулся Се Лянь. Хэ Сюань и глазом моргнуть не успел, как оба они растворились среди танцующих пар. Хуа Чэн рядом негромко рассмеялся. – Что ж… Раз твой спутник украл моего, остается только одно, – он лукаво глянул на Хэ Сюаня и протянул ему раскрытую ладонь. – Окажи мне честь. Хэ Сюань не сумел произнести ни слова. В горле его разверзлась пустыня, но янтарные глаза вспыхнули, как золото праздничных огней на рождественской ели. Он молча положил одну руку на плечо Хуа Чэна, а другую вложил в его пальцы. Выждав мгновение, с новым аккордом они синхронно сделали первый шаг вместе с началом куплета. Лишь сейчас, вслушавшись в текст, Хэ Сюань узнал эту песню, отчего сердце затрепетало в груди глупо и сентиментально. Должно быть, смущение отразилось на его лице, поскольку уголки губ Хуа Чэна слегка приподнялись вверх, однако тот деликатно промолчал. Лишь ладонь на талии Хэ Сюаня сомкнулась крепче, притягивая его еще ближе. – Ты танцуешь лучше, чем я ожидал, – отметил Хуа Чэн, увлекая за собой своего партнера по вальсу. Серебряные бабочки в узоре на его парадной мантии мерцали в своем вышитом танце, а свечи над их головами кружились вместе с ними, осыпая студентов безобидными волшебными искрами. – Я просто глянул пару обучающих роликов на ютубе, – Хэ Сюань мельком проследил полет очередной искры, на миг озарившей его собственное лицо в глубине глаз Хуа Чэна. Даже в отражении заметен был предательский румянец, растекающийся по белой коже вопреки нарочитому спокойствию в голосе. – Это магловский… – Я наслышан, – перебил Хуа Чэн, слегка сжав чужую ладонь в своей руке. В танце он рывком подтянул Хэ Сюаня вплотную к себе и шепнул, опалив его ухо дыханием. – Мои родители тоже маглы. Хуа Чэн был так близко, что от него ощутимо дохнуло жаром. Хэ Сюань коротко облизнул пересохшие губы. Он позволил себе на несколько мгновений поддаться этой слабости и замереть так, прежде чем нехотя вывернуться из игривого захвата. – Ты никогда не говоришь об этом. – Никто и не спрашивает, – Хуа Чэн пожал плечами, возобновляя танец. Он беседовал так непринужденно, будто не плыл по залу в идеальном вальсе, ни разу не сбившись с шага. Серебряные цепочки на его изящных запястьях мелодично звенели в такт музыке. – Согласись, на Слизерине только пару веков назад стали лучше относиться к маглорожденным. Лучше не рисковать. Другим не понять, но ты понимаешь, я знаю. Он хотел сказать что-то еще, но вдруг рассмеялся и кивком указал на что-то позади Хэ Сюаня. Мимо них, прожигая друг друга яростными взглядами и в то же время тесно прижавшись, провальсировали Фэн Синь с Му Цином, что не мешало им продолжать спорить уже по поводу чего-то нового. Мелькнули знакомые лица преподавателей: щегольски прихорошившийся профессор Пэй Мин красовался в танце с госпожой Линвэнь, и смотрительница библиотеки впервые не выглядела утомленной и скучающей. Даже чопорный директор Цзюнь У присоединился к рождественскому вальсу и закружил профессора Мэй Няньцина, который даже сегодня не изменил излюбленной привычке преподавателя Астрономии заплетать длинную серебряную косу и укутываться в темно-фиолетовую шаль с вышитыми созвездиями. Следом за ними стремительным вихрем пронеслись Ши Цинсюань и Се Лянь; Хэ Сюань успел заметить только летящие по воздуху светлые рукава, как пара грациозно развернулась и, не сводя друг с друга сияющих глаз, вновь исчезла за спинами других танцующих. – Кажется, им хорошо вместе, – отметил он с нотками искреннего удивления и тут же вздрогнул: как и другие танцоры, Хуа Чэн плавно отклонил своего партнера по вальсу, заставив прогнуться, а после приподнял за талию вверх и коротко прокружил, весело глядя снизу вверх на неуклюжие попытки Хэ Сюаня цепляться за его плечи. После этого внезапного пируэта твердый пол под ногами показался огромным благословлением. – Разумеется, им хорошо, – Хуа Чэн усмехнулся, ловко огибая препятствие в виде другой замешкавшейся пары, чтобы продолжить целеустремленно вальсировать, смещаясь в нужную ему сторону. – Се Лянь хотел пригласить твоего друга, но предполагал, что его уже наверняка пригласил ты. – Я его не приглашал, – возразил Хэ Сюань, нахмурившись. Он и правда пришел с Ши Цинсюанем, но вовсе не планировал этого. – Вот как? Пальцы Хэ Сюаня кололо холодным волнением, но щеки его горели. Он знал, что это его шанс, чувствовал, как стеснение норовит заморозить еще не произнесенные слова, однако танец горячил кровь и гнал ее по жилам, сжигая старые сомнения. Голос его прозвучал негромко, но твердо, и янтарный взгляд был прям, когда он признал вслух: – Изначально я хотел пригласить тебя. Их танец замедлился, будто в музыкальной шкатулке кончился завод. Они остановились возле одной из елок, такой высокой, что ее могучие ветви почти полностью укрыли пару от посторонних глаз. У Хэ Сюаня перед глазами покачивалась игрушка в виде мерцающей бабочки, чьи крылья затрепетали его легкого касания его пальцев, стоило ему дотронуться до нее. – Сюда, – настойчиво поманил его Хуа Чэн, вынырнув из-под ветвей. Хэ Сюань шагнул следом раньше, чем успел что-то сообразить. На несколько секунд, пока они замерли совсем близко плечом к плечу, обоих обняло мощным еловым ароматом и усыпало мягкими иголками, а затем скрипнула дверца, притаившаяся за стволом. Хэ Сюань припомнил, что здесь находился запасной вход, которым часто пользовались припозднившиеся в Большой зал профессора. Однако сейчас он позволил двум студентам незаметно выскользнуть с праздника. Их встретил пустой коридор, вместо факелов освещенный теплым светом праздничных фонарей. Стены гулко сотрясались от музыки, приглушенно доносившейся с бала, однако происходящее в Большом зале вдруг показалось далеким, словно принадлежавшем другому миру. Хэ Сюаню вспомнилась книга, в которой девочка, миновав еловый лес в своем шкафу, попала в сказочную страну, покрытую снегом. — Здесь красиво, — вполголоса сказал он, озираясь. Снега не было. Но эльфы-домовики, хлопотавшие о подготовке замка к празднику, не пожалели рождественских украшений: яркая мишура обвивала колонны, на стенах висели еловые ветки с увесистыми шишками, а под аркой над их головами… Хэ Сюань поспешно отвел взгляд. Мысли теснились в голове, путались и требовали озвучивания – все разом, но сказать было нечего. Хэ Сюань уставился на Хуа Чэна и иронично приподнял бровь, надеясь, что та не дернется: — Если ты сейчас скажешь, что заранее спланировал такой банальный ход, как затащить меня под омелу… — Спорим, ты все равно не ожидал подобной банальности, — Хуа Чэн улыбнулся. Оранжевые отсветы ламп оглаживали и смягчали его черты, делая их невыразимо прекрасными. Бабочки невесомо порхали на вышивке его мантии, а в животе Хэ Сюаня бабочки панически метались и били крыльями изнутри. Он глядел, не отрываясь, как Хуа Чэн положил обе ладони на его плечи, всей тяжестью своих сильных рук припечатав к месту. Их лица потянулись друг к другу, склоняясь под трепетавшими листьями волшебной омелы, почуявшей их присутствие. Хэ Сюань разомкнул навстречу трясущиеся губы и зажмурился, почувствовав на них горячее дыхание Хуа Чэна. Снегопад застал их врасплох, повалив прямо с потолка. Резкий холод на шее заставил Хэ Сюаня взвыть и подскочить на месте. Хуа Чэн расхохотался в голос, отряхиваясь от белых хлопьев и наблюдая за тем, как сокурсник яростно выскребает упавший за шиворот мантии сугроб. Волшебный снег, в честь Рождества призванный директором во всем замке, был значительно теплее настоящего, однако не таял и холодил кожу мурашками. Хэ Сюань несколько раз громко и нецензурно сообщил об этом на весь пустынный коридор. — Брось, тебе идет, — со смехом отозвался Хуа Чэн. Хэ Сюань вскинул на него скептический взгляд и оказался коварно обезоружен открывшимся ему видом. Даже внезапный снегопад не сумел поколебать чарующую красоту этого человека. Хуа Чэн стоял так близко, что Хэ Сюань мог рассмотреть каждую снежинку на его ресницах, теперь будто покрытых серебром. — Тебе снег идет больше, — проронил он глухим голосом, не в силах выразить словами свое глубокое восхищение. Но, должно быть, Хуа Чэн понял. Посерьезнев, он снова поймал Хэ Сюаня за плечи и быстро наклонился, с упоением прижимаясь поцелуем к его губам. За стеной в Большом зале взрывались праздничные хлопушки и слышался веселый смех сокурсников, но больше ничто не могло заставить пару под омелой в пустом заснеженном коридоре оторваться друг от друга в это Рождество.